Пиксельный сок (ЛП) - Нун Джефф - Страница 15

Меня пристёгивают к диджей-машине. В будке темно, и мир сжимается. Мой соперник — размытое движение в кресле через комнату, вращающееся от меня. Марго нет. Я чувствую себя потерянным без неё, потому что тонуть одиноко, и не за что ухватиться, не важно, из чего это сделано. Два лица вертушек поднимаются мне навстречу, уже вращаясь, так что даже крик имени Марго не может остановить мои руки, которые по импульсу тянутся ласкать скольжение дорожек. Козырёк опускается на глаза, мои пальцы сливаются с вращением, затем полностью руки, погружаясь в мягкий, тающий пластик, и я проваливаюсь…

…в музыку, проецируемую из тысячи динамиков.

Всё спокойно, плавно, приготовлено, трепещет.

Подо мной, за мили отсюда, танцпол; кипяток из лиц, протянутые руки, глумливые голоса. Я подвешен над ними, мои гигантские формы, сделанные из перемежающихся лучей знания. Я мечу вниз свою огромную руку; она движется сквозь толпу, описывая волны. Кто-то падает назад, другие просто позволяют иллюзии пройти сквозь свои тела, вызывающе. Что мне до этого? Я всемогущий Годзилла Бас из Меча Парфюма. Ещё нет признаков появления Скинвэйдера, пол мой, и я пускаю в ход ревущий риф, который заставляет их танцевать; заряд столь мощен, что им приходится двигаться, даже противникам. Клубные огоньки сливаются и хлопают, крошечный промежуток тьмы, на долю секунды последовавший с ритмической запинкой, перед тем как система снова ударяет, и я расчищаю воздух лезвиями басов, любя сверкание всего этого.

До меня долетают подбадривающие выкрики и звук барабанов битвы. Бас вторит моему собственному, только более глубокий, усиленный реверберацией зубов. Собирая шумы, является сам Скинвейдер; яростно тёмная набухшая информация. Медленный бой барабанных битов приобретает форму; пульсирует громадное сердце. Качает ласковый звуко-кровоток. Клуб трясёт в неистовстве. По бокам сердца разворачиваются чёрно-ночные крылья, удерживающиеся на высоте стрекозо-басов. И когда сердце распахивается, орошая меня звёздами, — звучит мелодия кинжалов. Боль заливает меня, как сок солнца. Сотрясаясь, я вызываю Шестиструнного Металюгу, извлекающего скретчи твист-фанка из призрачной гитары. Швыряю фанк, возлагая надежды на бомбёжку ритма. Скинвэйдер мутирует; туманный взрыв психоделического шквала разрешается шёпотом. Теперь я сделался Языком Ящерицы-Ниндзя; Древняя Лед-Зеппелинская петля ударных, маниакальная хип-хоп шрапнель. Стремительно-огневые, остро заточенные слова, оскорбляющие хаус-диджея, клуб и всех танцующих. Скинвейдер туманит вертушки, выдавая музыкальный хит-удар, снова и снова. Толпа не знает, как справиться с битами, которые я бросаю в них, внизу становится сумасшедше-холодно. Так добьём же их; теперь вызываю М.О.Р.фина, вплывающего на крутом мерцающем бризе виброфонов и щелчков пальцами. Это красиво, это роскошно. Это очарование сна. Скинвэйдер расплывается, желая вздремнуть. И со всеми подключёнными монстриками мы становимся небоскрёбом — я Эмпайр Стейт Меч-Парфюм! Передаваемый всей внешней системой, я отрываюсь от диско. Дождь ласкает моё тело, но моя голова выше уровня туч. Огромный среди дорог и блеска, и дальних холмов, где я когда-то однажды жил свою маленькую жизнь. Но то было вчера, а сейчас я должен наклониться к моим 97 миллионам танцполов!

Я убаюкан собственным сном, когда вражеский бас реально скользит, на земноядерную глубину, и барабаны нарастают в ускоряющейся чуме, которая гоняет толпу по венам, высасывая из них энергию. Шум снова оборачивается — теперь в несущую опустошение рыбу-меч-локомотив на паровом двигателе. В мёртвый центр моего здания ударяют разрывные; стихия. Скоростная магистраль к черепу. Сражённый, я обрушиваюсь на землю, и теперь могу видеть только клубный потолок, все с шипением сверкающие огни. Танцующие носятся по разрушенным комнатам моего тела, с возгласами рассеиваясь.

Готово. Так просто.

Скинвэйдер, словно парящий калейдоскоп, торжественно висит на лучах света, его форма то конь, то молот, то финка, то рой ос, то ракета; у каждой — своя, ужасающая мелодия. Наконец, нависает как гигантская змея, истекающая ядовитой песней, каждая капля которой прожигает мои стены насквозь.

Пока внутри моей иллюзии не остаётся лишь один персонаж, и я чувствую, как медленные, выгоревшие чувства Марго смешиваются с моими. Но она улыбается, не знаю почему. Шепчет. Свет мерцает вновь, лучи дрогнут, время становится вялым. Я понимаю всё в этот растянутый момент, то, как у самого поражения есть свой ритм; свет, проекция, музыка…

И в крошечной тишине, что следует за этим, я позволяю раствориться всем своим призракам, призывая лишь Девичью Силу 7 последними оставшимися силами. Музыка с щелчком возвращается в действие, время становится обычным, и я исчезаю, растворяюсь. Змея шипит вокруг. Но я мала, я миниатюрна. Ангелы в дабе. Я та маленькая девочка, что поёт яд тебе на ухо, когда никто не видит…

Теперь меня, обнажённого, выволакивают из диджей-машины, что происходит? Всё тёмное — внутри и снаружи, где-то далеко визжит толпа, а мой противник лежит на полу рубки, от его тщедушного подёргивающегося тельца поднимается дымок. В этом мире ему не больше десяти лет. Я тоже шатаюсь — так плохо, что даже не чувствую боли, когда меня кто-то пинает. Но Марго здесь, она всегда рядом, когда нужна, требуя денег, призов. Кто-то предлагает мне работу; Марго предлагает им пойти обслужить себя самостоятельно, и это хорошо, потому что теперь это новое внутри меня, ожившее для всех моих нужд…

Мы не заморачивались оставаться на ночь, просто похватали сумки, выписались и выехали. Марго не переставала улыбаться, рот застыл в радости, пока руки плавно перемещали руль. Сейчас мы уже за городом, следуем за близнецовыми змеями света назад к холмам. Снаружи всё тихо, ночь проходит под шум дождя.

Мы много не разговариваем. Каждый из нас захвачен своими чувствами, потерян в изумлении. Когда мы въезжаем на вершину холма, Марго останавливает машину.

— Я больше не могу вести, Парфюм, — говорит она, её голос так же нежен, как луна, висящая над нами. — Ты должен доставить нас домой.

Правильно. Она выходит из машины, призрачно-хрупкая, идёт недалеко в темноту. Я иду туда за ней, чтобы принять пожатие её растворяющейся руки. Мы целуемся под лунным светом, и я позволяю её духу вернуться внутрь меня. Я остаюсь один.

Я возвращаюсь к машине, неся в себе частицы красоты.

ДАБ-КАРАОКЕ

(электрический хайку ремикс)

всё плывёт в покое

на трепетных длинах волн

диско увеличенное