Пиксельный сок (ЛП) - Нун Джефф - Страница 31

Она достала из-под стойки коробку. Коробка была простой, белой, со словом XTROVURT, отштампованным на крышке. Кудер взял её. На упаковке не было других слов: ни инструкций, ни рекомендованной дозы, ни страны происхождения, и даже имени производителя.

— Экстравирт, — произнёс он, скорее самому себе. — Никогда не слышал.

— Приятный. Посмотрите.

Кудер открыл крышку. Внутри лежало как минимум с десяток фиолетовых перьев. Он поднял одно к закопчённому свету.

— Оно не чистое.

— Конечно, чистое. Мы не торгуем всякой дрянью.

— Нет, посмотрите — здесь есть розовые вкрапления.

— Дайте-ка глянуть? Не, это так, дизайнерская фишка. Слушайте, мистер, я сама эту дрянь всю прошлую неделю юзаю. Но проблемос. Акция такая, понимаете? Пробные партии, предпродажные. И цена хорошая. В «Мэйсиз» такая пачка будет стоить как самолёт. Берёте? Можете попробовать тут. У нас есть задняя комнатка. Изолированная кабинка.

— Нет, нет. Спасибо. Я возьму. Одну, то есть. Одну возьму. Сколько?

Он уже достал кредитку, но женщина посмотрела на неё так, будто он швырнул на стойку дохлую крысу. В итоге он расплатился наличными, сумма была приличная, но он уже отчаянно хотел выбраться из лавки, жаждал глотнуть чистого воздуха, добраться до номера, запустить это в себя. Желудок будто проваливался вовнутрь.

Странно, но, оказавшись на улице с единственным пёрышком, надёжно упрятанным в кейс, он сразу почувствовал себя лучше. Какая-то молоденькая девица (предположительно молоденькая и предположительно девица) крикнула ему: «Эй, Робос! Хочешь лиззи-лиззи?» — но он поспешил дальше, без происшествий. Без происшествий нашёл дорогу назад и без труда увидел универсам, который просто не мог пропустить в первый раз, — прямо рядом с отелем. В этом чистом, хорошо оборудованном месте он обнаружил целую стойку с «АвтоЖужж» по цене меньше половины только что заплаченной. Он купил шесть абсолютно чистых перьев, глубокого насыщенного фиолетового цвета, к которому так пристрастился. А вернувшись в отель, обнаружил сообщение, что авиакомпания нашла его пропавший чемодан и доставляет его курьером.

И вот, всё началось. Он позвонит своему первому клиенту, извинится за опоздание, но сначала…

Кудер задёрнул шторы, включил светильник. В его тусклом свете, падавшем из двери ванной, он встал у раковины. Достал из банки бесплатный гель «БодиВаз», открутил крышку, приготовив его. Сдёрнул полотенце с зеркала над раковиной. Его кейс был открыт и лежал на закрытой крышке унитаза. По полу полз таракан; Кудер отодвинулся, чтобы дать ему пройти. Из кейса он извлёк одно из самых качественных на вид перьев «АвтоЖужж», и мельчайшая пыльца с него нежно заклубилась в воздухе. Глядя в зеркало, он начал расстёгивать рубашку. Как раз перед тем, как расстегнуть последнюю пуговицу, он снова взглянул на выбранное перо, а затем в кейс.

Там лежало перо «Экстравирт», пристроившееся среди других — привычных, нормальных, повседневных дел, что управляли его жизнью. Странное перо, поблёскивавшее вкраплениями розового на фиолетовом ложе. Он взял его, разглядел пристальнее.

О чём он вообще думает? Этот одинокий коммивояжёр, человек без приключений, держит такую штуку в руках.

Алан Кудер: Автоген № 279954XY. Правда, прописанная в его паспорте.

Как он ненавидел слово «робот». Он не робот. Люди такие жестокие, они что, думают, это легко — каждый день кормить себя грёзами, только чтобы сойти за человека? Пусть попробуют сами. Неудивительно, что Автогены держатся вместе. Может, позже вечером он найдёт клуб, место встречи; уж Нью-Йорк-то, из всех городов, наверняка дом для тысяч таких, если знать, где искать. Он читал об этом в журнале «Будние Автогена» и «Стиль жизни».

Подстёгиваемый этим образом Земли Свободы, Алан Кудер сделал то, чего никогда не делал прежде: он пошёл на риск, маленький риск. Он намазал горсть вазелиновой смазки на перо «Экстравирт», а затем расстегнул рубашку до конца, обнажив живот.

Рот был там и ждал. Он аж присвистнул.

Забавно, он никогда не мог ощущать его частью себя, несмотря на то, что был выведен уже с ним — с этим ртом в животе. Пара толстых красных губ, что сейчас разомкнулись, готовые принять пищу; едва влажный язык, что лизал и щекотал, жаждая еды.

Женский рот.

Кудер нанёс немного смазки на сухие губы и затем медленно ввёл фиолетово-розовое перо себе в живот. Губы сомкнулись вокруг него, приняли его глубоко внутрь, всосали глубоко, чтобы вытянуть каждую последнюю каплю грёзы.

Кудер покормился.

Он очнулся пять часов спустя, распластавшись на узкой кровати с сильной, болезненной эрекцией. Таракан полз по его обнажённой груди. Он раздавил его, совсем легко, между пальцами. Вытащил истощённое, использованное перо из живота. Глубокий фиолетовый цвет опахал выцвел до тусклого кремового. Пустое. Проглоченное. Лишь на ходу застёгивая рубашку и накидывая пиджак, Кудер вышел из номера.

У стойки администратор попытался привлечь его внимание, говоря что-то о чемодане и телефонном сообщении. Кудер проигнорировал его, шагнул в нью-йоркскую ночь, вспышки грёзы всё ещё проносясь по его телу. Видения самки его вида, с прелестным мужским ртом в мягком, жаждущем животе, где они целовались, покусывали и погружали языки в животы друг друга часами напролёт.

Город звенел красотой вокруг него, клубясь жизнью и оглушительным цветом.

Молодая пара ловила такси; Кудер шагнул перед ними, влез в жёлтое такси.

— Куда, приятель? — спросил водитель.

— В даунтаун, — сказал Кудер. — Туда, где тусуются Робосы.

— Ага. Туда, где самки-робосы, или самцы-робосы?

— Без разницы.

— Охо-хо. Держись покрепче, дружок.

ДУШИСТАЯ МАШИНА

По самой своей природе Автогены обречены на патологическую застенчивость, граничащую с ужасом перед чисто человеческим. Это привело к образованию ими различных тайных обществ и полускрытых сект, а также к поселению в самосозданных гетто, самое известное из которых — «Игрушечный городок» в Манчестере, Англия, где и был создан первый из их рода.

Именно в этой странной, квазипригородной тематической деревне почтенный профессор Калк провёл своё нашумевшее исследование автогенной репродуктивной системы — «Душистая машина». То, что сами Автогены ненавидят слово «машина» применительно к собственным телам (как и любое другое слово — робот, автомат, искусственное существо, биомеханизм — напоминающее им об их искусственности), похоже, никогда не беспокоило ни Калка, ни его многочисленных читателей. Также и тот факт, что для своих изысканий он фактически выдавал себя за Автогена, хоть и неимоверно работал на его публичный образ, не мог не вызвать у объектов исследования жажду мстительного гнева. Безусловно, наиболее возмутившая их фраза — «автогены есть не более чем неудавшийся лабораторный эксперимент» — может считаться смертельно провокационной.

Но цель данного краткого трактата — не оправдывать убийство и не защищать права автогенных граждан; скорее, она заключается в том, чтобы раз и навсегда внести ясность относительно сексуальных привычек так называемых «душистых машин».

Автогены, яростно отрицая свою машинную сущность, никогда не претендовали на полную человечность; их единственная цель, судя по всему, — быть признанными отдельным и особым видом и получить права, присущие любой подобной группе. Нельзя забывать, что уровень преступности среди их вида значительно ниже, чем среди чистокровных людей, и что Национальный совет по автогенным делам публично осудил виновников гибели профессора Калка.

Как бы то ни было, мы можем лишь догадываться, каково было изумление убийц, когда они обнаружили, что доктор Чандра Калк на самом деле не был самозванцем, а являлся полноценным автогенным мужчиной! Увидь убийцы рот в животе Калка до совершения своего злодеяния, возможно, они проявили бы милосердие. Этого мы уже никогда не узнаем.

Странная логика, заставившая профессора столько лет притворяться человеком, стала предметом многочисленных споров. Вполне возможно, что только таким путём он мог преодолеть предрассудок, позволяющий лишь пяти процентам Автогенов вступать в научное сообщество, несмотря на их природные способности в этой области. Быть может, в его лицемерии виноваты какие-то иные, например, психологические факторы (от которых, как известно, Автогены страдают сильнее большинства). Как бы то ни было, это определённо объясняет его успех в том, что он выдавал себя за одного из них во время исследований!