Путь Наставника II (СИ) - Ан Игорь - Страница 44

Есть несколько практик для работы с Ци, где энергию рассеивают внутри тела. Как правило, это делается для определённых целей. В Каноне утверждалось, что ограниченные количества праны способны преобразоваться в тепло при контакте с мышцами в момент покидания каналов. Особенность была в том, чтобы не допустить глобальной «протечки» праны в тело. Мол, это может вызвать перегрев и вообще дать негативные последствия. Сосудом безопасности, если такое случится, выступало Средоточие, куда при необходимости моментально стоило сбрасывать вобранную в тело прану. Это как расширительный бак в системе отопления. Если давление растёт слишком сильно, то часть теплоносителя уходит туда, снижая нагрузку на систему.

Что ж, логика была мне ясна. Оставалось проверить на практике.

Я принялся выполнять «первый вдох» с нужными мне отличиями… и почти сразу ощутил, как тепло разливается по телу. Метод работал. Чёрт! Это не дыхание огнём, где результат больше психологический с минимальными физиологическими проявлениями. Здесь реально становилось тепло!

На третьем цикле я понял, что мне жарко, и снял кофту, оставшись в лёгкой рубашке. Ещё через три цикла, рубашка намокла от пота.

Тяжело не было, лишь тепло, словно бы идущее изнутри. Я так могу голым на улицу выйти и посидеть на снегу. Нет, на снегу не смогу… он растает.

Я дышал и выполнял цикл за циклом, уже замедлив выделение тепла. Чередовал «дыхание дракона» с «первым вдохом». Отлично! Регулятор работал. И вдруг… я ощутил, как жжение стало нестерпимым… Резко, буквально за один вдох. От неожиданности я вдохнул ещё раз, пропустив чередование. Жжение усилилось.

Я открыл глаза. Ничего не прошло. Легче не стало. Я просто дышал, но с каждым вдохом ощущал, как внутри меня разгорается огонь. Словно я запустил цепную реакцию и сейчас она не просто самоподдерживалась, а рвалась из-под контроля.

Стоп! Остановись!

Но нет. Я уже прекратил практику, но ничего не менялось. Наоборот, становилось только хуже.

Я попытался успокоиться.

И вдруг заметил, как под рубашкой моё тело словно начало светиться. Так, в фильмах показывали готовящегося изрыгнуть пламя дракона. Твою ж мать! Я не собирался поджигать тут всё, да и неясно выживу ли я после такого.

Я выдохнул и мысленно направил прану из тела в Средоточие. Жжение осталось. Не помогло⁈ Паника едва не накрыла меня.

Я снова повторил процесс. Представил, как прана собирается в канал, снова начинает течь по нем, не уходя в тело, как этот канал зацикливается на Средоточии, как прана «сливается» в него.

Да! Вот теперь помогло.

Жжение начало стихать, тело приобрело нормальную температуру.

Уф-ф-ф!

Да уж… и это практика второго фрагмента? То, что может делать стезевик уровня Зерно? Боюсь представить даже, на что способен такой мастер, как Аркадий Петрович. Или кто-то, достигший седьмой ступени — Корень Неба.

Немного посидев и просто подышав для расслабления, я оделся. Тело остыло, и мне снова стало прохладно хотя, надо признать честно, не настолько, как было до эксперимента. Всё же практика работала, да ещё как!

В голову пришла мысль, и я проверил Средоточие.

В нём было 2,3% праны. За несколько коротких циклов я набрал процент? Это, конечно, хуже, чем с бутылочкой настойки, но всё равно очень быстро. Вот только… довольно опасно. Может быть, под присмотром знающего человека, способного не только видеть, но и контролировать процесс, в «дыхании дракона» и не было ничего сложного, но без него… Теперь я точно знал, что училище — не такая уж и плохая идея для стезевиков. Опасных практик слишком много, с учётом того, что я был в самом начале Пути, а уже столкнулся с одной лично и узнал о случае угольщика… да постижение Стези самостоятельно — то ещё занятие.

Я оделся, улёгся в кровать.

Перед тем как уснуть, подумал, что не стану пока обучать этой практике своих учеников. Для человека с заблокированным Средоточием, «дыхание дракона» и впрямь может представлять серьёзную опасность.

С этой мыслью я и уснул.

Из-за инцидента на разрезе поездка задержалась больше, чем на сутки. Александр Савельевич начинал нервничать. Каждый день — это расходы из его кармана. Содержание бригады локомотива, оплата отряду охраны от железнодорожников, кормёжка отбросов в клетках, в конце концов! Всё это злило его. Ну какая разница в том, сейчас они изучат место происшествия или позже? Ему-то что за дело? Сдохли работники разреза, ну так это проблема артели. Пусть сами снаряжают поезд, едут и разбираются.

Эти претензии он попытался высказать главе отряда охраны, но его вежливо поставили на место, сообщив, что по возвращении предоставят компенсации и будут принесены всяческие извинения.

На том и закончили разговор.

Александр Савельевич повозникал для проформы, но выхода у него не было, кроме, как согласиться. В итоге он закрылся в купе, пил крепкое и смотрел в окно. Даже девица, приходившая к нему пару раз, не развеяла его тучного настроения. В конце концов, он отослал её подальше и просто сидел один, пока состав вновь не тронулся в путь.

Тогда Александр Савельевич повеселел, вновь вызвал девицу и слегка отпраздновал возобновление экспедиции.

Но как выяснилось, это было ненадолго.

К шахте, куда он вёз офицеров стражи, поезд прибывал под вечер. Запуржило, и видимость упала до нуля. Локомотив двигался медленно, словно неуверенно пробирался сквозь густую снежную кашу. Фонарь на лбу паровоза выхватывал лишь первые несколько метров путей. Александр Савельевич подходил к сменному машинисту, но тот лишь пожимал плечами.

— Плетёмся, как пешие! — негодовал Александр Савельевич. — Да я на своих двоих доберусь быстрее.

— Ну, так вперёд! Могу вас высадить, — отвечал машинист, совершенно не соблюдая никакой субординации.

На это Александр Савельевич тоже злился пуще остального. Но прямо здесь и сейчас машинист был тем, кого нельзя трогать ни при каких обстоятельствах — иначе кранты. Поезд встанет, и даже второй машинист не станет ему помогать. Но Александр Савельевич пообещал себе, что просто так этого не оставит! Вернувшись за Стену, он устроит выволочку этим железнякам! Ох, он им утроит!

Этим себя и тешил.

Но вот впереди показался огонёк, и паровоз дал пробный сигнал, словно кричал сквозь тьму: «Эй! Кто там? Свои?»

Ему ответили: «Свои!» Подав такой же протяжный, звучащий в этой шевелящейся кутерьме воем шакала, сигнал.

Поезд совсем замедлился и, наконец, остановился.

Пол дрогнул и замер. Под ногами осталась лишь тишина.

Их встречали. Со станции вышли провожатые, провели всех, кто приехал из высокопоставленных под руки, чтобы не заблудились и не сдуло ветром. Обслуживающий персонал остался спать в вагонах. Это слегка огорчило Александра Савельевича, ведь он лишился весёлой подружки. Но немного подумав, он решил, что и пусть. Сможет больше думать о делах.

На шахту должны были идти утром. Сейчас всех ждал небольшой ужин и приём для важных гостей по случаю приезда у начальника станции. Как сообщили Александру Савельевичу, здесь же были парочка шишек из артели — задержались на пару дней, узнав, что вот-вот должен прибыть он сам с новыми офицерами отрядов стражей, хотели познакомиться.

Вот это и нравилось Александру Савельевичу в поездках с инспекцией — его уважали, в его общество стремились. Здесь он чувствовал себя главнее начальника городской стражи. А эти приёмы… ах, там часто бывает очень даже неплохо.

Несмотря на жуткую погоду, настроение Александра Савельевича поднялось. Он весь был в предвкушении.

Приём оказался не так хорош, как Александр Савельевич ожидал, так что он ушёл одним из первых. Его офицеры остались разбавлять скучное общество артельских снобов. Гражданские, что с них взять… и веселиться не умеют, и с дисциплиной не дружат.

Возвращаясь с приёма, Александру Савельевичу нестерпимо захотелось пойти в вагон и слегка скрасить неудавшийся праздник известной компанией. Но он поленился и побоялся идти сквозь тьму. Пурга хоть и стихла, но что-то неприятное чудилось ему снаружи. Так что ночь Александр Савельевич провёл в жарко натопленной комнате. Один. В какой-то момент, проснувшись, он ощутил лютый холод, но списал это на выпитое с вечера и на слабый огонь в камине, так что завернулся потеплее и снова уснул.