Моя добыча (ЛП) - Гувейа Ширли - Страница 19

Панель, скрытая в камне, опустилась с сухим щелчком, обнажив голографический пульт и три ультратонких монитора наблюдения, которые автоматически развернулись.

Я соскочила со стойкой и бросилась к нему. Багровый свет аварийной подсветки окутывал напряженные, предельно сосредоточенные черты Аугусто. Его челюсть была так сжата, что казалась высеченной из гранита.

Большие пальцы порхали над клавиатурой, проникая в сеть замкнутой системы безопасности, которую он раскинул вокруг нашего владения.

— Что происходит? — спросила я глухим, но твердым голосом.

Первоначальный шок уже смыло едкой, раскаленной адреналиновой волной.

— Кто-то перерезал основное питание на опоре в двух километрах отсюда, — поспешно ответил он, не отрывая взгляда от экранов, транслирующих картинку с ночных и термальных камер, разбросанных по гектарам непролазного леса. — Подземный генератор включился меньше чем за секунду, но запустился протокол принудительной изоляции. Это не упавшее на линии дерево. Разрез чистый. Его сделали вручную.

Мое сердце пропустило удар.

Я приблизилась к мониторам, ощущая исходящее от них тепло. Изображения в черно-бело-зеленой гамме показывали деревья, терзаемые порывами ветра и ливнем. Сначала я не различала ничего, кроме буйства стихии, затем Аугусто переключил режим на термографию.

Центральный экран мигнул. Там, где еще недавно высились обледеневшие стволы хвойных деревьев, возникли три раскаленных ореола — желтого, оранжевого и красного цвета. Тепловые сигнатуры людей. Трое мужчин. Они не бродили вслепую по гравийной дорожке, а двигались тактическим строем, пригнувшись, используя стволы деревьев как укрытие.

Их арсенал можно было опознать даже через тепловизионную камеру: вытянутые прямые силуэты штурмовых винтовок, подвешенных на ремнях.

— Они прошли две первые кованые решетки, не активировав датчиков разрыва, — прошипел Аугусто, в голосе звучала ледяная, расчетливая ненависть. — Либо взломали сигнал, либо нейтрализовали блок периметра. Если их засекли, то только потому, что они наступили на одну из сейсмических пластин, зарытых в грязи у ручья. Им осталось пятьсот метров до веранды.

— Это полиция? — спросила я, ощущая металлический привкус на языке.

Мой разум — разум хищника — тут же начал просчитывать пути отхода, линии огня и мертвые зоны внутри самого дома.

Полиция означала тюрьму. Полиция звучала как конец моего господства.

Аугусто резко увеличил изображение одного из незваных гостей.

— Правоохранительные органы не посылают анонимных наемников перерезать электрические ограждения посреди бури, не предъявив ордер на обыск через мегафон, — отрезал он голосом, пронизанным смертельной срочностью.

Он посмотрел на меня; бездна его черных глаз сверкала в красном свете.

— Они пришли не за тобой, Катарина. Они пришли стереть улики.

— Прокурор, — выдохнула я, реальность обрушилась на меня, как дубина.

Семнадцатая жертва. Промах, из-за которого я пошатнулась.

— Я создал фальшивый цифровой след, намекавший, что он погряз в долгах перед безжалостными ростовщиками и местным картелем — так я обосновал его исчезновение. Полиция попалась на удочку. Пресса тоже, — Аугусто запустил руку в темные волосы, разочарование сочилось из каждой поры его кожи. — Но, похоже, боссы картеля не оценили, что на них повесили убийство, которого они не совершали. Кто-то вышел на след моих финансовых махинаций и отследил взятки, выплаченные экспертам, до подставных компаний, которые я создал. Они нашли дом.

Его безупречная утопия, несокрушимая тюрьма, возведенная, чтобы оградить меня от мира и мир — от моих порывов, была вскрыта. Крошечная брешь в блестящей многомиллиардной архитектуре моего супруга привлекла свору прямо к нашей двери.

Аугусто резким движением выключил экраны и крепко схватил меня за правую руку. Хватка не причиняла боли, но передавала абсолютную срочность.

— Спускайся в подвал. Немедленно, — его голос прозвучал как военный приказ, не допускающий возражений. Беспощадный стратег вновь взял командование на себя. — Запри изнутри Красную дверь. Стены подвала сделаны из армированного бетона метровой толщины. Даже C4 с ними не справится. Сиди тихо. Что бы ни происходило наверху, не открывай эту дверь ни под каким предлогом.

Он попытался увлечь меня к коридору, но я уперлась пятками в мрамор. Ни на миллиметр не сдвинулась с места. Этот резкий отказ остановил Аугусто на полувдохе; он развернулся, срочность в его взгляде сменилась непониманием.

— Катарина, сейчас не время для проволочек! Они будут у входной двери через три минуты. Спускайся! — почти выкрикнул он, вена на шее угрожающе вздулась.

Я вгляделась в его лицо, искаженное тревогой, и с изысканной медлительностью уголок моих губ растянулся в асимметричной улыбке, ледяной и совершенно безумной.

Дыхание мужа резко оборвалось. Он отпустил мою руку, словно моя кожа обожгла его. Он узнал эту гримасу в ту же секунду. Это была улыбка с автострады — та самая, что играла на моем лице, когда я рассекала его грудь скальпелем. Зверь, мирно дремавший в глубинах моей психики всего пять минут назад, поднялся на дыбы при звуке сирен. И он кричал о новой жажде.

— Ты предлагаешь мне запереться в сейфе и смирно ждать, пока ты наведешь порядок? — мой голос стал шелковистым, смертельно мягким, контрастируя с красным стробоскопом, заливающим мое лицо. — Ты сообщаешь, что трое вооруженных до зубов типов вторглись на мою территорию, на мои охотничьи угодья, и хочешь, чтобы я спряталась, как перепуганная домохозяйка?

Аугусто широко раскрыл глаза. Ужас от того, что я ускользаю из-под контроля, столкнулся с угрозой неминуемого штурма.

— Катарина, мы имеем дело с профессионалами! Это не старики в костюмах, привязанные к стулу! Им приказано стрелять на поражение! — он сделал шаг ко мне, подняв руки, пытаясь обуздать монстра, которого сам же и взрастил. — Позволь мне разобраться с ними. Я очищу это дерьмо. У тебя нет причин вмешиваться. Этот дом был построен, чтобы тебя защитить!

Я сделала шаг к нему, сократив разделявшее нас расстояние. Подняла руку и прижала ладонь прямо над безупречными бинтами, пересекавшими его обнаженную грудь. Надавила на рану, которую сама же и нанесла, не настолько сильно, чтобы разошлись скрытые швы, но достаточно, чтобы освежить его память о том, кто его госпожа.

Аугусто вздрогнул, дыхание застряло в горле.

— Этот дом — не убежище, Аугусто, — я поднялась на цыпочки, губы коснулись напряженной линии его челюсти. — Это моя игровая площадка. И эти типы только что перешагнули через ворота.

Я развернулась и уверенным шагом направилась к дальнему коридору — туда, где за фальшивой стеной скрывалось оружие.

— Принеси тактические кевларовые жилеты, — приказала я, не удосужившись оглянуться через плечо. — Вооружись штурмовой винтовкой. Я возьму Глок с глушителем и керамбит.

— Ты не справишься с тремя наемниками! — возмутился он, догоняя меня широкими шагами.

— Речь никогда не шла о том, чтобы с ними сражаться, — ответила я с кристально чистым, могильным смехом. — Я собираюсь их выследить.

Я достигла потайной панели и приложила большой палец к биометрическому сканеру. Стена бесшумно отошла в сторону, обнажив оружейную стойку, способную снабдить целый отряд полиции.

Повернулась к нему. Красный ореол подчеркивал бездну моих зрачков.

— Они ничего не знают о топографии этого места, — прошептала я, окидывая взглядом гостиную, теперь погруженную во тьму и красное мерцание сигнализации. Бронированные ставни на окнах превращали комнату в лабиринт бездонных теней. — Они думают, что штурмуют холостяцкое гнездо перепуганного богача, съежившегося под одеялом в ожидании кавалерии. Мы используем стеклянные галереи и технические каналы. Мы изолируем их и выследим в полумраке.

Резкий свист терморезака, раздирающего замок бронированной входной двери, ударил по барабанным перепонкам. Топот штурмовых ботинок по полу залитой дождем веранды заставил содрогнуться стены.