Всадник на белом коне. Трилогия (СИ) - Морозевич Юрий В. - Страница 108

— Я помню... — вдруг сказал Вит.

У него внезапно возникло ощущение, будто что-то щелкнуло в мозгу... какой-то условный переключатель, долгое время удерживавший плотину утраченных воспоминаний на прочном запоре. А потом неожиданно шлюзы распахнулись настежь, и наружу вырвался поток, грозящий захлестнуть с головой. Вит почувствовал себя пророком, которому вдруг открылась недоступная всем прочим истина. Он развернулся в кресле и взглянул на жену расширившимися глазами так, словно увидел ее впервые.

— Наталья... — он поднял руки и сжал пальцами виски, будто опасаясь, что голова сейчас расколется надвое. — Наталья Панкратовна Сестрорецкая...

— О, Боже!.. — на ее глаза вдруг навернулись слезы. — Ты и вправду вспомнил...

— Да... Кажется, да... — похоже, он и сам никак не мог поверить в снизошедшее на него озарение. — Получается, помогла твоя терапия...

Йола прижала к губам ладонь и беззвучно плакала от счастья.

— Спроси меня о чем-нибудь, — попросил он. — О чем-то таком, что я наверняка должен помнить, но забыл...

— Наша первая встреча, — ни секунды не сомневаясь, произнесла она.

— Да!.. Марс, Лоуэлл-сити... небольшое уютное кафе где-то на окраине, почти у самого купола... И музыка. Ненавязчивая, нежная, затрагивающая самые потаенные струны души... Я ее помню, представляешь? Ты сидела в полном одиночестве над нетронутым бокалом с каким-то разноцветным коктейлем и безучастно смотрела в бескрайнюю марсианскую пустыню за окном. И тогда я подошел и пригласил тебя на танец...

–...а я почему-то согласилась, хотя в тот момент больше всего мечтала об одиночестве... Но красавцу-мужчине, тактичному, обаятельному, уверенному в себе... невозможно было сопротивляться. И невозможно было не влюбиться... О, Вит! Все так и было...

Она расстегнула привязные ремни, выбралась из кресла, а затем склонилась к мужу, обняла за плечи и поцеловала. Единственное, чего она опасалась, так это того, что вернувшиеся воспоминания растают, словно дымка, и вновь канут в небытие.

— Я тогда переживала едва ли не самую значительную неудачу в своей жизни, — прошептала она. — Казалось, весь мир рухнул... Все потеряно, и теоретическая физика вообще не для таких как я... В тот момент меня одолевало острое желание бросить научную деятельность и заняться чем-нибудь более полезным. Невзирая на прошлые заслуги... А потому сидела в одиночестве и беззвучно рыдала о растраченном впустую времени... И тут словно ниоткуда возник ты и пригласил на танец. Причем сделал это настолько галантно и просто, что я не смогла отказать. Во мне вдруг снова проснулось желание жить и бороться за свою мечту... я почувствовала себя кому-то нужной.

— Я помню, — снова повторил Вит. — Кажется, я и в самом деле помню.

Йола снова поцеловала его, а затем отпустила и вернулась в пилотское кресло.

— Теперь все будет хорошо, — сказала она. — Я в это верю.

«Мне бы твою уверенность, — подумал Вит. — Вопрос в том, когда будет и кому именно. Трудно сохранять оптимизм, когда на хвосте упорно висят какие-то злобные преследователи, горящие желанием если не окончательно покончить с постоянно ускользающим беглецом, то наверняка причинить ему массу неприятностей.»

Йола почувствовала смену его настроения и, бросив взгляд на навигатор, произнесла:

— Все в порядке, скоро будем на месте. Еще каких-то полчаса.

Вит, все еще не опомнившийся окончательно после внезапного обретения собственной личности, машинально спросил:

— Так куда же мы все-таки летим?

— Я же сказала — в Александрию, — ответила Йола.

— А дальше? Я понял так, что Александрия — не конечный пункт маршрута.

— Верно. В аэропорту нас ожидает пересадка на самолет до Мадагаскара. Единственное место на Земле, где мы будем в относительной безопасности.

— Мадагаскар? — Вит, нахмурившись, попытался найти логику в подобном решении, не нашел и снова спросил:

— Почему именно Мадагаскар? Что в нем такого особенного? Я понимаю... остров где-то на краю света... Но ты же не думаешь всерьез, что моим таинственным недоброжелателям это обстоятельство хоть сколько-нибудь помешает? Откуда такая уверенность в нашей безопасности?

Йола настолько серьезно посмотрела на него, что Вит сразу понял: ответ ему может не понравиться.

— На острове находится официальное представительство грагалов на Земле, — неохотно пояснила она. — Кто такие грагалы, объяснять надо?

— Думаю, нет. Если не ошибаюсь, это те самые изгои, которых наши предки выдворили за пределы планеты? А потом вообще из солнечной системы... Так ведь?.. Нелюди, насколько мне известно...

— Кто внушил тебе такую чушь? — возмутилась Йола. — Грагалы — такие же люди, только...

— Только?..

— С расширенным спектром способностей. Можно и так сказать. Галактическая ветвь человечества... В любом случае, у нас с землянами одни предки.

— У нас?! — такого Вит все-таки не ожидал.

«Кажется, время неприятных сюрпризов только-только началось, — в замешательстве думал он. — Где взять силы, чтобы выдержать жуткий навал откровений, обрушившийся на меня за последние несколько суток? Проблема двойников, как-то связанная с загадкой моего происхождения... открытый кем-то неизвестным сезон охоты... Флора... а еще Глаз Агарты и Белый Всадник... И вдобавок ко всему Йола...»

Он смотрел на жену широко раскрытыми глазами, не в силах поверить очевидному. В одну секунду она превратилась для него в какое-то сверхестественное существо, недоступное пониманию обычного смертного.

«Уж лучше бы какая-нибудь заурядная ведьма. Баба-Яга... кикимора... Василиса премудрая, в конце концов... кто угодно, только не грагал.»

Он вдруг вспомнил, как в Пинском экзархате в пору его молодости мамаши пугали малолетних отпрысков рассказами о жутких чудовищах в человеческом обличье. О грагалах... нелюдях, исторгнутых мрачными безднами Дальнего Внеземелья. Правда, в те времена их по старинке еще называли экзотами...

— Наконец-то дошло, — Йола горько усмехнулась. — Мог бы и раньше догадаться. Ну же, напряги извилины... Вспомни мои усилия по разблокированию твоей памяти... массовый гипноз в Зоне мониторинга... Надо же умудриться до сих пор не замечать очевидного.

— Так ты...

— Ну да, я не землянка, — устало произнесла Йола. — Моя родина — Новастра. Это что-то меняет?

Вит долго молчал, приходя в себя.

— Нет, — твердо сказал он. — Не меняет. Я люблю тебя по-прежнему, кем бы ты ни была. Можешь стать Царевной-лебедью или Царевной-лягушкой... как тебе больше по вкусу. А для меня ты навсегда останешься Йолой... моей Йолой...

— Может быть, Натальей? — лукаво прищурившись, спросила она.

— Может быть. Но Йола мне нравится больше.

— Согласна и на то, и на другое.

Вит снова умолк, собираясь с мыслями, а потом спросил:

— Слушай, а что мы забыли у... э-э... твоих соплеменников?

— Все очень просто. Ни один из террористов не посмеет осуществить налет на резиденцию грагалов. Даже твои преследователи.

— А, собственно, почему? — пожал плечами Вит. — Не постеснялись же они разрушить Зону мониторинга.

Йола загадочно усмехнулась:

— Поверь, нам есть чем себя защитить.

Вит промолчал. Отчего-то он не испытывал подобной уверенности. Видимо, события последних дней приучили его не слишком доверять заверениям в полной безопасности. Бандитские налеты на концерн «Артемида» и Зону мониторинга служили убедительным тому подтверждением. Но, с другой стороны, — грагалы...

Далеко впереди вдруг показались огни крупного города. Йола сверилась с показаниями навигатора и уверенно произнесла:

— Александрия. А чуть дальше — аэропорт Борг эль-Араб. Нам туда.

Аэропорт Борг эль-Араб встретил беглецов обычным многолюдьем и деловой суетой. Вит, подсознательно ожидавший повторения истории с Куябой, был приятно удивлен: никаких толп, штурмующих билетные кассы, никаких полицейских кордонов... все чинно-благородно, как и положено любому уважающему себя крупному транспортному узлу. Единственное, что поразило его — весьма однородный состав пассажиров: высокие темноволосые бородачи с горящими глазами и огромное количество закутанных в черное по самые брови женщин. Количество малолетних детей вообще не поддавалось никакому исчислению. Впрочем, вели они себя на удивление благопристойно: ни шумных игр, ни беготни по залу ожидания, ни громких криков... Быстро создалось впечатление, что все, — и дети, и взрослые — находятся в состоянии ожидания крутых перемен в своей жизни.