Игрушка для босса: моя по контракту (СИ) - Истомина Аня - Страница 32

Меня трясло. Зажмурившись, я содрогалась от рыданий, тихо всхлипывая и глотая слезы.

— Пожалуйста, не уходи. Я тебя люблю. Я всегда буду рядом, если потребуется. Я всегда прикрою твою спину… только останься,.. пожалуйста.

— Марта, — я вздрогнула от голоса за спиной и испуганно обернулась, — нам пора идти.

Александр Анатольевич стоял в паре шагов и хмуро смотрел на меня. Как давно он здесь? Мне стало не по себе, что он мог слышать мой разговор с Маратом. Там было слишком много личного.

— Почему мне нельзя остаться? — Я сжала руку Марата крепче. — Я же… тихо сижу.

— Потому что можно только близким родственникам, — раздражённо выдохнул доктор. — Жена, дети, родители...

— Да помню я, — обречённо усмехнулась я, стирая предательски бегущие слезы. — Это жестоко… Разве хватит три минуты на разговор с человеком, которого ждал всю жизнь?..

— Ну, если говорить только самое важное, — пожал плечами Александр Анатольевич. — Но, да, вам, женщинам, сложно. Ещё вечером, часов в девять, можно будет прийти. Я жду за дверью.

Когда доктор вышел, я обернулась к Марату и ещё раз погладила колючую щетину.

— Я тебя люблю, — шепнула, склонившись к губам и коснулась их нежным, долгим поцелуем. — Я буду говорить тебе это каждый день, если ты очнешься. У тебя всего несколько часов, чтобы вернуться обратно. Вернись, пожалуйста. Ты мне очень нужен. Я вечером приду.

— Я уточнил у Ольги. Все эти махинации с аппаратурой, в теории, возможны. Но это может очень уронить авторитет клиники. Вплоть до закрытия. Она не рискнёт.

— Это же… ваш друг.

— А Ольга — моя жена. И не говорите мне ничего, это очень сложный выбор. И я не могу ее осуждать. Я ещё подумаю над возможными вариантами.

Я усмехнулась. Конечно, авторитет клиники и жизнь человека — это же такие равноценные вещи! Но, я понимаю, что потерять репутацию или лицензию для известного врача — подобие смерти.

— Александр Анатольевич,.. найдите мне в долг на оплату ещё одних суток реанимации для Марата, пожалуйста.

— Ты что-то придумала?

— Пока ничего не приходит на ум, кроме как взять его и вашу жену в заложники. Но, я думаю.

— Я начинаю тебя бояться, — усмехнулся мужчина, пропуская меня на улицу.

— Не стоит… Мне и самой страшно. Как думаете, сколько Марату нужно времени, чтобы прийти в себя после такой операции?

— Я бы предположил, что в течение месяца он очнётся. Но… опасения Марата не напрасны. Он может впасть в вегетативное состояние и пробыть в нем продолжительное время. Или вообще не выйти.

— Он выкарабкается.

— ...Марта,.. что ты задумала?

— Ничего, — вздохнула я. — Мне пора на работу.

42. Аферистка

— Я не тянула тебя за язык. — я смотрела в спину хмурому подельнику, пока он грузил пакеты с вещами в машину.

— Марат очнётся и убьет меня! — Егор с психом захлопнул багажник и взял из моих рук мольберт.

— Так мы с тобой сейчас делаем все возможное, чтобы он очнулся! — усмехаюсь, глядя в прищуренные глаза. — Если боишься, просто подбрось меня, я что-нибудь придумаю сама.

— У тебя, блять, в мешках сто миллионов наличными! — прошипел Егор, наклоняясь. — Как я тебя просто подброшу? На метро с ними поедешь?

— Да, часть надо убрать в сейф к Марату. Иначе очень тяжело. Не знала, что деньги столько весят!

— Блять, о чем ты думаешь?! — взвыл в ладони Егор. — Ты продала квартиру в два раза дешевле рынка!

— Не в два. Но сильно дешевле, да. Зато одним днём. — я устало вздохнула. — Ну, а что мне ещё оставалось, Егор? Смотреть, как Марата… убьют? Да он же уникального ума человек! Его в красную книгу впору заносить!

— Марта! — Егор прикурил сигарету и затянулся. — Он, блин, тебя от всего обезопасить пытался, жизнь твою наладить, а ты за один день все обратно вернула!.. Тебя тоже можно в какую-нибудь книгу занести! Самых глупых поступков! Где ты жить будешь?

Я отмахнулась, беззаботно улыбаясь.

— Вообще за меня не переживай. У меня много друзей.

— Блин… нет, давай у меня перекантуешься… Не хоромы, конечно, как у Марата, а однушка бабкина, но не подеремся уж, я думаю. Диван у меня запасной есть.

— Пусть мои вещи у тебя побудут, хорошо? А дальше разберемся.

***

— Тебя посадят. — обречённо и нервно рассмеялся Егор, паркуясь возле ЗАГСа.

— Все будет нормально… — я взяла сумку и поежилась. — Но, если приедет ОМОН, меня не жди.

Зайдя в кабинет к женщине, которая уже была мне знакома по разводу с Толиком, я села напротив неё за стол и тяжело сглотнула. Если она меня сдаст или пошлет, то, считай, все пропало.

— Здравствуйте. Мне нужна ваша помощь. Если вы прочитали мою записку…

— Это вы ее написали? — усмехнулась женщина. — Если бы я не знала, что Марат Александрович реально в коме, я бы вам не поверила.

— Помогите мне, пожалуйста, — я закусила губу и сцепила пальцы в замок, пытаясь унять дрожь и сдержать слезы, но они все равно сорвались с ресниц. — Я не смогла придумать других вариантов.

— Вы… понимаете, что тот вариант, что вы предлагаете, — блеф чистой воды. Вас при желании пробьют через пятнадцать минут.

— Я понимаю. Только… это если люди заинтересованы пробить меня. А если нет, то им просто достаточно бумаги. Конечно,.. было бы лучше прям по-настоящему.

— Нет, вы с ума сошли! Это уже совсем другая статья, за которую “условно” вряд ли дадут. — Женщина побарабанила пальцами по столу. — Я тут набрала на мониторе свидетельство о браке. Осталось только распечатать и поставить печать. Она в верхнем ящике… Но мне очень срочно нужно отойти. Покараульте, пожалуйста, чтобы никто не изменил имя с фамилией, например. А то мне придется уничтожить бланк и печатать все заново. Хорошо?

Я быстро закивала, вытирая мокрый нос.

— Конечно!.. Я там в туалете пакет забыла. Может, захватите заодно?

— Марат Александрович много кому помогал. Мне в том числе. Так что, сами свой пакет заберёте, ладно?.. Я выйду таблетку выпью, а то что-то голова болит.

Как только дверь захлопнулась, я вскочила со своего кресла и рухнула за стол работницы.

Каренин Марат Александрович… Мой паспорт. Быстрее, быстрее!.. В печать. Верхний ящик стола… Мастичная печать. Подпись я подсмотрю со своего свидетельства о разводе…

Уф!!!

Я закрыла ящик стола, пихнула бланк в сумку и выскочила из кабинета. Пришлось завернуть в туалет, чтобы забрать припрятанные деньги.

Не взяла — и хорошо. Это ещё несколько дней реанимации.

— Егор! — Я упала на сидение и счастливо улыбнулась. — Теперь в больницу, быстрее!

Егор уверенно вел машину, я ерзала и подпрыгивала от нетерпения.

— Блин, такой настрой у тебя боевой, будто ты ежедневно аферы проворачиваешь!

— Ну, давай, ты ещё что-нибудь мне по этому поводу предъяви! — я укоризненно покачала головой.

— Да я же без претензий! Просто… блять! — Егор слишком резко переключился на дорогу.

— Что? — Я напряглась.

— Мне кажется, нас пасут.

— Так! — подпрыгнула я, оборачиваясь. — Оторвись. Это ОМОН?

— Не пались, Марта! — сквозь зубы прошипел Егор, плавно лавируя между машин. — Да нет, похоже, ФСБ… Пиздец. Помогли Марату.

Я закурила и зажмурилась.

— Слил кто-то… Слушай меня внимательно, Егор. Притянуть могут только меня. Ты со мной нянчишься по приказу Марата. Я сказала, вывезти вещи из квартиры — ты вывез. Потом сказала заехать в офис. Потом в ЗАГС. У меня развод с мужем, ты ничего не знал и вопросов не задавал. Что было в мешке — не видел. Понял?

— То есть, всех собак повесить на тебя? Заебись “мужской поступок”!

— Егор! Ты можешь меня дослушать?! Мне ничего не сделают, им даже предъявить нечего. Но, мне нужно выиграть время! Оторвись, высади меня незаметно и уведи их. Когда повяжут, ты — ничего не знаешь. Уже вечереет. Мне нужно успеть до окончания рабочего дня заключить договор с клиникой. Это все, что требуется. Потом я их повожу за нос немного, чтобы они сразу не поняли, что документ недействительный. А потом они пробьют все, увидят, что свидетельство не настоящее и я никаких махинаций с финансами Марата не проводила, да и отпустят всех. Нервы помотают только.