Пиксельный сок (ЛП) - Нун Джефф - Страница 62

** Strangeways, Here We Come (1987), последний (не на момент заметок, а вообще) альбом в дискографии группы.

05 – Альфабокс (серия рассказов)*: (Alphabox)

Всё началось со сна, который мне приснился, когда я работал в манчестерском книжном магазине сети «Уотерстоун». Я провёл там пять лет, и в последний год написал «Вирт». Сон о человеке, который носит по городу ящик с буквами, довольно очевидным образом отражает моё разочарование тем, что, работая среди множества книг, я пребывал пока не в состоянии написать собственную. Черновик был написан от первого лица, рассказчик — мужчина, примерно тот же, что и в рассказах про невидимые часы. Отчего-то это показалось мне слишком личным, а перемена на изложение от третьего, женского лица придала тексту необходимый оттенок волшебной сказки. Третий, последний эпизод непосредственно переходит в «Младшего сутенёра». Я попытался тем самым внести в литературу концепции из танцевальной музыки. Не думаю, что это сработало, и, будь у меня шанс вернуться обратно, я бы почти наверняка избавился от этих переходов.

* Рассказ в книге разбит на три части, перемежающиеся другими рассказами, комментарий относится сразу ко всем.

06 – Метафоразин: (Metaphorazine)

Бомба! Я эту работу всецело одобряю, несмотря даже на то, что она не всегда придерживается устоявшихся принципов английской грамматики. Педанты, берегитесь — ваши мозги готовы удушить ваше сердце. Разумеется, одна из любимых вещей для исполнения вслух, хотя ей лучше предпослать вступление, а не начинать без подготовки. Я рассказываю историю о том, как меня навели на идею две заметки в прессе: одна насчёт того, что подрастающее поколение уже не заучивает основ грамматики, да и не читает; другая, что среди молодёжи растёт потребление наркотиков. Я объявляю, что очевидным решением обеих проблем является их объединение, и представляю рассказ как руководство по английскому языку для поколения «химиков». Что, конечно, совершеннейшая чушь. Идея произошла из того, что в голове у меня как-то возникло слово «метафоразин» и я попытался разобраться, что оно могло бы значить. Но мне никогда не забыть тот день, когда я писал рассказ, переполнявшее голову беспримесное возбуждение тем, что я создаю. Язык, восстань!*

* По-английски отсылка к «Лазарь, восстань!» чуть более очевидна.

07 – Альфабокс (2): (Alphabox)

08 – Qwerty-фобия: (Qwertyphobia) [“Фобия Гутенберга” в ориг. переводе статьи]

Вроде как ничего. Идея хорошая, но всё можно было сделать тоньше. Было странно читать потом в интервью с Фэтбоем Слимом о том, что его звали Квентин* и что он настолько ненавидел это имя, что сперва сменил его на Норман Кук, а потом на Фэтбой. Может, есть смысл переслать ему рассказ? Слово qwerty представляет собой первые шесть букв в стандартной английской раскладке клавиатуры.

* В рассказе много всего, включая название, завязано на сравнительно редкую в английском языке букву Q, с которой начинаются, в числе прочего, имя Quentin и «слово» qwerty. С буквой К в переводе нужный трюк провернуть бы не удалось, как и с Й из «йцукен», так что пришлось повертеться.

09 – Альфабокс (микс) (3): (Alphabox (in the mix))

10 – Младший сутенёр: (Junior Pimp)

Ключевой текст. История, болтавшаяся у меня в голове не один год. По-моему, в своё время кто-то в Голливуде снял кино под названием «Юный доктор», или «Юный врач», или «Юный кто-то там», и у меня в сознании зажглась картинка. Помню, что сначала пытался сделать из неё театральную пьесу, потом — киносценарий, но далеко дело не пошло. Оказалось, что в «Пиксельном соке» ей самое место. Я испробовал несколько голосов: внутренний монолог от первого лица, рассказ приятеля, полицейский рапорт — пока не натолкнулся на идею исповеди в жёлтой прессе. Дело сразу же сдвинулось с места, и всё оказалось довольно легко. Мне нравится структура и то, как отдельные подробности сцепляются одна с другой: в этом отношении нарратив вполне традиционен. Некоторые читатели находят рассказ не вполне пристойным, им от этого неуютно, что, безусловно, входит в замысел. В таких делах лучше без обиняков. Я также склонен считать его главной темой невинность. Мне особенно нравится концовка, последняя фраза. Это мой небольшой пинок под зад всей этой «культуре вины», «культуре жертвы». Иногда, видите ли, приходится пройти через дурное, чтобы достичь хорошего. Что-то в этом духе. Короче говоря, «Младший сутенёр» — первая из историй Шекспировского микрорайона, которые все о том, как дети растут, меняются под действием обстоятельств, учатся жить по-новому. Я сам вырос в Эштон-андер-Лайне совсем рядом с Манчестером, ближайший жилой район назывался Кроу-Хилл, а все улицы там носили географические названия из Озёрного Края*: Пенрит-авеню, Уиндермир-кресент, Кесуик-авеню и тому подобное. Убогие улочки пролетарского района — с именами прекрасных озёр! Некоторые сцены списаны с реальности: скандалы и всё такое, а также тот факт, что я неплохо рисовал. Я копировал полуголых женщин с рекламных изображений, посредством карандаша лишал их остатков одежды, вот это всё. Делал картинки для других ребят из школы, чем приобрёл немалую популярность! Однажды нарисовал довольно крупный экземпляр на классной доске перед самым приходом учителя. За что меня как следует отругали и потащили к директору. О да, я был Младшим Порнографом! Как вам подобная исповедь?

* Воспетый поэтами регион в графстве Камбрия, популярный ныне среди туристов.

11 – Заброшенное снаряжение: (Shed Weapons)

Целиком правдивая история из моего детства. Вернее, две или три отдельные истории, собранные воедино. Я придумал её как-то вечером в пабе. Кто-то задал мне своеобычный вопрос о том, каково это — писать, я принялся импровизировать, рассказывать вот эти истории, показывать, как простые идеи можно объединить, чтобы результат сделался ещё интересней. Повторюсь, история целиком правдивая, если не считать одной картины. Мух в коробке в самом конце не было, только куколки.

12 – Гомо-караоке: (Homo Karaoke)

Я называю рассказы такого рода «невидимой мангой». В первом черновике «Пикселя» на этом месте стоял рассказ DJNA* из антологии «Диско-печенье». С тем было две проблемы: мне он никогда особо не нравился, и к тому же меня не оставляло чувство, что слишком многие его уже видели. Поэтому, когда «Городская жизнь» (манчестерский журнал объявлений) обратился ко мне за рассказом, сочинилось вот это. Очередной рассказ, выросший из названия, и первый из рассказов о «внутренней музыке». Значительной долей своей атмосферы он обязан прочитанной мной книге Майкла Брэйсвелла «Англия принадлежит мне», где он изучает способы выражения «английскости» в поп-культуре и необычную природу «пригородного рока». В рассказе мне нравятся начало и конец. Насчёт середины, особенно сцены битвы, я не столь уверен. Хотя картинки получились неплохие. Для меня этот рассказ является идеальным примером «проблемы» с рассказами Джеффа Нуна, а именно: как их, чёрт побери, следует читать? Если подойти к чтению поверхностно, можно решить, что рассказ о музыке, о клубной культуре, жизни диджея, виртуальной реальности и прочем в том же духе. Но на самом-то деле это лишь приправа, если угодно, конфетти. Ключом станет внимательное чтение концовки, а затем мысленное возвращение к сцене, в которой рассказчик возвышается над Манчестером. Это на самом деле? Он и вправду там? Или это лишь его фантазия? Решать читателю, но я должен сказать, что в самом своём сердце это, как и многие мои работы — история любви. Она – о человеке, способном овеществлять свои мысли и фантазии. Он заставляет возлюбленную появиться изнутри себя самого. Концепция, если задуматься, неслабая. Я показал рассказ Майку Брэйсвеллу, и он сразу же уловил, в чем его соль: это, говорит, твоя версия In Every Dream Home a Heartache** Roxy Music. В точку!