Приручить 7-го (ЛП) - Уолш Хлоя - Страница 12

— Э-э… — Мои глаза расширились до размеров блюдец, когда его полностью выпрямленная лестница высвободилась. — Крови нет. — Я присела пониже, чтобы получше рассмотреть нижнюю часть его гениталий. — О, да, вот оно.

— Что? — спросил он безумным тоном, все еще прикрывая глаза. — Что там?

— Серебряный слиток, — объяснила я, наклоняясь ближе, чтобы лучше рассмотреть его. — Вау. Это, ах. — Прерывисто выдохнув, я посмотрела на него и ухмыльнулась. — Это выглядит совсем не так, как я представляла в своей голове.

— Сильно отличается?

— Нет, неплохие отличия, — размышляла я, приятно удивленная. — Это как сундук.

— Иисус!

— Разве Вилли не странные, Джерард?

*

— Ты трогала его член? — Взревел Хью, возвращая меня в настоящее. — Что за хрень?

Мои щеки вспыхнули, и я поспешила к своему туалетному столику, занимаясь приведением в порядок фотографий друзей, которые я прикрепила к зеркалу. Когда мой взгляд остановился на синей розетке, прикрепленной к углу моего зеркала, с надписью Брайан, Лучший в шоу 2005, 1-е место, я не смогла сдержать широкой улыбки.

— В свою защиту скажу, что я использовала только мизинец, — сказала я, снова обращая внимание на своего взволнованного брата. — И это было исключительно в медицинских целях.

— В медицинских целях? — Лицо Хью приобрело пугающий фиолетовый оттенок. — Клэр!

— Что? — Я защищалась, смущенно ерзая от дискомфорта. — Ты знаешь, насколько это может быть серьезно, когда чья-то лестница получает травму?

— Что, во имя Иисуса, делает это даже…знаешь что, забудь об этом. Я не хочу знать, — простонал он, схватившись за живот, и протопал к двери моей спальни. — Поторопись и одевайся. Я буду в туалете, опустив голову в унитаз, когда ты будешь готова.

ЗВОНКИ ОТ КЭПА

Гибси

Беспорядочное сердцебиение, сопровождавшее ночной кошмар, вернулось ко мне в сознание этим утром, заставляя мой пульс составлять мне компанию по дороге домой.

Тук,тук,тук.

Тук,тук,тук.

Тук,тук,тук,тук…т-тук.

С каждым шагом, удаляясь от дома Биггсов, я становился все более диким, неистовым и оглушительным. От нее.

Возвращайся назад.

А теперь возвращайся назад.

Беги.

Нет…

— Заткнись нахуй! — Подняв руку, я хлопнул себя ладонью по лбу, нуждаясь в том, чтобы мой глупый мозг просто остановился. — Успокойся, — продолжал уговаривать я, другой рукой потирая грудь. — Ты в порядке. Все в порядке.

Это было бесполезно.

Я никогда не умел успокаивать себя ни словами, ни прикосновениями. Не тогда, когда моему мозгу не нравился мой голос, а телу – мои прикосновения.

Отказавшись поддаться искушению, развернувшись на каблуках и помчавшись обратно к девушке, которая обладала врожденной способностью делать для меня то, чего я никогда не смог бы сделать для себя, я перешел дорогу к своему дому.

Возьми себя в руки, ты, большой придурок.

Звук голоса моей матери был первым, что приветствовало меня, когда я переступил порог, за ним быстро последовал звук скрипучей двери моего отчима, когда он позвал: — Гибс, это ты, сынок?

— Я не твой сын, придурок, — одними губами произнес я, оживленно тыча двумя пальцами в кухонную дверь, прежде чем совладать со своими эмоциями и взять себя в руки.

— Единственный и неповторимый, — сказал я, заставляя себя говорить беззаботно, в то время как намеренно игнорировала то, как они держались за руки за столом.

Держатся за руки?

В их возрасте.

Гадость.

— Предполагается, что ты должен быть наказан, — сообщил мне отчим. — Или ты забыл об очень дорогой работе по благоустройству, которой ты стоил мне в прошлом месяце у миссис Кингстон?

— Неа. — Я усмехнулся при воспоминании. — Я помню.

— Господи, Гибс. — Кит прищурился. — Ты мог бы по крайней мере притвориться, что тебе плохо из-за этого.

— Я мог бы, — согласился я, все еще ухмыляясь. — Но я не лжец.

— Тебе нужно что-то с ним сделать, — сказал он моей матери с отвращением. — Марк никогда не доставлял нам таких хлопот.

— Я сделала, — настаивала мама. — Я наказала его. Он не видел своих друзей три недели.

— За исключением того, что у него есть, — возразил Кит. — Учитывая, что он бредет домой в семь часов утра после того, как провел ночь у соседей, как блудливый кот.

— Ты все об этом знаешь, не так ли, Кит? — Я выпалил в ответ, не в силах остановиться. — Шастаешь по чужим домам?

— Прекратите это, вы двое, — рявкнула мама, переключая свое внимание на меня. — Твой отец прав…

— Он не мой отец.

— Такое поведение должно прекратиться, — настаивала она. — То, что ты сделал с оборудованием Кита, было полностью неисправно. Ты должен быть наказан, а ты сбегал по ночам.

— Я никуда не крадусь, — возразил я. — Я хожу во сне.

— И я потворствовала твоим ночным прогулкам, потому что, ну, мы оба понимаем, что такое ночные кошмары, — продолжила она, не сбиваясь с ритма. — Но на следующей неделе снова начинаются занятия в школе. Это серьезное время в твоей жизни, шестой курс важен, и мы оба чувствуем, что тебе давно пора собраться с силами… — Ее голос затих, когда она окинула меня взглядом. — Во имя Иисуса, что на тебе надето, Джерард Гибсон?

В замешательстве я оглядел себя, а затем ухмыльнулся, заметив шелковый розовый халат с кисточками-помпонами. — Тебе нравится? — Ухмыляясь, я бесцельно крутил кисточку. — Это мой новый образ, мам.

— Почему, Джерард?

— Почему бы и нет?

— О, Господи, Кит. — Мама уронила голову на руки и застонала. — Займись этим, хорошо?

— Не поощеряй, — вмешался кайфоломщик Кит, сжимая руку моей матери. — Он всегда будет продолжать делать это.

— О, да, Кит, — выпалил я в ответ, не в силах сохранять легкомысленный тон, когда обращался к нему. — Проникнись этим. Я умоляю тебя.

Покачав головой, мой отчим встал и направился за чайником. — Твоя мама права, Гибс. Тебе нужно начать относиться к жизни более серьезно.

И тебе нужно совершить долгую прогулку с невысокого обрыва, придурок. — Это правда?

— И убери эти украшения из своих сосков, — причитала мама. — Опасно играть в регби с пирсингом на теле.

— Тогда тебе лучше не проверять мой член, — пробормотал я себе под нос, направляясь прямиком к холодильнику.

— Что это было, бубба?

— Я сказал, что никогда не надеваю украшения, когда у меня тренировка, — пояснил я. И, уточняя, я имел в виду, что мне удалось избежать потери прав на машину. — Я следую правилам, мам. Не нужно беспокоиться обо мне.

— Ты перестал принимать лекарства? — В ее глазах появилось беспокойство. — Потому что я заметила, что этим летом ты гораздо чаще ходишь во сне.

— Неа, — ответил я с дерьмовой ухмылкой. — Все еще принимаю таблетку раз в день, чтобы не слышать голоса.

— О, Джерард, ты же знаешь, что это не то, за что ты должен это принимать.

— С каким Джерардом ты разговариваешь?

— Прекрати это! — Кит огрызнулся, выглядя взволнованным. — Ты знаешь, что подобные разговоры беспокоят твою мать.

— Виноват, — ответил я, а затем выплеснул содержимое банки из-под взбитых сливок себе в рот. — Я буду…хорошим…Джерардом.

— Разве ты не должен быть в пекарне? — Настаивал Кит. — Ты также работаешь по субботам, не так ли? Или ты решил добавить в резюме пропуск с работы? Потому что я должен сказать тебе, парень, что это чертовски интересное чтение для потенциальных приемных комиссий колледжей. Ненадежная трудовая этика, невразумительное академическое портфолио, не говоря уже о твоем полном пренебрежении правилами.

— Господи, я настоящая находка, не так ли? — Я поддразнил его сарказмом. — Они будут выстраиваться в очередь за мной.

— У него выходной, — объяснила мне мама, и это вывело меня из себя на совершенно новом уровне, потому что мне не нужно было нихрена объяснять этому человеку. — Сегодня у него увольнение, помнишь?