"Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ключников Анатолий - Страница 735

Вот в таком приподнятом настроении я возвращался назад в столицу. Чтобы не бегать туда-сюда, я решил по пути заехать в расположение божегорской воинской части и завербоваться, — вернее, просто заключить фиктивный контракт, ни к чему лично меня не обязывающий. Её расположение мне сообщили в Славгороде, в городской управе: мол, там охотно принимают всех наёмников.

Дуракам контракт не писан

Военный лагерь меня впечатлил. Огромный правильный прямоугольник был окружён заострёнными брёвнами, вкопанными под углом, — остриём наружу. Деловая суета поневоле настраивала всех въезжающих на серьёзный лад.

В нос ударил знакомый запах конского пота и навоза, немытых мужских тел и нестиранного белья; в нескольких местах работали походные наковальни. Я оглядел территорию: развевались вымпелы 5-го и 7-го божегорских легионов, отдельных кавалерийских центурий. Армия была усилена пятью требушетами, парой десятков баллист и более малых онагров; скорпионов-стреломётов казалось несть числа — похоже, каждая сотня имела свой собственный.

Я попытался определить, имеется ли тут пороховое вооружение, но не сумел: всё-таки его приняли на вооружение тогда, когда я в армии уже не служил. Любой онагр или даже требушет мог оказаться метателем «адских горшков» — я поневоле почувствовал себя штатским «валенком».

По счастью, сам набор наёмников, казалось, сохранился в своей древней изначальной сути: под открытым небом стоял стол, сколоченный из грубых сосновых досок и безнадёжно заляпанный чернилами и жиром, за которым восседал ушлый вербовщик с пальцами, ещё более безнадёжно испачканными чернотой. Был он броваст, усат и волосат, а его ухмылка обнажала щербатый рот с гнилыми зубами. Рядом кучковались немногословные десятники с бандитскими рожами с недружелюбными взглядами. Всё, как всегда и везде.

На столе лежала кипа готовых заготовок для контрактов, прижатая камнем, чтобы листки не разметало ветром. За своё волосатое ухо вербовщик заткнул гусиное перо, измочаленное до полного позора.

— О-о-о-о, кто к нам пришёл! — писака лицемерно изобразил дружелюбное гостеприимство и кивнул на грязный, расшатанный табурет. — Божегория всегда рада славному солдату! А Вам что угодно, дедушка?

Не буду спорить: моя полуседая голова и полукоричневая кожа выдавали во мне юношу в довольно зрелых годах, но всё-таки мне казалось, что для внуков я ещё довольно молод. Однако, издевательское ржание десятников зародило в душе сомнение: неужели мне могут ОТКАЗАТЬ?! Меня что, и правда считают стариком?! Я что, сгорбленный или хромой?! А, если откажут, то мне тогда, стало быть, придётся убираться домой несолоно хлебавши, поскольку созданная тут система тотального контроля не оставит иного выхода: раз тебя в армию не взяли, а иной цели прибытия не указано, то, стало быть, пожалуйте на выход… в голове заметались панические мысли типа того: а, если и тут устроиться вышибалой, то это станет оправданием моего проживания в Славограде?

Рой подобных мыслей сбил меня с толку, и я не поспешил сесть на предложенный табурет.

— Ты чо пришёл, дед? — грубо окрикнул меня в спину один из десятников, как будто кулаком ткнул. — Забыл, что ли? Память отшибло на старости лет?

Остальные поддержали товарища тупым гоготом. Вербовщик криво ухмыльнулся с ехидцей, проявляя, однако, живейший интерес. Или ему тут с развлечениями туго? — ладно, сделаем ему развлечение…

Тот, кто окрикнул меня в спину, подошёл справа и хлопнул меня по левому плечу. Я, оценив расстояние, ударил его, не глядя, локтем в нос. Десятники — люди крепкие, их обычным переломом носа не смутить и не свалить — я повернулся и сделал ему вдогонку «удар кобры» под дых и ещё в одну точку, чтобы он гарантированно не мешал бы ещё минут пятнадцать; шутник согнулся и молча рухнул на спину.

Враждебно зашуршала сталь: все стоявшие схватились за мечи. Я не спеша взялся за стул — на меня замахнулись сверкнувшими клинками, но я просто передвинул его и уселся.

— Что же вы на сидящего старика оружием замахиваетесь? — спросил я. — Страшно, что ли?

— А ты шутник, дедушка, — осклабился вербовщик.

— От шутника слышу, — парировал я.

Десятники опустили мечи, но убирать их в ножны не спешили.

— А ты меч-то сможешь в руках удержать, дед? — спросил меня писака.

— А ты проверь, — предложил я.

Вербовщик только подмигнул — и мне тут же сунули в руку деревянный клинок. По весу он не отличался от боевого, но размер и баланс — не те… ладно, поиграем.

Я встал и размял плечи, сняв пояс со своим оружием. Против меня сразу вышел крепкий воин с яростным взглядом, одетый в полный защитный доспех и сжимая в руке боевое оружие. Хм, а у них тут очень интересные правила игры… судя по лицам присутствующих, никакой несправедливости они не увидели.

— Хра-а-а-а! — выдохнул мой противник, крутанув меч в мою сторону, разминая кисть руки.

Деревянный меч — это, по большому счёту, просто палка, а, раз так, то я принялся быстро лупцевать моего противника как палкой, — крест-накрест, не опасаясь, что убью его. Воин мне попался умелый, отбил все мои удары и даже отмахнулся — мне пришлось пригнуться, пропуская свистнувшее лезвие над головой.

Получилась малая передышка; мой противник на этот раз начал первым и рубанул меня сверху вниз, как топором, как будто я ему полено. Я отставил правую ногу, отвернул левое плечо, не принимая удара, — рука напавшего поневоле рухнула вниз. Но воин был не прост: видя, что его противник уходит влево, он быстро повернул удар за мной вослед, пытаясь достать меня хотя бы по ногам. Я, в свою очередь, хлопнул своей палкой сверху по его мечу, и тот, начав двигаться вниз, шаркнул по земле, теряя инерцию и выворачивая руку своему владельцу. Остриё на миг увязло в грунте, и я, воспользовавшись этим, ударил ступнёй сверху вниз по застрявшему лезвию. Мой противник не смог удержать меч, и тот оказался прижат к земле моей ногой. Такая досада на миг выбила соперника из колеи, и он сразу получил моей палкой по левой щеке. Удар по голове — это всегда штука неприятная: мой противник сразу вышел из боя, зажав ладонью щёку, а потом, потеряв устойчивость, тоже упал наземь.

— Вы даже со стариками воевать не умеете, — пожурил я «приёмную комиссию».

Забава удалась: вербовщик был в восторге. Десятники тоже лыбились уважительно и по одному вложили мечи в ножны.

— Слушай, дед, а давай возьмём тебя десятником, — предложил вербовщик. — Обычно мы десятника утверждаем после того, как присмотримся к людям, а ты себя сам показал. Жалование тебе будет побольше, а работать будешь поменьше. Как раз для тебя должность…

Я согласился: по большому счёту мне было всё равно, так как мне нужны были не деньги и не должность, а бумага, контракт, — для прикрытия проживания. Писака вытащил бумагу из-под камня, потребовал мою подорожную и переписал из неё моё настоящее имя и кличку.

— Клёст, клёст, — он задумчиво пожевал кончик размочаленного гусиного пера. — Уверен, тебя тут будут называть «дедом». Подписывай…

Я черканул там, где было указано, засунул свой экземпляр контракта за пазуху и повернулся уходить.

— Стой, ты куда?! — окликнул меня вербовщик.

— Поживу пока в городе, — я пожал плечами. — Придёт война — позовёте.

— Слушай, ты подписал контракт! — разгорячённый писака даже привстал из-за стола. — Всё, сейчас твоя жизнь целиком и полностью — собственность Его Величества короля Божегории, — да продлит Пресветлый годы его жизни и правления!

— Я и не спорю. Сказал же: будет война — приду.

— Ребята, держите его: он не понимает! — взвизгнул вербовщик, вскакивая и опрокидывая свой стул.

Передо мной сомкнулась стена хмурых десятников; один из них даже упёрся ладонью в мою грудь, кто-то схватил за рукав. Пришлось оглянуться.

— Слушай, десятник, я не знаю, где ты там раньше служил! — завопил писака. — А у нас порядок такой: поставил подпись — иди в свою палатку и не выделывайся!