(Не) родная мама. Она - мой смысл жизни (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 34

Он помогал мне, этого не отнять. Взял на работу женщину с ребёнком, который только начал ходить в садик. Я часто уходила на больничные, пропадала неделями, но он не увольнял меня, считая ценным сотрудником.

Сначала всё было строго, по правилам. Артур был сдержан, холоден, в нём не было той язвительности, что сейчас. Но однажды всё изменилось. Мать-одиночка в Питере без работы — всегда на грани. После развода я по глупости отказалась от всего: ни квартиры, ни украшений, ничего. Потом пожалела, когда пришлось продать машину, чтобы прожить хотя бы год. Дети — дорогое удовольствие, как и аренда жилья. Но я ни разу не пожалела о своём выборе, наслаждаясь каждым днём материнства.

Я пыталась работать удалённо, бралась за репетиторство, но денег едва хватало, а долги росли. Казалось бы, позвони бывшему мужу, попроси помощи — но я была слишком горда. Просить у того, кто предал тебя, разрушил семью? Нет уж.

Когда дочь пошла в сад, я устроилась к Артуру. Первый год работы помог мне выбраться из долговой ямы. Жизнь стала спокойнее… до того самого момента, который всё изменил. Я доверилась ему — и зря. Мою благодарность он принял за интерес.

— Что значит «хватит», Арина? — его взгляд становится ледяным, радость исчезает, сменяясь злостью. Брови хмурятся, челюсть сжимается, губы превращаются в тонкую линию. Вот он — настоящий Артур. — Я не прощаю предательства. Особенно от женщин.

Он сильнее прижимает меня к стене, дыхание становится тяжелым, почти звериным.

— Я вас не предавала. Я просто пошла дальше, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. Почему в коридоре так пусто? Ни души, как будто все гости вымерли.

— Сбежала от меня, — шипит он.

— Ты принуждал меня спать с тобой! И шантажировал моим ребёнком! — не выдерживая, взрываюсь. Хочется продолжить эту гневную тираду, но чтобы я не сказала — он пропустим мимо ушей. Или выкрутит всё в свою сторону. Как делает это сейчас.

— Я предлагал варианты заработать деньжат, чтобы хватало на дочь. По дружбе.

— Странное у тебя понятие о дружбе, тебе не кажется?

Он сам так называл наши взаимоотношения. До тех пор, пока не стал требовать с меня «благодарность за поддержку» — в виде постели.

А когда я отказала, он пригрозил. Причём не работой, а дочерью.

Это было словно удар под дых. Я видела, как он относился к Насте, как пытался сдружиться, дарил нам подарки. Я думала, это просто жалость. Но нет — это был стратегический ход, попытка расположить к себе ребёнка.

Но я не подпустила его.

— Когда тебя предают, уже ничего не кажется странным.

Я изо всех сил стараюсь сохранить самообладание, но внутри всё дрожит.

Обычный отказ он воспринял как оскорбление своего эго. И теперь я должна страдать из-за этого?

— Поэтому… Я здесь. Ты заплатишь за потраченное мной время. И за долг, который так и не вернула.

— Какой ещё долг?.. Я всё отдала!

— Нет, дорогуша, — его голос холоден, как лёд. — Не уверен. Незадолго до того, как моя помощница исчезла, из моего кабинета пропали деньги. Доступ был только у меня… и у тебя.

— Я ничего не брала!

— А мне это неважно. Всё, чего я сейчас хочу, — сжать твою тонкую шею, затащить в номер и хорошенько от...

Я замираю. В этот момент на плечо Артура вдруг ложится чья-то рука. Она резко разворачивает его от меня, заставляя бывшего босса выпустить мои запястья из пальцев.

Ничего не понимаю…

Перевожу взгляд в сторону и едва не вскрикиваю, когда взявшийся из ниоткуда Пятницкий молниеносно поворачивает к себе Аверинцева и коротким, хлёстким ударом бьёт его по челюсти.

Глава 36. Август

Время обеда, а Арина снова меня игнорирует.

Иногда хочется просто взять и силком утащить её, закинув на плечо, как мешок. Но я ведь не варвар. Да и только хуже сделаю. Женщины — существа невыносимые!

Но что-то предпринимать всё равно нужно, иначе так и будем топтаться на месте, не двигаясь ни вперёд, ни назад.

Я потираю подбородок и откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Бывшая жена даже с дочкой видеться не даёт! Нет, она не запрещает, но и возможности не предоставляет. Как пробиться к ним? Только если идти напролом. Но и так нельзя — только всё испорчу. Значит, остаётся хитрость.

Хм, девочки ведь сейчас в игровой комнате?

В голове щёлкает — идея! Я резко встаю с кресла.

Точно, отличный шанс.

Не помню, как добираюсь до игровой комнаты — будто ноги сами несут. Вижу девочек. Играют, не замечая никого вокруг. Радуются, смеются, и ведут себя так весело, непринужденно, без напряжения. Не то что у нас с Ариной.

— Мелочь, — зову их нежно.

Обе синхронно оборачиваются, и я не могу сдержать улыбку.

— Папа! — голосит моя кроха.

— Дядя Август! — официально зовёт вторая. Пора бы стереть с лица земли этот «дядя Август».

— Время обеда. Пошли есть, — машу головой в сторону.

— О, я хочу кушать! — Маша срывается с места и летит ко мне. Но стопорится на полпути. — Насть, пошли!

Но малышка не спешит. Она остаётся стоять, неуверенно теребя подол своего сарафана, взгляд опущен, в глазах — тень сомнения.

— Я не могу, — тихо, с грустью, но удивительной рассудительностью говорит она. — Мама придёт и не найдёт меня. Мама будет волноваться и плакать.

— Мы её предупредим, — мягко утешаю я. — По пути позвоню твоей маме, скажу, что забрал тебя. Хорошо?

Настя всё ещё колеблется. Такая послушная… Не уходит с незнакомыми дядями — это радует и одновременно обижает. Она ведь не знает, что я её папа.

— Точно? — с надеждой поднимает на меня глаза.

— Я не обманываю детей, — твёрдо отвечаю.

— Папа никогда меня не обманывал! — вступается за меня Маша и хватает сестрёнку за руку. — Пошли!

Настя не успевает и подумать, как мой маленький вихрь уже решает всё за неё — тянет к выходу, и Настя, неохотно, но послушно идёт следом.

Беру Машу за ладошку, параллельно предупреждаю Лиду, смотрящую за детьми, что забираю обеих. Пусть скажет Арине, если та появится. Но всё равно звоню бывшей жене — телефон молчит. Ещё раз — и снова тишина.

Нервно. Внутри всё сжимается, затылок будто жжёт тревогой. Чувствую: что-то не так.

— Девочки, пообедаем у нас дома? Закажем еду в номер, — задумчиво спрашиваю по пути обратно.

— О, давай! — радостно соглашается Маша. Настя скромно кивает, и я веду их в наши апартаменты.

Быстро заказываю еду из ресторана, прошу девочек спокойно посидеть. Просить об этом двух маленьких шкод — дело почти безнадёжное, но сейчас меня больше волнует бывшая жена.

Звоню Наталье — узнаю, что Арина забыла телефон в кабинете. Волнение немного отпускает, но не до конца.

А вдруг Лиза тут замешана? Я не видел её эти дни, но знаю — она где-то на территории отеля. С того дня мы не общались, она лишь пару раз заходила в номер — я понял это по её вещам, которые исчезали, пока нас не было дома.

Видеть меня она не хочет, но мне плевать.

Внутри всё кипит — тревога, злость, беспокойство. Но я держу себя в руках.

Куда подевалась эта невыносимая женщина?

На улице её никто не видел, в холле тоже пусто. Только что её искал какой-то новоприбывший гость. Сейчас она у него? Проверяю, куда он заселился. Ага, первый этаж, девятый номер.

Шагаю по коридору, напряжённо вслушиваясь в тишину. Нахожу нужную дверь, но не успеваю постучать — за углом раздаётся угрожающий мужской голос:

— Поэтому… Я здесь. Ты заплатишь за потраченное мной время. И за долг, который так и не вернула.

Я хмурюсь, пытаясь осмыслить услышанное. Что за чёрт? Криминальные разборки в моём отеле?

— Какой ещё долг?.. Я всё отдала! — женский голос пронзает меня насквозь, будто окатывают ледяной водой. Внутри всё сжимается, холодеет.

Арина. Я узнаю её из тысячи.

— Нет, дорогуша. Не уверен. Незадолго до того, как моя помощница исчезла, из моего кабинета пропали деньги. Доступ был только у меня… и у тебя.