Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 14

Спасибо, что оплатили подписку! Я очень благодарен за вашу поддержку. Работаем!

Глава 7

Царство Македония, город Амфиполь, середина июня 311 года до н.э.

Едва выскакиваю на верхнюю площадку башни, как тут же ко мне подлетает лохаг (командир ряда в 16 воинов) Элефсий и докладывает:

— Мой царь, там фрурарх Главкий хочет говорить со старшим. — Нахмурив кустистые брови, он добавляет еще: — Спрашивает, кто мы такие и чего хотим?

На это я могу лишь облегченно выдохнуть.

«Значит, Главкий не торопится лезть на стены, а прежде желает поговорить. — Тут же сбавляю шаг, и, несмотря на отдышку, на моих губах появляется довольная улыбка. — Это хорошо! Это очень хорошо!»

Подойдя к бойнице, осторожно выглядываю из-за зубца и вижу внизу площадь, заполненную народом. В основном вооруженные чем попало горожане, но впереди них около сотни воинов со щитами, в шлемах и хорошей формованной броне. Один из них держит в руках коринфский шлем с гребнем и, задрав голову, смотрит наверх.

«Это, скорее всего, и есть Главкий». — Делаю очевидный вывод, а голос Элефсия подтверждает мою догадку:

— Тот, со шлемом в руках, их стратег. Он тебя и звал, мой царь!

На это прильнувший к соседней бойнице Феодот не сдерживает эмоций:

— Постарел, бродяга!

Как и мой синтагматарх, Главкий тоже прошел всю Азию с победоносным войском Великого Александра, но я не ожидал, что они знакомы.

В общем-то, это не существенно, и, обернувшись к Феодоту, бросаю ему приказ:

— Всех арбалетчиков на стену. Пусть просеивают глазами толпу и, если увидят готовящегося стрелка, то пусть не церемонятся и валят его, не раздумывая.

Тут сказывается образ мышления человека двадцать первого века. Снайперы на крышах и тому подобное. Ныне такое не очень распространено, предпочитают яд и кинжал. Вот только кинжалом до меня не дотянуться, а убрать главаря захватчиков перед штурмом для Главкия — самый идеальный выход.

Доверять ему у меня нет никаких оснований, ведь то, что я собираюсь сделать, фрурарху гарнизона и доверенному лицу Кассандра совсем не понравится. К тому же и дистанция для стрелка подходящая. Даже с дальних концов площади до зубцов башни шагов пятьдесят-шестьдесят. Хороший лучник с такого расстояния в яблоко бьет.

Арбалетчики уже заняли позицию, и я, запрыгнув на парапет, встаю во весь рост. Отсюда меня видит и слышит вся площадь, и я демонстративно усмехаюсь.

— Ты хотел меня видеть, Главкий?

В ответ слышу ожидаемое: «Ты кто такой?» — и обращаюсь уже не к нему, а ко всему собравшемуся народу:

— Я Геракл, сын Великого Александра, и повелитель всех народов Азии. Я пришел сюда, дабы освободить своего брата, законного царя Македонии и Эллады Александра IV, что томился здесь в застенках! Изменники Касандр и Главкий подло захватили законного государя, лишили его власти и заперли вместе с матерью здесь, — обернувшись, тыкаю пальцем в стены акрополя, — в подвалах этой крепости!

Толпа на площади замерла, уставясь на меня, и в наступившей тишине я кричу во весь голос:

— Вы с кем, свободные граждане Амфиполя: с узурпатором Кассандром и его приспешниками, — тут я демонстративно указываю на Главкия, — или с законными наследниками Великого Александра⁈

Обвожу взглядом толпу и вновь надрываю горло:

— С кем вы, жители Амфиполя: с истинными государями или с изменниками и узурпаторами⁈ — Мой взгляд переходит с горожан на ближе стоящих воинов. — А вы, македоняне? Вы с кем? Мой отец, Великий Александр, смотрит на вас сейчас и ждет ответа!

Ловлю краем глаза взмах руки Главкия и понимаю, что тот уже решился убрать «агитатора с броневика», пока все не вышло из-под контроля.

Я еще не закончил свою пламенную речь и, несмотря на риск, продолжаю взывать к горожанам и воинам:

— Через день-другой сюда прибудет вся моя армия с непобедимыми воинами и полководцами! С героями битвы при Габиене, с теми, кто разгромил армии Антигона и Асандра, брал штурмом города Азии, Каппадокии и Родоса!

В этот момент мой взгляд цепляет в толпе лучника, уже натянувшего тетиву, но спустить стрелу тот не успевает. Арбалетный болт, пробив кожаный доспех как бумагу, сбивает его с ног. По толпе сразу же прокатился возмущенный рокот, а я, все еще стоя во весь рост между зубцами, кричу:

— Помните! Пока еще у вас есть выбор, но когда рейд Эйона заполнится кораблями и моя армия высадится на берег, тогда пощады не будет! Город Амфиполь будет предан огню, а горожане, как изменники и предатели, проданы в рабство! Помните…

Рядом тренькнула тетива арбалета, и еще один лучник упал в толпе, но с дальних рядов, из-за спин народа, полетели стрелы в ответ.

Звяк! Звяк! Одна за другой две стрелы ударились в камень совсем рядом. Звяк! Следующая, скользнув по панцирю, заставила меня потерять равновесие, и в этот момент чьи-то руки буквально стащили меня с парапета.

Валюсь вниз прямо на Феодота и слышу его извиняющийся шепот:

— Прости, Великий царь, поскользнулся вот, да случайно тебя зацепил.

Я понимаю, что ни черта он не поскользнулся, да только сказать, что стащил меня, как заигравшегося мальчишку, тоже не может. Так с царями не обращаются!

Делаю вид, что поверил, и, вскочив, первым подаю ему руку:

— Ничего, на войне всяко бывает!

Несколько костров горят прямо во дворе акрополя. Воины готовят еду после длинного напряженного дня. Весь день все в полной готовности провели на стенах в ожидании штурма, но Главкий так и не решился.

Я даже понимаю почему. В результате захвата нами акрополя создалась крайне нестандартная ситуация. Обычно именно акрополь становится последним оплотом осажденных, а тут все наоборот. Получилось так, что снаружи стены мы осаждаем город, а внутри гарнизон блокирует нас в акрополе. В этом слоеном пироге не сразу и скажешь, чья позиция лучше. У Главкия, вроде бы, численное превосходство, но это именно вроде бы. Исходя из предположения Леонида, численность гарнизона — около пятисот воинов, готовых к бою горожан — примерно две-три тысячи, но… Я уверен: горожане готовы защищать свой город на стенах, но идти на приступ акрополя или попытаться снять осаду — тут они пас, в поле горожане вояки неважные. Получается, для атакующих действий у фрурарха Главкия есть только македонский гарнизон. Насколько он надежен, неизвестно, особенно после моей сегодняшней речи. Но даже если македонский гарнизон весь целиком останется верным Кассандру, то он все равно меньше наших сил. Тут уж превосходство на нашей стороне.

Именно поэтому, я думаю, Главкий, как бы ему ни хотелось покончить с занозой в акрополе одним решительным штурмом, так на него и не решился. Это говорит о его опыте и осмотрительности. Ведь сделай он попытку штурмовать цитадель, как тут же получил бы удар в тыл от нашего отряда на берегу, и тогда неизвестно, чем бы все закончилось.

«Так что сейчас не поймешь, кто кого осаждает!» — усмехнувшись, еще раз обвожу взглядом расположившихся на ночевку бойцов.

С десяток больших костров наглядно показывает, что за этот день мой отряд увеличился почти вдвое. Где-то ближе к вечеру по уже проторенной тропе через некрополь подошло подкрепление: вторая синтагма аргираспидов и еще три десятка арбалетчиков.

«Получается, у меня здесь четыреста восемьдесят пехотинцев и полста стрелков, — мой аналитический мозг автоматически произвел этот нехитрый подсчет, — а на берегу еще почти семь сотен бойцов и также полусотня арбалетчиков».

Этого более чем достаточно, чтобы удержать акрополь даже против сил куда многочисленнее и сплоченнее, чем имеет Главкий.

«Теперь все решит лишь один вопрос: к кому из нас быстрее подойдет подмога?» — морщу лоб от тяжелых мыслей и быстро прикидываю про себя. — «От Пеллы до Амфиполя дня три пути, максимум, а Эней сможет подойти в лучшем случае через неделю».

Тут сомневаться, кто придет первым, глупо, но это тоже лишь на первый взгляд.