Путь Наставника II (СИ) - Ан Игорь - Страница 34

— Так что говорил Корж? — чувствуя, как мороз с улицы забирается в грудь и рисует там узоры из застывшей в жилах крови.

— Он говорил, что у него есть наставник, и он может быть только один.

— Это дословно?

Бивень взглянул на меня удивлённо.

— Ты что, веришь в эту чушь? Да откуда у него учитель? И что за бред вообще? Один наставник… ё-моё! Вор он в душе! Вот и вся недолгая. Он вчера не сказал тебе ничего, но ему не понравилось, что ты нам не даёшь промышлять, как раньше. Вот что ему нужно. А остальное… Остальное чушь и придумки!

— И куда он ушёл?

Меня немного отпустило. Не знаю, с чего вообще я так переволновался? Ну, захотел пацан остаться на скользкой тропинке. Бывает и такое. Много раз проходили, но вот те слова про Наставника… нет, они не шли у меня из головы. Я всегда боролся за своих до последнего. Но как быть здесь? Корж не стал моим учеником. Другой наставник? Странно это всё. Откуда у беспризорника наставник? Нет, примеры имеются, но… Не знаю… как-то это всё, действительно… странно.

С другой стороны, он не перестал быть котельником. А значит, он наш, он свой. И значит, за него тоже надо бороться. Нет разницы, признал он мои заслуги или нет, решил, что я недостоин его чему-то учить или согласился, он пацан, который может исправиться, может уйти со скользкой тропки, а значит, я должен попытаться.

— Не знаю, Огрызок. Я не видел, как он уходил. Мне он ничего не сказал. Скорее всего, пойдёт, прибьётся к кому-нибудь. Вон, мостовики с нами дела имели, может, к ним. Да, здесь беспризорников хватает. Он не беспомощный, его примут с распростёртыми объятьями. А если ты думаешь, что он может нас сдать… не сдаст. Он не такой.

— Ладно. Сейчас у нас нет возможности искать его. Но если кто-нибудь, что-нибудь о нём узнает, дайте знать. Я хочу поговорить с ним.

Я вдохнул. Потеря подростка — не конец света. Он же не умер, не решил уйти… насовсем.

— Всё, за работу! Куцый, веди в лавку и не донимайте сильно мастера. Ему сегодня тяжело… будет.

— Ему каждый день тяжело, — хмыкнул Куцый. — Привык уже.

Руки зачесались отвесить ему подзатыльник, но это непедагогично. Я сам едва не рассмеялся от своих мыслей.

— Гриша, раз ты сегодня дома, то организуй работу по хозяйству, — предложил я.

— Что именно? — тут же спросил он.

Судя по голосу, ему и впрямь хотелось чем-нибудь заняться.

— Мы тут надолго. А значит, уборка, приведение в порядок печи, посмотри, что можно сделать с титаном на втором этаже. Понимаю, что не отремонтируешь, но прикинь, что нужно заменить. Справишься?

— А, то!

— Щербатого в помощники возьми. Он вроде толковый.

— Ага, — кивнул Гриша. — Щербатый, со мной!

— И остальных займи чем-нибудь, — подсказал я.

— Придумаю, не дрейфь, — усмехнулся Гриша.

Всё. Все при делах.

Теперь я мог спокойно идти к кузнецу.

Чёрт! И снова под ложечкой засосало. Только на тот рез не холод, а ощущение тревоги. Буквально через полчаса решится наша дальнейшая судьба. Оттого, что окажется в бочке, зависело очень многое. На кону, без преувеличения, была наша жизнь.

Оттого я вышел из дома и шёл медленно, пока не задубел. А случилось это довольно быстро. Я прикинул, не стоит ли заскочить к Марфе, переодеться, но решил всё же, выглядеть прилично на важной деловой встрече.

Значит, потерплю.

Я прибавил шагу. Стал интенсивней размахивать руками. Пока шёл по пустой улице, даже подпрыгивал немного. Зато согрелся и разогнал кровь.

По широкой улице шёл уже спокойней. На встречу попался патрульный. Но он лишь скользнул по мне взглядом и отвернулся. Вот что значит, прилично выглядеть. Конечно же, я умылся с утра, почистил пальто, совсем немного, но это помогло. Я даже штаны прогладил ладонями. Чуть сбрызнув перед этим водой. Так себе оказалась затея, но утюга в доме я не нашёл. Кстати, было бы неплохо им обзавестись. Как ни странно, отутюженная одежда выглядит гораздо опрятней.

Это в моём старом мире, я мог неделю носить джинсы и мятую футболку, даже не думая о том, как выгляжу. Здесь же стоило следить за своим видом, чтобы иметь меньше проблем.

К кузнечному цеху я подходил в приподнятом настроении и раскрасневшимися на морозе щеками. Даже вновь набежавшие тучи, откуда несколько раз принималась сыпать ледяная крупа, не испортили мне настроение. Я готовил себя внутренне. Готовил к победе. Потому что настраиваться на поражение заранее — гиблое дело.

Я уже обдумал и понял цену. Я прекрасно осознавал, каковы ставки. Так зачем загонять себя в тиски страха? Если уж на то пошло, жизнь сама может сделать это без нашей помощи.

Ещё издалека я заметил одиноко стоящую фигурку у ворот цеха. Нет, это был не кузнец, телосложение не то. Но фигурка нервно шагала туда-сюда, иногда останавливалась, вглядывалась в начало переулка, откуда я должен был появиться. Я и появился. Едва заметив меня, фигурка шмыгнула внутрь цеха.

Ждут. Даже дозорного выставили. Тоже нервничают? Или уже вскрыли бочку, несмотря на моё требование?

Я неспешно подошёл к двери, постучал.

Мне тут же открыли.

Кузнец и ещё трое стояли у остывшей бочки, вытащенной на середину цеха. Здесь виднелась полоска света, чуть серее, чем всё окружающее. Под окно вытащили. Молодцы! Готовились.

Я подошёл, поздоровался с кузнецом, со Степаном.

— Ну? — нетерпеливо спросил кузнец.

— Вскрываем, — дал я отмашку.

Глава 14

Степан вытащил из кармана зубило, подошёл к стойке с молотами и молотками, выбрал подходящий, вернулся.

Мы с кузнецом стояли у бочки, ждали. Ещё двое из цеха тоже смотрели.

Степан крякнул, поставил зубило на край и ударил. Звук разнёсся по цеху, словно колокольный звон. Надеюсь, не похоронный. Степан бил и бил, пока не появилась тёмная щель, и звук не изменил тональность.

— Поторопись! — крикнул кузнец.

Степан работал уже минут двадцать. Пот покрывал его широкую спину, а мышцы вздулись под нарукавниками.

Прорубленная щель вдоль края почти замкнула круг, и сейчас Степан напряг мощные мышцы, старался отогнуть вздыбившуюся и загнувшуюся кверху крышку.

Я бы дорубил до конца, но понимал желание увидеть, что внутри, как можно быстрее.

В воздухе разнёсся запах тухлых яиц, мочи и немного шпал с железной дороги.

— Так и должно быть? — поморщив нос, спросил Степан.

Я кивнул.

Кузнец оттеснил меня и заглянул в бочку первым.

Постоял пару секунд. По его лицу сложно было сказать, что он чувствует. Непонятно, что он ожидал там увидеть, но, похоже, его желания не оправдались. Наверное, решил, что чудо не должно пахнуть тухлыми яйцами.

Он отошёл, давая мне место рядом с бочкой.

Я подошёл и заглянул. Бочка была совершенно холодной. Явно, всё прогорело ещё ночью.

На дне лежала большая гора тёмно-серого пепла.

Пепел?.. НЕТ!

Я вдруг ощутил дурноту. Может, из-за остатков сероводорода, а может… оттого, что понял, как сгорают мечты. Как рассыпаются в прах надежды самоуверенных металлургов-самоучек.

Я не верил своим глазам. Не может быть! Так не должно быть!

Перегнувшись через край, я сунул руку в эту серую кучу, не веря, что не вышло. Надеясь, что это мне лишь кажется. Вдруг бледный свет из окна сыграл со мной злую шутку?

Пальцы вошли в пепел, словно в пух. Мягкий, почти невесомый.

Уголь не тот! Этот не коксовался, просто сгорел.

И вдруг…

Пальцы уткнулись во что-то твёрдое, шершавое…

Сердце скакнуло к горлу, застучало под языком.

Я выпрямился, ещё не веря, что что-то изменилось.

Кузнец смотрел на меня разочарованно. Он тоже видел пепел и понимал, что я вряд ли хотел предложить ему выплавлять металл на пепле.

— Роняй бочку!

— Зачем? — удивился Степан. — Грязно будет.

— Роняй! — крикнул я.

Кузнец помотал головой. Он не верил.

Я упёрся плечом в край бочки, напрягся. Тяжёлая, чёрт! Очень. Я едва не сорвал спину, опрокидывая её.