Всадник на белом коне. Трилогия (СИ) - Морозевич Юрий В. - Страница 23

— Вот еще один интересный снимок, — сказал Итан. — Думаю, вам понравится.

Его лицо снова исчезло, заместившись изображением буро-рыжей марсианской равнины, снятой, по-видимому, с огромной высоты. Фрэд мгновенно узнал гигантский конус горы Олимп в правой части экрана. А левее него... Светлое овальное, почти круглое, образование, целиком накрывшее равнину Элизиум с одноименной горой, Амазонию и большую часть Аркадии. Вызывавшее устойчивую ассоциацию с растекшимся по поверхности не до конца пропеченным блином. Даже точки лопнувших пузырьков просматривались на редкость отчетливо. Из-за своих непомерных размеров явление выглядело абсолютно нереальным.

— Узнал? — лицо Итана вернулось на экран. — Снимок с Фобоса. Темпор-объект во всей красе, точно такой же, как на Япете, только существенно больше. Ага, вижу, что узнал. Вот и местный магистр Ордена с первого же взгляда понял, с чем теперь придется иметь дело. А уж когда до него дойдет информация о вас... а она обязательно дойдет...

Итан безнадежно махнул рукой.

— Что ты предлагаешь? — спросил Фрэд.

Лицо на экране приобрело задумчивое выражение. Несколько мгновений истекли в тяжком молчании, а потом Итан сказал:

— Ничего не могу придумать. Но одно я знаю точно. В город вас не пустят, даже если удастся разобраться с барьером, в котором завяз аэр с вашими коллегами. И это еще в лучшем случае.

— А в худшем? — спросил Фрэд. Так, исключительно для проформы. Ответ он прекрасно знал.

Итан промолчал и отвел взгляд.

— Ладно, — сказал Фрэд. — Попробуем посидеть тихо. А ты... В общем, держи нас в курсе.

Итан кивнул и исчез с экрана.

В кресле едва слышно всхлипнула Алина.

Стрельба по живой мишени

Молчание явно затянулось. Фрэд, дежуривший у пульта, с растущим беспокойством поглядывал в сторону Алины, расположившейся в кресле у самого окна. Девушка неотрывно глядела в белую облачную муть и не выказывала никакого желания к дальнейшему общению.

«Столько событий разом, — сочувственно думал бывший пилот и несостоявшийся десантник. — Не всякий выдержит. Что ни говори, а она у нас просто молодец, другая на ее месте уже давно закатила бы истерику. А Алина всего лишь сидит тихо, словно мышка, и глядит в клубящуюся стену так, словно там ей демонстрируют нечто невероятно захватывающее и интересное. Прямиком из концертного зала где-нибудь в Лоуэлл-сити. Вот только меня столь невероятное спокойствие отчего-то не только не радует, а совсем даже наоборот. Что-то неестественное просматривается в полном отсутствии реакции на внезапно вскрывшуюся до крайности неприятную истину. Как бы не сорвалась и не натворила непоправимого...»

— Ты как? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно естественнее.

Девушка даже не пошевелилась, хотя было очевидно, что она прекрасно расслышала вопрос.

«Совсем плохо,» — подумал Фрэд.

Он подавил тяжкий вздох и поднялся с кресла.

— Я в порядке, — вдруг произнесла Алина на удивление ровным голосом. — Не волнуйся, истерики не будет.

«Что ж, успокоила, — Фрэд вздохнул с облегчением. — Похоже, она действительно держит себя в руках. А что до ее молчания... Настроение и в самом деле такое, что хоть прямо в петлю. Я бы и сам сейчас предпочел никого не видеть и не слышать. И без того тошно. Но, к сожалению, уединение в нашем положении — непозволительная роскошь. Вернее, гарантированный способ сойти с ума.»

Он решительно подтащил второе кресло поближе к окну и устроился рядом с Алиной.

«Предаваться унынию, так уж вместе.»

— Я не хочу провести остаток жизни в полном одиночестве на этой долбаной буровой, — внезапно сказала она, не поворачивая головы. — Скажи, они вправду за нами не прилетят?

«В одиночестве... — подумал Фрэд. — А я, стало быть, уже не в счет? Ладно, можешь не волноваться, досаждать тебе я намереваюсь не слишком долго. Просто потому, что на отпущенную экзотам многосотлетнюю жизнь здесь попросту не хватит ни воздуха, ни продуктов. Все закончится гораздо раньше.»

— Думаю, нет, не прилетят, — ответил он. — Ты же сама видела... барьер... Скорее всего, он полностью изолирует темпор-объект от внешнего мира. Трудно предположить, будто его воздвигли исключительно для того, чтобы помешать Кевину Янгу добраться до Лоуэлл-сити. Так что расслабься: до тех пор, пока светлые головы не придумают, как его снять или обойти, мы остаемся в абсолютной недосягаемости как для гипотетических спасателей, так и для адептов Ордена, что гораздо важнее.

Алина снова надолго замолчала. Лицо ее напоминало застывшую, хотя и удивительно прекрасную, маску.

— Не вижу разницы, — наконец, сказала она.

— Я тоже. За исключением того, что Орден, если верить словам Итана, вполне способен устроить нам нечто вроде обычного несчастного случая, в результате которого парочка новоявленных экзотов, увы, благополучно переместится в мир иной. Чтобы возродиться когда-нибудь в светлом и чистом облике, не замутненном печатью мрачного и коварного Внеземелья.

— Издеваешься? — она буравила его сердитым взглядом огромных карих глаз.

«Наконец-то, хоть какие-то эмоции, — подумал Фрэд. — Еще на один шаг дальше от безумия.»

— Что ты? Даже и не думал.

— Ты вправду считаешь, что они способны с нами покончить? — настаивала она. — По-наглому, на виду у всего мира?

— Так считаю не я, а Итан. Правда, я с ним полностью согласен.

— Черт бы побрал вас обоих! — она с силой стукнула рукой по подлокотнику и снова отвернулась к окну.

— А мы-то здесь при чем? — пожал плечами Фрэд. — Скажи спасибо Ордену.

— Надо будет — скажу! — ощетинилась Алина. — Нагнали тут страху... А вот мне, как ни странно, Орден ничего плохого не сделал. За исключением того, что еще на школьной скамье основательно забил голову дурацкими идеями насчет всяких астралов, переселения душ и прочей чертовщины.

Она замолчала, а затем, криво усмехнувшись, добавила:

— Надо же... чисто умозрительные концепции преподносились, словно твердо установленная истина, не требующая доказательств. Представляешь, кое-что я даже запомнила. «Наступит время, когда наиболее достойные представители человечества помчатся в Будущее, оседлав магических белых коней Лун-та», — иронически продекламировала она. — Тьфу! Никто в нашем классе всерьез их не воспринимал.

— Что еще за кони такие? — полюбопытствовал Фрэд. — Никогда ничего подобного не слышал.

— А... — отмахнулась Алина. — Какая-то очередная доктрина одного из новоявленных философских течений. Думаешь, я сама хоть что-то понимаю? Помню, постоянно твердили о недавнем открытии какого-то солитона... обратного времени, если не ошибаюсь. Который, якобы, подтверждает высказанную ранее идею единства прошлого, настоящего и будущего.

— Чего-чего? — изумился Фрэд.

— Ну... как бы тебе попроще... В общем, смысл в том, что события, которые только произойдут когда-то в будущем, способны влиять на наше настоящее. А возможно, и прошлое. Вроде бы, как-то так...

— Ничего не понял. По-моему, это шизофрения.

Девушка взглянула на растерянную физиономию собеседника и, не выдержав, прыснула в кулак. Последние остатки недавней меланхолии бесследно растворились в пространстве.

«Хоть какая-то польза от высокоинтеллектуальной ученой беседы», — подумал Фрэд.

— Посмотрел бы ты сейчас на себя, — произнесла Алина. Девушке явно льстило осознание того, что ей известно нечто, недоступное пониманию обычного неподготовленного человека. — Зрелище что надо. А вообще-то, всю эту ахинею никто не понимает, так что не расстраивайся. По крайней мере, я так считаю. Включая магистра Ордена и прочих наставников, предстоятелей и эвархов. Только головы людям забивают всякой ерундой.

— Выходит, в твоем случае старания Ордена пропали втуне?

Алина разом посерьезнела и убежденно сказала:

— Кто-то верит в магических коней Лун-та. Кто-то в астралы и солитоны. Ну и пусть, это их право. А вот я стараюсь придерживаться научного подхода, поэтому духовные изыскания как ордена, так и прочих мистических школ представляются мне слишком умозрительными, не имеющими отношения к действительности. Эзотерика эзотерикой, однако не стоит смешивать ее с серьезной наукой... Ты ведь это хотел от меня услышать?