Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 23

Сейчас я смотрю на эту равнину, туда, где между реками Эсон и Левк строится войско Кассандра и Деметрия. Как и предположил Эней, Кассандр предпочел не дожидаться моего подхода, а сам двинулся в решительное наступление. Едва к нему подошло войско Деметрия, как он оставил город Дион и повел союзную армию на север, стремясь вернуть себе столицу.

Начало его наступления не стало для меня сюрпризом: разведка постоянно следила за лагерем Кассандра, и я получил своевременное донесение. К счастью, конница Борея уже успела подойти, и ничто не мешало мне выдвинуться навстречу. Середина лета и стоящая невыносимая жара тоже играли мне на руку, так как река Галиакмон сильно обмелела, и войско переправилось через нее без особых проблем.

Вчера с раннего утра мои передовые отряды вышли к крепости Пидна и реке Эсон, но перейти ее не смогли. На южном берегу уже засела пехота Кассандра, и моя конница на укрепленные позиции не полезла. Зато с крепостью вышло более удачно: гарнизон Пидны сопротивляться не стал и, открыв ворота всадникам Борея, подтвердил свою верность царю Александру.

К полудню к авангардным отрядам обоих сторон стали подтягиваться основные силы, но и мне, и Кассандру было ясно, что посылать войска в бой прямо с марша неблагоразумно. Так что я приказал ставить лагерь северо-западнее крепости Пидна, а Кассандр выбрал место южнее, между руслами рек Эсон и Левк. Так он обезопасил себя одновременно и с фронта, и с тыла.

Сегодня с рассвета войска Кассандра и Деметрия начали строиться к бою, и в ответ в нашем лагере тотчас же началась встречная подготовка. Тревожно завыли трубы, призывая воинов к построению, и те привычно, без суеты, начали занимать свои места в рядах лохосов и синтагм.

О численности противника разведка донесла мне еще несколько дней назад. Выходило, что в количественном выражении наши армии примерно равны. Союзное войско Кассандра и Деметрия, включая примкнувшую фессалийскую конницу и этолийских наемников, оценивалось примерно в двадцать с половиной тысяч воинов, у меня же под рукой было около восемнадцати. Зато в качественном соотношении разница была куда существеннее. Из всего двадцатитысячного войска союзники имели лишь чуть больше двух тысяч конницы, тогда как в моей армии кавалерии насчитывалось целых семь тысяч.

Кто на что ставит, как говорится, видно невооруженным взглядом. Другое дело, что противник не только не старался скрыть свою численность, а даже наоборот, открыто демонстрировал свое превосходство. Разбивая обширный лагерь с тысячами костров, он, не стесняясь, показывал, что делает ставку на психологическое давление: мол, смотрите, с каким огромным войском вам придется столкнуться.

Я же решил свое тотальное превосходство в коннице не афишировать раньше времени. Еще неделю назад, когда Борей только подходил к македонской столице, он получил мой приказ в город не заходить, а обойти его северней. Хорошо или плохо работает разведка у Кассандра, я не знал, но и упрощать ему задачу не собирался.

«Чем противоречивей поступает информация, тем легче ошибиться, принимая решение», — такой тактики я придерживался до сегодняшнего утра и продолжаю придерживаться. Поэтому все мое войско встало лагерем на южном склоне вытянутой с востока на запад холмистой гряды, а Борей с тремя гиппархиями конницы определился на ночевку на ее северном склоне. Наш основной лагерь отлично просматривался со стороны противника, и они могли спокойно пересчитать число костров, знамен и прочей атрибутики, чтобы сделать вывод о количестве противостоящего им войска. Три тысячи всадников Борея на северном склоне оставались за пределами их наблюдателей, и Кассандр с Деметрием могли целую ночь тешить себя иллюзиями большого численного превосходства своего войска.

Тронув коня, еду вдоль выстраивающейся фаланги. Мой взгляд сходу ловит коренное отличие моего построения от классического македонского образца. В моей фаланге две первые шеренги и шесть замыкающих в каждой синтагме вооружены не длинными сарисами, а короткими копьями, мечами и щитами. Защита у них также мощнее, чем у обычного фалангита: вместо дешевого линоторекса (доспех из льняной ткани) у этих воинов мягкая пластинчатая броня и кованый шлем. Вместе с железными наплечниками, поножами и наручами это вооружение не уступает снаряжению тяжелых гоплитов, но обходится мне многократно дешевле.

Такое построение уже показало себя в бою с самой лучшей стороны, и теперь все новые подразделения формируются по такому же образцу. Благодаря этому новшеству фаланга получила большую устойчивость к непредвиденным ситуациям, и прорыв ее строя не несет уже таких катастрофических последствий, как раньше. Кроме устойчивости к прорывам, такой строй добавил фаланге еще и мобильности. Теперь каждая синтагма может действовать не только в общем строю, но и самостоятельно, не боясь, что ворвавшийся с фланга противник вырежет не готовых к ближнему бою фалангитов с их длинными сарисами.

Все эти мысли на автомате проносятся в моей голове, пока я одобрительно киваю на приветствие воинов. В основном эта фаланга состоит из новобранцев, но в первых и последних шеренгах стоят опытные ветераны. Многие из них прошли со мной от самой долины Габиена, и сейчас их крики «Слава царю Гераклу!» греют мне душу.

Фаланга в лучших традициях македонской тактики занимает центр моего войска. В ней всего четыре таксиса (8 200 воинов), это вполовину меньше стандартного количества, но это все, что Эней смог нанять и обучить за полтора года.

Справа ее прикрывают две синтагмы аргираспидов (500 воинов) и тысяча гипаспистов, нанятых Энеем в западных сатрапиях из проверенных и опытных бойцов. Еще правее выстроилась конная гиппархия Талесия.

Этот Талесий — старый вояка, когда-то в рядах гетайров «моего отца» дошел до Индии, потом служил Асандру, но после его разгрома перешел на службу ко мне. Кавалерист он опытный, и Эней его хвалит, но в бою еще не проверен, и чего ждать от него, пока не знаю. Поэтому общее командование всем правым крылом, включая и конную гиппархию, я доверил пехотному таксиарху Леониду.

С противоположного, левого края фалангу поддерживает тысяча наемных гоплитов из ионических греков. Еще левее выстроились три конные гиппархии по тысяче всадников в каждой. Это мой ударный фланг, что очевидно даже для противника, потому как здесь развевается царский штандарт с двуглавым орлом, и я сам демонстративно занимаю место впереди конных шеренг.

Подняв голову, смотрю, как примерно в полутора километрах на противоположном берегу речушки Эсон строится личная агема Кассандра. Это прямо напротив меня, и их блестящие на солнце доспехи подсказывают, что разведка не ошиблась: Кассандр действительно взял на себя правый фланг своего войска.

Вижу, что за панцирной агемой вытянулись нестройные ряды фессалийской конницы. Их навскидку около полутора тысяч, а еще правее примерно столько же тяжелой пехоты. Между конницей и фалангой связующим звеном стоят ряды македонских гипаспистов, сохранивших верность Кассандру. Их на глаз около тысячи, но они скорее прикрывают фалангу, чем входят в атакующий фланговый кулак противника.

«То есть, — делаю про себя нехитрый подсчет, — на правом фланге Кассандра примерно три тысячи триста конных и пеших воинов».

Точно такой же подсчет наверняка сделан и с противоположной стороны, я в этом нисколько не сомневаюсь. Даже если сам Кассандр и неграмотен, то у него есть люди, способные оценить, что при общем примерном балансе сил я имею на этом фланге почти двукратное преимущество в коннице. Это очевидно, ведь против тысячи восьмисот всадников Кассандра у меня чуть больше трех тысяч конницы.

Зато у противника почти полуторакратное превосходство как в центре, так и на левом фланге. Центр Кассандра, так же как и мой, держится на фаланге, но у него целых шесть таксисов (12 300 воинов), а на левом крыле, которым командует Деметрий, не меньше трех с половиной тысяч пеших и конных. Правда, в коннице наш противник проигрывает и там. У Деметрия всего лишь его личная агема из пяти сотен тяжелой конницы, а все остальное — пехота. Хорошо вооруженная, опытная пехота, из которой почти тысяча — это тяжелые этолийские гоплиты.