Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 8

Семенящий рядом Гуруш вдруг отвлек меня от мрачных мыслей:

— Позволит ли Великий царь полюбопытствовать слуге своему Гурушу?

Сама постановка вопроса меня развеселила, и, скосив насмешливый взгляд на своего бессменного сотоварища, иронично усмехаюсь:

— Ну, полюбопытствуй!

Гуруш тут же начинает бормотать:

— Обратил ли внимание Великий царь на горбатого карлика, что всегда вьется у ног Великой царицы Эйрены?

Пожимаю плечами, мол, да, есть у нее любимый уродец, которого она привезла вместе с приданым, и Гуруш тут же продолжает:

— Зовут горбуна Сократесом, и на днях я видел его у дома Гефестиона, что служит гиппархом конницы в гарнизоне Гераклеи. Гефестион этот, как Великий царь наверняка знает, человек богатый, из очень родовитой македонской фамилии, чем любит кичиться перед другими. Сын его старший — тоже гордец и в городе хорошо известен. Склочный малый и задира!

Бросаю на Гуруша вопросительный взгляд, мол, к чему всё это? Тот сразу же переходит к сути:

— Я это к тому, что в тот день, когда сын Гефестиона с друзьями приехал с охоты, горбун как раз проходил мимо их дома. Они его заметили и стали насмехаться. Горбун на язык остер и за словом в карман не лезет, даром что шутом при царице вьется.

Мой недовольный взгляд вновь опускается на Гуруша и заставляет его еще больше сократить свой рассказ:

— В общем, спустили они на горбуна собак, а тот не струсил и раз — ножичек из-за пояса… С одного удара завалил здоровенного волкодава!

Разом выдохнув, Гуруш закончил и поднял на меня глаза, а я как вкопанный застыл на месте.

— Сам видел? — Мой жесткий взгляд остановился на побледневшем лице слуги, и тот ответил, не задумываясь.

— Как тебя сейчас, Великий царь.

Я уже в шаге от трапа галеры, матросы замерли в ожидании, когда царь поднимется на борт, чтобы убрать его. Медленно оборачиваюсь и нахожу глазами Эйрену и крутящегося у ее ног шута.

«Да, это карлик и горбун, — вспыхивает подозрение в моей голове, — но ежели он мог с одного удара сразить несущегося на него зверя, то уж в хладнокровии и умении обращаться с оружием ему не откажешь».

Теперь я уже по-другому смотрю и на прокурора в свите Эйрены, ведь именно он принес мне известие о лживости алиби Ареты. Мой взгляд вновь возвращается к трапу галеры, словно бы решая, как поступить.

«Отложить поход и „поболтать“ с карликом? — быстро обдумываю ситуацию. — Вряд ли он будет предельно откровенен. Придется поручить его специалистам, а на каком основании? Убил собаку…! Эйрена начнет вопить и требовать своего любимца обратно, а у того, наверняка, найдется алиби на день убийства».

В нерешительности пытаюсь понять, могу ли я доверить такое дело кому-то другому.

«Может, пока меня не будет, поручить прокурору Пармениону аккуратно проверить все факты?» — рождается было здравая мысль, но в этот момент мой взгляд вновь фокусируется на том, как Эйрена о чем-то мило беседует с прокурором, и я решаю не торопиться.

«Нет, в этом деле доверять никому нельзя, и всё придется сделать самому! Пусть это потребует времени, которого у меня сейчас нет, но я ничего не забуду!»

На этой мысли почти физически ощущаю упертые в меня удивленно-растерянные взгляды и понимаю, что застыл в шаге от трапа. Это заставляет меня решиться и мысленно махнуть рукой:

«А-а, ладно! Горбун никуда не денется, а вот „любимого единокровного братца“ Александра могут зарезать в любой момент!»

Легкий юго-западный ветер гонит небольшую волну и наполняет паруса десяти галер, идущих в кильватерную колонну. На каждой из них две стационарные мачты несут по одному косому парусу и стакселю на фок-мачте, что позволяет удерживать неплохую скорость при почти боковом ветре.

Это не единственное новшество на кораблях новой постройки. Еще одно, краеугольное «изобретение» молодого царя, то бишь мое, — это руль вместо рулевого весла. Если кто-то не понимает, в чем разница, то, для примера, скажу. Рулевое весло в сравнении с рулем — это как если бы вам на велосипеде укоротили привычный руль до минимальной ширины, только чтобы уместились две ладони. Держаться вы сможете, управлять — теоретически — тоже, но сил будете тратить в десятки раз больше, а маневренность снизится до минимума.

С самого первого корабля, заложенного на верфи в Гераклее, я приказал устанавливать руль вместо рулевого весла, чем вызвал раздраженное недоумение у обоих моих мастеров-корабелов. Помню, как они уставились на рисунок, объясняющий принцип действия нововведения.

— Вот смотрите, — втолковывал я афинянину и финикийцу, — перо руля увеличиваем по площади в десять раз в сравнении с обычным рулевым веслом. Крепим его на поворотную ось в корме корабля, а на верхней части этой оси-баллера устанавливаем поперечный рычаг-румпель.

— Зачем? — тут же переспросил грек Иренеон, успевший сходу уловить смысл моего предложения. — Зачем усложнять конструкцию дополнительным рычагом? Давай просто прикрепим к оси ручку и можно будет спокойно рулить.

— На небольшой лодке такой вариант сойдёт, — согласился я, но тут же поправил: — а вот на галере длиной в двадцать пять оргий (45 метров) управлять одному человеку будет тяжеловато.

— Не беда, поставим двоих, а то и троих, — не унимался афинянин, но его тут же поправил Барекбаал:

— Если втроем будут давить, то какой толщины нужно будет сделать ручку, чтобы выдержала упор такой силы и не сломалась?

Понимая правоту финикийца, Иренеон зачесал затылок, и тогда я растолковал им уже окончательно:

— Чтобы один человек мог легко управлять тяжелым судном с рулем большой площади, вы проведете от краев рычага-румпеля тросы вдоль борта к блокам, а от них — к рулевому колесу. Крутя это колесо, рулевой будет натягивать один трос и отпускать другой, тем самым без особых усилий поворачивая румпель, а с ним и ось-баллер, на которой закреплен руль. Таким образом, один моряк без особых усилий сможет поворачивать руль нужной площади и управлять судном самых больших размеров.

С тех пор на каждой новой галере на возвышении ютовой палубы стоит рулевое колесо, которого мировой флот не должен был увидеть еще больше тысячи лет. Этот руль в совокупности с усиленным дубовым килем и позволяет нам сейчас держать выбранный курс и скорость под устойчивым боковым ветром.

Стоя рядом с рулевым, я смотрю на бескрайнюю гладь моря и вспоминаю тот день, когда флагманская галера, отдав швартовы, отошла от причала. Весла дружно вспенили воду, и корабль, набирая ход, двинулся на выход из бухты. Остальные девять галер, что ждали нас на рейде, тоже начали движение, и наварх Аристолеон скомандовал сигнальщику на марсе:

— Всем кораблям! За царской галерой в строй кильватера!

Марсовый замахал флагами, и галеры в строгом соответствии с полученным приказом начали вытягиваться в линию вслед за нами. Когда вышли в море и береговая черта превратилась в одну сплошную линию гор на горизонте, я приказал сменить курс:

— Разворачивай корабль, Аристолеон, — бросил я удивленному наварху, — идем на Амфиполь!

— В Македонию? — ошарашенно переспросил он, и я подтвердил, усмехнувшись:

— А ты еще какой-нибудь Амфиполь знаешь?

Вновь прозвучал приказ, и на сигнал марсового «повторяй за мной» галеры одна за другой заложили крутой вираж, сменив курс с восточного на западный.

Тут надо сказать, что навигация в эти времена осуществляется исключительно ориентируясь на знакомые очертания берега. Поэтому корабли всегда идут от острова к острову или вдоль побережья, стараясь двигаться по большей части днем. Поскольку выдержать направление ночью могут лишь те немногие навархи, кто способен четко разбираться в ночном небе и не путаться в звездах. Мне такая навигация не подходила в принципе, поскольку я планировал устроить гарнизону Амфиполя неприятный сюрприз.

Для всех царь Геракл отправился на Кипр, значит, наши корабли никто не должен видеть в Эгейском море. То есть задача стояла не совсем простая для настоящего времени: достичь Амфиполя, не заходя по пути ни в один из портов, и держась на таком расстоянии от берега, дабы флот нельзя было опознать. Чтобы идти в открытом море и не привязываться к береговым ориентирам, нужен был компас, и это еще одно открытие, коим я осчастливил мир, опередив время на тысячу лет.