(Не) родная мама. Она - мой смысл жизни (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 28

— Отлично. Сейчас я чуть прибавлю газу. Не бойся, я рядом, помогаю тебе.

Настя снова серьёзно кивает, и мы медленно трогаемся с места. В этот момент я чувствую, как внутри разливается тепло — кажется, это и есть миссия любого отца: хотя бы раз показать своему ребёнку, как водить машину. Пусть это не настоящая машина, не та, на которой учат взрослых, но для неё это целое приключение. В детских глазах искрится настоящий восторг.

— Не бойся, расслабься, я держу, — тихо подбадриваю я.

Её маленькие плечики чуть опускаются, но она всё равно сжимает руль так крепко, что костяшки пальцев становятся белыми.

— Давай чуть в сторону, — говорю, аккуратно объезжая небольшую кочку. Но тут мы наезжаем на следующую, и Настя пугается, ойкает и отпускает руль, опуская взгляд вниз, будто боится, что это из-за неё. В этот момент мне хочется обнять её, прижать к себе и сказать, что всё хорошо, что я всегда рядом.

— Я неправильно ехала, да? — с тревогой в голосе спрашивает она, бросая на меня быстрый взгляд из-под длинных ресниц. И снова его виновато отводит.

— Нет, всё было хорошо, — мягко хвалю её, обнимая за хрупкие, почти невесомые плечики. Всегда раньше боялся касаться таких маленьких детей, опасаясь, что они могут рассыпаться от моей неуклюжей силы. Но с появлением дочери этот страх постепенно исчез, и теперь я с удивительным спокойствием прижимаю к себе своего... первенца, выходит?

— Хочешь ещё?

Она поднимает на меня сияющие глазки, в которых отражается детская жажда приключений.

— Хочу, — тихо, но уверенно отвечает она.

— Тогда дерзай, — улыбаюсь ей, не скрывая радости, и наблюдаю, как её маленькая ладошка с энтузиазмом хватается за руль. В этот момент она кажется мне невероятно взрослой и самостоятельной, хотя её пальчики всё ещё такие крошечные.

Мы аккуратно едем до фермы, и я невольно прислушиваюсь к тому, что происходит на заднем сиденье. Там Маша с Ариной тихонько переговариваются между собой, и в какой-то момент я отчетливо слышу голосок своей дочери, от которого чуть не вхожу в ступор:

— А может, станешь нашей мамой?

Глава 30. Арина

Крепче сжимаю Машу за ручку. Эти дурацкие гольф-кары! Хоть бы кто-нибудь позаботился о пассажирах — где, ну где здесь ремни безопасности?! Теперь сижу как на иголках, сердце колотится, переживаю за девочек. За Настю, которая, вцепившись в руль, изо всех сил старается справиться с управлением, и за Машу, сидящую рядом, с широко раскрытыми глазами, полными доверия.

— Не страшно? — спрашиваю малышку.

Скорость у нас небольшая, паниковать смысла нет, но за детей всё равно беспокойно.

— Неть, — воодушевлённо отвечает Маша, не солгав ни на каплю. Её голосок звучит так искренне, что я невольно улыбаюсь. — Я же с тобой. Мне с тобой не страшно, как и с папой.

И вдруг, совершенно неожиданно для меня, девочка подаётся вперёд и крепко обнимает меня, прижимаясь щекой к плечу, прикрывает глазки.

— Вы мне так нравитесь!

Одно предложение — и дыхание перехватывает.

Я понимаю, что под «вы» она имеет в виду меня и мою дочь. Это так трогательно, что хочется расплакаться и смеяться одновременно.

— Мы с Настей как сестрички, — хихикает Маша. — Я всегда сестричку хотела, но папа говорил, что не может. Для этого нужна любимая, а у него её нет.

Последние слова она почти шепчет, будто боится, что кто-то услышит её маленькую тайну.

А как же его мегера? Разве между ними нет любви? А мать его ребёнка? Лапшу на уши своей дочери вешаешь, Пятницкий.

— А может, станешь нашей мамой? — вдруг щебечет этот ангелочек, глядя на меня снизу вверх с такой надеждой, что у меня внутри всё тает. — Тогда у нас будет большая семья!

От этих слов сердце сжимается и одновременно наполняется теплом. Как же этому маленькому комочку хочется материнской, самой обыкновенной любви… Я уверена, Август хороший отец, это видно по его заботе и вниманию. Но ребёнку, особенно девочке, так нужна мама. И сейчас мне становится за неё невыносимо грустно, обидно до слёз… Я невольно прижимаю Машу к себе крепче, поглаживаю её по мягким, шелковистым волосам.

— Всё не так просто, крошка, — тихо говорю я, стараясь подобрать слова. — Между людьми должна быть любовь.

— Хм-м-м-м, — задумчиво тянет Маша, глядя куда-то в сторону. — Папа должен тебя полюбить? Папа сможет. Папа у меня всё умеет!

Я не могу сдержать улыбки, её наивность и вера в отца трогают до глубины души.

— Мне тоже надо любить твоего папу, — объясняю я мягко. — Но он мой начальник.

— Хм-м-м-м, — снова раздаётся её задумчивое мычание, она явно обдумывает услышанное.

— Лиза тоже на папу работает. Но она его любит! — находит Маша детский аргумент и тут же смущается, меняя мнение: — Наверное…

— О чём вы там болтаете? — доносится голос спереди. Прекрасно ведь все слышал, но переспрашивает! Мы находимся друг от друга совсем недалеко. Наоборот, я бы сказала, что тут тесновато. Или это ощущение создается из-за Августа с его широкими плечами? Настя чуть ли не под его подмышкой живёт — иначе бы вообще до руля не добралась бы.

— О своём, о женском, — бросаю ему, чтобы не подслушивал. — Следите за дочкой, пожалуйста.

— Не парься, мы в порядке.

Вроде бы всё действительно хорошо. Мы в безопасности, без криков и ссор доезжаем до фермы. На удивление, дорога заняла целых двадцать минут, но я совершенно не заметила, как пролетело время — всё ушло на волнение и разговоры с Машей.

После парковки девочки пулей вылетают из машины и бегут ко входу, смеются, оглядываются, поторапливают нас, и мне приходится ускорить шаг, чтобы не отставать. Но тут так красиво, солнечно и воздух чище, чем в отеле.

Путанные мысли тут же раскладываются по полочкам, тревога от сегодняшнего дня куда-то улетучивается, уступая место лёгкости.

Иногда отдых и вылазка, как эта, очень разгружает мозги.

Мы всей гурьбой вваливаемся на ферму, и одна из сотрудниц встречает нас с улыбкой, приглашая пройти внутрь. Она проводит нам небольшую экскурсию: показывает, где живут козочки, курочки, коровки. Вокруг пахнет свежим сеном, воздух наполнен тихим блеянием и кудахтаньем, а в стойлах уютно устроились животные. Их здесь не так много, как я представляла изначально — ферма небольшая, домашняя. Богатым продукция особо не нужна, только если не помешаны на всём здоровом и натуральном. Но эта маленькая ферма ни капли не разочаровала меня, наоборот, уютно.

Девочек особенно впечатлило всё увиденное, а Настя и вовсе не хотела уходить. Она с восторгом гладила козлёнка, смеялась, когда курица пыталась клюнуть её, и всё время задавала вопросы. Я смотрела на неё и не могла не улыбаться — как же редко я вижу её такой счастливой.

Но уже вечереет, небо медленно окрашивается в тёплые закатные тона, и, сев в гольф-кар, мы отправляемся обратно в отель. И в этот раз моя малышка снова сидит с отцом, прижавшись к нему плечом.

Я украдкой наблюдаю за ними, и сердце сжимается от странного чувства. Нет, я не ревную… Просто мне страшно. Август хочет сблизиться с дочерью, а я… Хочу ли я этого?

Не знаю. Мне радостно видеть Настю такой — любознательной, общительной, тянущейся к человеку. Она искренне радуется, а я… Я думаю о будущем.

Но могу же я на денечек откинуть все плохие мысли и просто наслаждаться днем, который мы проводим как обычная, хоть и неродная семья?

Когда мы приезжаем в отель, я стараюсь ни о чём не думать.

— Мы уже домой, да? — с грустью спрашивает моё чудо, глядя на меня снизу вверх.

— Нужно отдохнуть, солнышко. Ты разве не устала? — нежно улыбаюсь ей, убирая выбившуюся прядь с её лба.

— Устала, но… — она поникает, опускает плечи.

— Не переживай, — поддерживает её Август, присев перед ней на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Его голос мягкий, заботливый, и я вдруг ловлю себя на мысли, что мне приятно это видеть. — Ещё погуляем. Ты была в детском аквапарке?