"Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ключников Анатолий - Страница 870

Он произнёс это столь обыденным голосом, словно вальяжный барин посылал верного слугу отнести пустяковую записку в дом напротив. Как будто я изверг какой, которому убить человека — что высморкаться. А я, между прочим, людей убивал только на войне, а не по приказу и не на дуэли. Но препираться с хозяином на виду опаснейших врагов было неразумно, и я не стал препираться. В конце-концов, нас могли просто грохнуть или зажарить живьём. Или сначала подвергнуть изуверским пыткам, а потом зажарить. А потом съесть. Штырь уверял, что тут возможно всякое…

Дикари подбежали к моему столбу и быстро срезали опутывающие меня верёвки. Я отошёл на пару шагов, принявшись растирать затёкшие руки и делать лёгкую разминку, разгоняя застоявшуюся кровь — моё тело закололо, словно раскалёнными иголками и я еле-еле сдерживался, чтобы не застонать в присутствии женщин. Кстати, а почему их не гонят прочь, ведь тут сейчас начнутся чисто мужские разборки? Ну, ладно, в чужой монастырь со своим уставом не ходят — пусть потом не обижаются.

Вождь что-то сказал свои верным телохранителям, царственно поведя рукой — из их группы отделился боец, сжимавший в правой руке копьё, а в левой — длинный нож из качественной стали. Этот верзила был необычайно широк в плечах, имел короткую борцовскую шею и смотрел на меня, торжествующе улыбаясь и ослепляя белыми зубами. Я никогда не видел, чтобы человек шёл убивать другого с такой лучезарной радостью, с какой блаженный святой одаряет голодных хлебом!

Он отошёл в центр круга из столбов и начал, глядя на меня, призывно загребать к себе руками – подходи, мол. На каждое движение его рельефные мускулы так и перекатывались под лоснящейся кожей будто каменные шары, а всё его тело словно излучало яростную энергию: казалось, лишь тронь его пальцем – и он взорвётся.

Мой противник имел копьё и нож, был экипирован в броньку с защитой рук и ног – а мне, интересно, что дадут? Я посмотрел вопросительно на вождя – ноль эмоций. Повернулся к Антиквару:

- А мне какое оружие полагается?

- Никакого,- он как будто даже удивился моей наивной простоте.- Воин воюет тем оружие, какое у него есть. У нас сейчас, стало быть, ничего нет. Другой воин не может одолжить нам своё: считается, что оно тогда потеряет удачу.

- ЗАШИБИСЬ…

Ну, мне, по крайней мере, будет обеспечена лёгкая смерть, а этот придурок пускай потом сам разгребается, как хочет! Парней только жалко: они-то пропадают вообще ни за грош…

Я видел, что мой противник не просто тупой накаченный болван – нет, это был настоящий боец: молодой, гибкий, гармонично связанный со своим оружием в одно единое целое. Учитель, глядя на его фигуру, непременно похвалил бы. Или хотя бы просто кивнул. А у меня даже гвоздя с собой нет! И тело после побоев и отёков плохо слушается, суставы ноют…

О, кстати! Я торопливо стянут через голову рубаху и нащупал на обратной стороне воротника походную иголку, перемотанную ниткой. Я распутал нитку, выдернул её из ушка и отшвырнул наземь. Публика следила за моими загадочными манипуляциями, но помалкивала. По крайней мере, нить валялась на земле, и обвинить меня в колдовстве никто не смог бы. Я показал иголку аборигенам: они весело засмеялись на все лады, даже пришедшая чаровница соизволила показать свои жемчужные зубки. Весёлый тут живёт народ: кажется, он готов смеяться по любому поводу, покажи ты ему хоть палец. Раз возражений нет, то я загнал иголку под кожу левой руки в половину её длины, сжал и разжал пальцы – вроде особо не мешает. Ну, Пресветлый, выручай – на Тебя, Единого, уповаю. Больше надеяться уже не на что… утопающий хватается за соломинку, а я, стало быть, за иголку. Эх!..

И я тоже пошёл к центру круга.

Верзила начал пугать меня копьём, воздетым над головой, тыкая в мою сторону остриём сверху вниз. В его лапе боевое копьё казалось не тяжелее прутика, который легко мотать в любую сторону, а как мне обогнать этот прутик в движении?

Надо войти в боевой транс, отрешиться от всего. Во время яростных сражений у меня это получалось, но тут глазеющая публика издаёт немыслимый весёлый гвалт, никак не похожий на звуки жестокого боя.

«Учитель, проснись! Прошу тебя!!!»

Молчание. Он и раньше разговаривал со мной всё реже и реже, а после того, как я зачистил научный городок, и вовсе замолчал. Тогда сделаем вот так…

Я резко рванулся вперёд, нагнулся и покатился по земле в сторону противника. Пригвоздить человека к земле, когда он катится, вовсе на такая простая задача: надо сначала оценить, в какую точку нанести упреждающий удар, а до этого ещё успеть понять, что такое делает соперник. Мечом это сделать легче, а у моего врага – копьё: авось, получится!

Да, сработало! А теперь вскочить на ноги одним движением, перехватить обе руки врага хватом снизу вверх и сразу же удар коленом в пах при полном сближении!!!

Вам приходилось слышать, уважаемый читатель, как ревёт обиженный бык-производитель? А если его ударить по тестикулам? Вот-вот! Вражеский боец, даже получивший болевой шок, нашёл в себе силы рвануться из моих захватов и легко вырвался – как тот же разъярённый бык, вздумай вы его удержать. Он отступил на несколько шагов, испепеляя меня мутным взглядом: у него в тот момент из глаз сыпались искры, но и я не успел развить успех, так как и сам сбился с ритма, теряя захват соперника.

Выпустив боль вместе с рыком, мой противник осатанел и, теряя разум, швырнул копьё мне в грудь. Я нагнулся вправо и, сделав головой полукруг лицом к коленям, вскинул её с левой стороны – копьё просвистело выше. Противник, замычав, бросился на меня, размахивая ножом так, что аж ветер поднялся – я присел и сделал подсечку полукругом слева направо. Тот грохнулся, заставив землю ощутимо вздрогнуть, а я прыгнул ему на спину, ухватив левой рукой его шею в захват – как будто бы бревно пытался придушить, ей-богу!

Соперник подтвердил свою вёрткость, покатившись по земле и время от времени пытаясь достать меня ножом то назад через плечо, то в бок, а я не менее ожесточённо пытался удержать его скользкую правую руку, сжимавшую нож, несущий смерть. Господи, мне нужен момент, лишь один подходящий момент!..

И Пресветлый услышал мою мольбу. Во время одного из напряжённых эпизодов, когда мы оба завалились на правый бок, этому здоровенному быку пришлось опереться на локоть для равновесия, и он на миг потерял возможность работать этой рукой. Я же своей правой в это мгновение вырвал иголку из своей левой руки и вогнал её в область шеи противника. Мне оставалось ещё молиться, чтобы я попал в нужную точку, и чтобы у этих дикарей рефлексы работали так же, как и у нас, но Господь оказался милостив ещё два раза: дикаря парализовало.

Я, задыхаясь, кое-как выполз из-под напряжённой неподвижной туши. В глазах уже мельтешили красные круги, я задыхался и готов был отдать душу Нечистому за глоток воды. Мои измученные товарищи выражали восторги сиплым карканьем, а потрясённые дикари напряжённо молчали, застыв живописными статуями. Я сделал несколько неуверенных шагов, обтирая жирные ладони об безнадёжно испорченные штаны: абориген оказался намазан скользким маслом от ушей до пяток. Я слышал, что профессиональные борцы перед схваткой мажут себя оливковым маслом, но в этих краях оливки не росли, да и пахло это масло совсем не так.

- Добей его,..- просипел Антиквар.

- Чего?- я вообще отказывался соображать хоть что-то.

- Добей его, идиот! Нам же поставили условие: бой до полной победы, я же тебе говорил – убей того, кого выставят! Добей, или нас всех убьют!!!

Я недоумённо перевёл взгляд на вождя – он ответил мне бесстрастным взглядом. Что за пакостная штука эта наша жизнь: когда-то на честном армейском состязании я безо всякого злого умысла убил одного мордоворота – и тамошняя публика была недовольна. Здесь я, наоборот, сохранил противнику жизнь, сделав ему временный паралич,- и опять не слава Богу.

Я, шатаясь, подошёл к поверженному. Боевой запал схлынул, я превратился в обычного человека, и убивать лежачего было выше моих сил. Да чтоб вас всех!!!...