Всадник на белом коне. Трилогия (СИ) - Морозевич Юрий В. - Страница 103

— Хайрулла предложил сотрудничество...

— Ну? А ты?

–...в качестве подопытного кролика, — мрачно закончил Вит. — Ответ нужно дать завтра.

— Они там что, совсем оборзели! — возмутился Алексей. — Подумать только... хватают людей на дороге, волокут куда-то в преисподнюю... так еще и опыты свои поганые намерены на нас ставить! Не-ет, мы люди, Вит, а не какие-то подопытные животные, так им и скажи! Сотрудничество... — он состроил самую презрительную гримасу, на которую оказался способен. — Пусть идут с таким сотрудничеством знаешь куда?!.

— Не волнуйся, тебя никто не тронет, — Вит криво усмехнулся. — Желтолицый же популярно все объяснил... А вот ко мне отношение особое. Дело в том, что я, как выясняется, не совсем человек...

Алексей так и застыл, не донеся печенье до рта. Несколько секунд он молча всматривался в бывшего пассажира, а ныне соседа по комнате, а потом медленно опустил руку на стол и произнес:

— Ничего лучше не мог придумать? Это они тебе мозги промыли?

— Это не шутка, Алексей. Дело в том, что я видел собственными глазами... да и разговор потом поимел весьма примечательный.

— Ну-ка, ну-ка, выкладывай, что ты там поимел...

Вит собрался с духом и вывалил все как есть: и про загадочное озеро, и про двойников... и про то, как неожиданно повстречался сам с собой... и про внезапно объявившуюся жену... Про одно лишь умолчал: про Белого Всадника, к которому явно питал повышенный интерес хозяин Зоны.

— Ну и дела... — произнес Алексей, едва Вит умолк. — Расскажи такое кто другой, ни за что не поверил бы...

— Почему? Я что, и в этом смысле уникальный?

— Нет... то есть да. А, черт! Не знаю... Просто пару раз довелось общаться с Виталием Петричевым... там, в Пинском экзархате. Не скажу, что у нас было близкое знакомство, нет... Но все-таки перекинулись несколькими словами.

— Ничего не помню...

— Еще в стамбульском иглопорте стало понятно, что с памятью у тебя большие проблемы... Потому как меня ты тогда вообще не узнал. Признаться, я тебя тоже, хотя мы не виделись всего каких-то несколько месяцев. Изменился ты просто поразительно... даже не внешне, нет! Хотя, и это, конечно. Скорее, внутренне... словно бы совсем другой человек стал. Теперь-то все очевидно...

— Что тебе очевидно? — раздраженно спросил Вит.

— Что вас стало двое, — пожал плечами Алексей. — И я, похоже, знаком с обоими.

Вит замолк и плотно сжал губы, угрюмо поглядывая на собеседника. Словно тот оказался виновен во всех его бедах. Потом вдруг спросил:

— Скажи, а жену мою ты знал?

— Флору? Знал, конечно... примерно, как тебя. Красивая женщина. На свадебной церемонии аж светилась от счастья...

— Черт! — с досадой произнес Вит. — Слушай... Расскажи все, что знаешь, о моей женитьбе... прошу... Ты же видишь, что у меня память дырявая, как дуршлаг!

— Да что я могу знать! — нахмурился Алексей. — У нас в экзархате вообще-то не принято совать нос в чужие дела.

— Прошу... Хоть слухи, хоть сплетни... что-нибудь...

Алексей глубоко задумался, потирая лоб, а потом произнес:

— Ладно. Месяцев восемь... а может, девять назад прошел слух, что ты нашел какую-то интересную работу за пределами экзархата. Никто особо не удивился... И в самом деле, какой интерес физику с твоей квалификацией просиживать штаны в ничем не примечательном захолустье? Никакого простора для профессиональной самореализации. В общем, уехал ты, как все считали, навсегда... вот только вернулся через месяц-полтора... совсем другим человеком. Более внимательным к окружающим, доброжелательным, что ли... Все тут же решили, что смена обстановки на тебя повлияла исключительно благотворно. Словом, грех в такого не влюбиться. Вот Флора и того... влюбилась. А скоро и свадьбу сыграли... сам экзарх вас благословил. Только недолго длилось семейное счастье: где-то через неделю после церемонии ты снова исчез. Сплетен тогда поползло... ужас! А бедная Флора стиснула зубы и отправилась на поиски. Ну и, как я понимаю, нашла в этой треклятой Зоне того, первого... Все! Ничего больше не знаю!

— Спасибо, — устало произнес Вит. — Похоже на правду. Именно так оно и было.

— Что собираешься делать? — спросил Алексей после недолгого молчания.

— Ума не приложу. Противно на душе, слов нет...

— Зато я знаю. Ложись-ка ты, брат, спать, пока твои мозги окончательно не вскипели.

— Ты что? В такую рань?

— Ничего. У тебя был трудный день. Знаешь, как говорят: «Утро вечера мудренее»...

— Ага. «Натощак дурак умнее».

— Вот именно.

Вит бросил взгляд на усиленное ажурной решеткой окно.

Темно, хоть глаз выколи... А совсем недавно казалось, что день в самом разгаре. Видимо, здесь, на юге, ночь именно так и приходит... внезапно, словно одним движением накрывает окружающий мир тонким непрозрачным покрывалом, расшитым яркими бисеринками звезд. Прав Алексей, пора баиньки... Главное, чтобы сон пришел, самый обычный нормальный сон, а не этот... «восточный».

Вит послушно улегся на кушетку и прикрыл глаза. Собрат по несчастью заботливо выключил верхний свет, оставив лишь тускло светящуюся панель в районе кухни, и тоже занял свое место у стены. Несколько минут царила полная тишина, а затем до слуха Вита донеслось какое-то невнятное мурлыканье. Он удивленно повернул голову, не сразу поняв, что происходит. Алексей лежал на спине и тихо напевал себе под нос.

— Ты что? — удивленно спросил Вит.

Звуки стихли.

— Ничего, — сказал Алексей. — Всего лишь ноктюрн. Понимаешь, перед сном я всегда принимаю хотя бы один ноктюрн.

— Хм... Ночная песнь... Ты что, любишь музыкальную эротику?

— Да какая тут к хлюпу эротика! Как правило, я хорошо засыпаю под негромкие звуки фортепиано. Ты видишь где-нибудь здесь фортепиано?.. Вот, и я тоже. Так что приходится самому...

— А-а... Тогда советую исключить из своего постельного репертуара Моцарта и Шопена.

— Это почему? Имеешь что-то против классики?

— Нет. Просто окончания музыкальных фраз у того и другого по своей интимности слишком напоминают прощальные поцелуи влюбленных. Лучше возьми что-нибудь более современное.

— Ага... попробую, — Алексей повернулся на бок и долго устраивался под скрежет, скрип и перезвон матрасных пружин. — Если Большого Хлюпа не будет, тогда выспимся.

— Что за хлюп такой? — равнодушно спросил Вит. — Большой, малый... Местная разновидность нечистой силы?

— Если бы. С нечистой силой мы бы знали, как себя вести... Нет, брат Петрич, это просто такое явление... Ну... звук такой, что ли...

— Чрезмерно громкий?

— Н-н-ет... Но мощный, я бы сказал. Такое впечатление, будто что-то ка-ак хлюпнет изо всей силы! Душа в пятки уходит... Человека всего пробирает, до мозга костей достает...

— Где?

— Что где?

— Хлюпает где? В реке? В болоте? В лесу? В избе девидеры? В ясном небе? В пасмурном?.. Где?

— Ну... вокруг. Везде. Во всей Вселенной. Даже коровы в стойлах начинают громко мычать.

— А-а... Млечный Путь, стало быть, тоже, — недоверчиво усмехнулся Вит. — Спокойной ночи.

Пружины матраса на соседней койке протестующе скрипнули.

— Петрич, — окликнул его Алексей. — Я про хлюпы ведь не шучу. Нет...

— Да?

— Нет... то есть — да, не шучу. У нас в Пинском экзархате про хлюпы все знают, любого спроси.

— Если выберемся отсюда, спрошу, — Вит нащупал над изголовьем раковину бра. В ладони тут же вспыхнул показавшийся удивительно ярким свет. — Что же раньше молчал?

— А кто меня спрашивал? — Алексей вдруг приподнялся на локте и взглянул на соседа, озабоченно сдвинув брови к переносице. — Сегодня четверг?

Вит сухо подтвердил:

— Сегодня четверг. По староземному календарю — тридцатое сентября две тысячи триста девяносто седьмого года. И что же?

Лицо Алексея исказила страдальческая гримаса.

— Ну вот, — обреченно сказал он. — Значит, не выспимся. В этом месяце Большой Хлюп бывал исключительно по четвергам.