"Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ключников Анатолий - Страница 749

— Прошу за стол, — Старик мотнул головой в сторону столешницы, освобождённой от карты и вообще каких-либо бумаг, указывая мне на свободный стул.

Я и вовсе обалдел: сажать за стол вшивого десятника командиру легиона должно быть зазорно! Не по чину всё это… однако, пришлось подчиниться.

— Налейте нам, — бросил дедок через плечо, и исполнительный офицер метнулся мухой, поставив на стол пузатую бутыль и две простые глиняные кружки. Набулькал.

— Выпей, солдат, ты заслужил.

Я послушно осушил свою посудину под этот незамысловатый тост.

— Меня не удивляет, что твои люди смогли противостоять непростому противнику. Ни капли. Я сразу поверил, что ты умеешь делать солдатами любых лопухов.

— Благодарю Вас, господин командующий! — я воспользовался паузой и встал, вытянувшись, так как сидеть в присутствии высокого командования мне казалось очень неуютным. А так вроде как делаю положенную стойку в ответ на благодарность.

— Меня удивляет другое: ты сумел догадаться, что впереди — засада.

Я промолчал, ещё более вытянувшись.

Головой ручаюсь: мой сотник наверняка пытался представить дело так, что мои телеги застряли из-за моей нерасторопности, и вёл я своих бойцов в бой весьма неохотно, что, честно говоря, истинная правда.

— А, значит, ты и вовсе не так прост, как остальные десятники…

Слушаю и помалкиваю, — всё, как завещал мне сотник. Старик налил себе ещё, своей рукой, но поменьше.

— Меня интересует, что мне нужно делать, чтобы избежать ненужной гибели своих людей. Я стар, я всю жизнь воевал. И вот на старости лет мой легион попадает в ситуацию, которой никогда раньше не было. Я не боюсь позора: я могу идти в отставку даже без пенсии, поскольку имею наследственные доходы от земледелия. Но я боюсь получать позор каждый день — в этом случае все мои былые заслуги не будут стоить и медяка. Мне нужны советы: что нужно делать, чтобы впредь избегать таких историй, какая произошла недавно в ущелье? Никто ничего сказать не может: все или боятся, или и вправду не знают. Я знаю, что нынче все противники взяли в моду содержать бандитские подразделения, которые делают грязные дела по тылам, и я знаю, как им противостоять. Наш обоз охраняется, наверное, даже лучше, чем моя палатка. Но я никогда не видел ТАКИХ бандитов… это что-то новое! Если ты сумел догадаться об их засаде, то хотя бы расскажи мне, старику, — КАК?!!

Вот, блин, давай ему расскажи… с самого начала, что ли? Что я сам когда-то служил в одном из таких «бандитских подразделений»? — обидно слушать, понимаешь! Хотя, с дворянской точки зрения, мы, пожалуй, делали работу всё-таки грязную, а однажды и вовсе провернули громкое удачное дело, используя самые настоящие фекалии.

С другой стороны, почему бы и не помочь неплохому командиру, способному честно открыть случайному встречному свои слабости, — лишь бы это пошло на пользу общему делу? Никаких великих секретов за моей душой не водилось.

— Господин командующий, я простой десятник и могу посоветовать только то, что должен понимать любой десятник. Во-первых, дозорные должны выискивать не только врагов, но и обращать внимание на разные мелочи: вспугнутую птицу, конский навоз, следы человека. Крестьяне курят самосад, а не самокрутки с моровкой: если дозорный не дурак и хочет жить, он должен не полениться слезть с лошади и понюхать брошенный окурок.

— Чего уши развесили, олухи?! — закричал дед на адъютантов. — Почему не записываете?!

Офицеры вскинулись и принялись послушно строчить что-то на бумажках.

— Дальше, дальше! — у Старика загорелись на меня глаза, как у малыша на яркую конфетку.

— Собственно, это всё, что требуется знать дозорным и патрульным, — я пожал плечами. — И они это должны знать сами, без указаний из штаба. Если не знают — значит, им не место в армии.

Пауза.

— Если армия проходит ущелье, нужно не доверять патрулям, а выставить постоянное боевое охранение, — я всё-таки не удержался и резанул правду-матку. — Причём усиленное. Нам противостоят бойцы, не разбрасывающие окурки и не оставляющие заметные следы. Они заранее подготовили груды камней для нападения, но сейчас уже никто не скажет: можно было сразу догадаться, что эти кучи оставлены людьми или нет?

Деда такие слова явно задели за живое.

— Если по хорошему, то легион должен заранее ставить охрану на мосты по пути следования, — меня прорвало. — В обозе обязательно должен быть запас стройматериалов и группа умелых плотников.

Судя по глазам дедушки, он сообразил: если враги сожгут перед нами деревянный мост, то мы застрянем надолго… Хм, я, фактически, сейчас могу сделать глубокую разведку оснащения нашего легиона, что называется, из самых первых рук, а Старик и не сообразит, что из него вытянули стратегическую информацию.

— В нашей ситуации это не страшно, — я поспешил его успокоить. — Речушки тут мелкие, и можно быстро сделать временный брод даже из телег со снятыми колёсами — лишь бы у них днище было из прочных досок. А идти по мосту через пропасть я никому не советую, даже если он и нетронутый: сейчас умеют делать такие маленькие штучки, что сразу и не разглядишь, куда их заложили. Лучник снизу пустит зажигательную стрелу — и мост мигом разлетится по брёвнышкам.

Старик отхлебнул из кружки.

— Самая привлекательная цель — штурмовые механизмы, — проложил я. — Советую Вам усилить их охрану. И, если враг не попытается атаковать наш химический отряд, то я буду очень сильно удивлён. Дистанция между их телегами должна быть максимальной. Сами повозки с огнеопасными составами нужно накрывать негорючими холстами из асбеста, чтобы не искушать обстрелять их огненными стрелами. Я такие покрывала видел в нихельской армии несколько лет назад — почему их нет у ваших химиков? У них фургоны с обычной мешковиной, а это совсем не серьёзно. Легион каждый день есть баранину — пусть эти фургоны постоянно покрывают сырыми шкурами.

Я, разумеется, не стал говорить деду, что нихельцев их асбестовые холсты не спасли… из-за меня.

— Мы идём по земле Божегории, а на нас напал ледогорский отряд большой численности, — добавил я. — Почему горцы не сообщили вам о нём?

— Сам Нечистый не знает, что на уме у этих башибузуков, — буркнул командир легиона. — Эти земли, вроде бы, когда-то были ледогорскими. Историки ничего точно сказать не могут, а ЭТИ твёрдо всё знают о прошлом на несколько сот лет назад, и даже перечислят тебе поимённо всех царей тех лет, и кто у кого какой участок земли отныкал. Быть может, вокруг нас горцы, которые считают себя ледогорцами — я не удивлюсь, если окажется, что это именно так. А спроси у них напрямую — скажут, что в этой области леса есть. Лесом, мол, враги прошли, а мы и не видали.

Население тут небогатое; налоги, кажется, вообще не платят — в обмен на клятву защищать эти горы ради нашего короля, но, похоже, защищают их плохо. В горах нет представителей королевской власти, что горцы там думают — бог весть. Но по найму воюют неплохо, — ничего не скажешь.

— Ладно, пусть идут своим лесом, — я махнул рукой, словно беседовал с ровесником в кабаке, а не с командиром легиона. — И последнее. За территорию лагеря надо запретить отлучаться даже по нужде. Ямки тут копать трудно, зато проще камушками за собой засыпать. Лучше заставить людей потерпеть, чем получать глупые смерти, от которых падает воинский дух. Уверен: «чёрные» будут стараться обстреливать колонну исподтишка: вроде мелочь, комариный укус, но раздражает и на нервы действует. Поэтому дозоры должны ходить почаще и в полной боевой готовности.

Часовых рекомендую защищать «погремушками» — это когда караульный пост обносится двумя параллельными верёвочками с подвешенными на них жестянками таким образом, чтобы верхний ряд задевал нижний. В темноте сразу и не разглядишь, а тарарам поднимается знатный.

— Скажи, солдат, а кто ты такой? — спросил Старик задумчиво, почёсывая сухощавой ладонью подбородок. — Где ты служил в своей стране? В особых войсках?[1]