(Не) родная мама. Она - мой смысл жизни (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 21

Глава 22. Август

Август

Призналась. Думал, будет юлить, врать, отрицать правду, но… созналась. Несмотря на то, что прекрасно понимает: теперь я не отступлю.

В голове всплывает образ Насти — маленькой, неуверенной, скромной девочки, почти копия моей дочери. Нет, не так. Она не копия. Она — моя кровь. Теперь сомнений не осталось.

Перед глазами встают сразу две маленькие девочки. Любимый ураган Маша — с озорной улыбкой и хитрым взглядом манипулятора, и одновременно родная и чужая Настя, скромно опускающая глаза в пол.

Вспоминаю её слова, и на губах появляется невольная улыбка. «Он такой большой и высокий!»

Ничего, скоро ты перестанешь бояться таких, как я. Дам тебе время привыкнуть ко мне. И никакие угрозы твоей матери мне не помешают.

— Август, — недовольно начинает Лиза, скрестив руки на груди. Взгляд острый, в голосе подозрение и раздражение. — А что вы здесь делали?

— Номер проверяли перед заселением, — коротко бросаю, прохожу мимо неё. Почему вообще должен оправдываться?

— А закрываться обязательно было? — летит в спину с упрёком. Шагаю дальше, бросая взгляд на часы. Дочь сегодня на домашнем аресте. Но ненадолго. Вчера я был категорически против того, чтобы она вообще выходила из дома, но теперь… Благодаря одной дочери я доберусь до второй. Через бывшую жену — не вариант. Она колючая, как ёж.

— Я рефлекторно, — отвечаю, захожу в лифт. Лиза семенит за мной, едва успевает в закрывающиеся двери. И тут до меня доходит: — А ты чего вообще в этом номере забыла?

— Я? — вскидывает брови, поправляет волосы, прижимает к себе папку. — То же, что и вы. Проверяла готовность номера.

— Это не твои обязанности.

— И не твои, Август, — парирует она.

— Ты чего с утра такая взъерошенная?

— Ничего, — бурчит себе под нос, отворачиваясь. Я улыбаюсь, забавляясь её реакцией, но на контакт не иду. Сейчас мне не до этого. И не знаю, когда будет время. Поиск матери для Маши откладывается на неопределённый срок. Может, навсегда. Сейчас мне нужно найти общий язык с Настей и Ариной. Со второй — сложнее всего. Особенно когда жена уверена, что я её предал.

А я сам не знаю, чёрт возьми. Помню, как пил с её сестрой, пока жена была в командировке в другом городе. Переживал за неё, решил расслабиться.

Расслабился, мать его. Утром проснулся в одной постели с Леной, но ничего не помнил. Уверен, что в здравом уме никогда бы не притронулся к другой женщине. У меня была любимая жена, с которой я хотел прожить всю жизнь. Но каждый раз, когда вспоминаю тот день и начинаю сомневаться в себе.

Переспали мы или нет? Знает только Лена, которая поджала хвост и сбежала после того случая. Впрочем, мне только лучше — не пришлось смотреть в глаза этой змее. Наворотили дел, теперь расхлёбываем.

— О чём задумался? — помощница касается моей руки, тянет на выход из лифта. Я даже не заметил, как мы приехали. Не скажу же, что думал о нас. И что будущего у нас, скорее всего, не будет. Надо бы разорвать эту связь прямо сейчас. Но вместо этого молча иду по коридору. Пропускаю Лизу в наши апартаменты и взглядом ловлю недовольную Машу.

Сидит за столом, уплетает шоколадную пасту ложкой, щеки в шоколаде, глаза сияют упрямством. Я запрещаю ей есть это в таких количествах, и, похоже, кто-то решил показать характер.

— Бунт? — я медленно подхожу к столу, забираю банку и ставлю её на самую верхнюю полку, куда она даже со стула не дотянется. Смотрю на дочь строго, но в глазах у меня мелькает тень улыбки.

— Папа! — возмущённо восклицает она и с силой бьёт ложкой по столу. — Так нельзя! Ты меня не любишь!

— Это почему же? Потому что я забочусь о твоих зубах? — голос мой звучит жёстко, но в глубине души я переживаю за неё.

— Нет! Ты не даёшь мне гулять! С Настей играть нельзя! Вкусности нельзя! Что вообще можно? — она разводит руками, её маленькое лицо искажает негодование.

— Стоп, — резко останавливаю её, сажусь напротив и смотрю прямо в глаза-бусинки. В этот момент звонит телефон Лизы. Она быстро отвечает, бросает мне что-то на ходу и выходит из комнаты.

— Кто тебе сказал, что я запрещаю тебе общаться с Настей? — спрашиваю, не сводя с неё взгляда.

— Ты! — она сердито тычет пальчиком в воздух. — Ты не дал нам сегодня поиграть!

— Ты была наказана за то, что сбежала от Лизы. Твой домашний арест закончился, теперь можешь снова играть с Настей, — говорю твёрдо, но стараюсь, чтобы в голосе прозвучала теплота.

Интересно, обрадуется ли она, когда узнает, что Настя — её сестра? Мысль эта не даёт покоя, хочется сказать ей всё прямо сейчас, но я сдерживаюсь. Сейчас не время. Сначала нужно поговорить с Ариной, а уж потом рассказывать малышке.

Сегодня я собирался сделать это, хоть и не был готов ни сердцем, ни разумом. Арина даже слова не дала вставить. Видимо, нужно выбрать момент поспокойнее. Но когда он наступит между нами? Вот в чём вопрос.

— Правда? — в её голосе звучит надежда.

— Правда, — улыбаюсь ей, стараясь. — Придумаем что-нибудь, чтобы взять Настю с собой на прогулку. Согласна?

— По рукам! — она радостно протягивает мне ладошку, и я крепко хлопаю по ней.

Сначала нужно наладить контакт с дочерью, познакомиться с ней по-настоящему. А потом уже разбираться с бывшей женой.

Глава 23. Арина

Арина

Возвращаюсь обратно на работу, ощущая на себе пристальный взгляд Елизаветы Андреевны. Не хочу даже думать, что у неё сейчас в голове, но на её лице и так всё написано, словно на открытой книге.

Она уже устроила разнос своему мужчине? Может, это хоть немного вразумит Августа, чтобы он перестал лезть ко мне?

Как же хочется в это верить… Но душой понимаю: всё не так просто. Я сама вырыла себе яму, в которую и прыгнула, когда всё ему рассказала. Жалеть уже поздно.

Уверена точно в одном — сухой из воды после выходки бывшего мужа мне не выйти. Елизавета Андреевна стремительно идёт в мою сторону, её нервная и недовольная походка выдает раздражение.

Как же не хочется сейчас оправдываться!

Юркаю в сторону, решаю временно спрятаться, сбежав от этой мегеры. Именно так её называют за глаза, и это прозвище ей вполне подходит.

Пойду-ка проверю, как обстоят дела у горничных, в прачечной… Стыдно, что прячусь, но в этой комнате, пахнущей порошком и чистыми полотенцами, так спокойно и уютно.

Здесь нет бывшего мужа, от которого не хватает воздуха, когда он рядом. Нет его новой девушки, нет никаких проблем…

Я откидываю голову назад, прислоняюсь макушкой к прохладной стене. Бешеный день. Когда же он, наконец, закончится?

— А где Арина Михайловна? — раздаётся придирчивый голос «мегеры».

Ах, так всё хорошо начиналось! Встаю со стула, на котором тихонько устроилась, и выглядываю из-за стены. Тут же привлекаю внимание своим мельтешением. К счастью, я уже успела поговорить с главной горничной и теперь делаю вид, что занята делом.

— Вы что, прячетесь от меня? — спрашивает Елизавета Андреевна с вызовом, скрестив руки на груди. — Почему ушли с рабочего места, никому ничего не сказав?

— Нет, не прячусь, — возвращаю голосу уверенность. — Работаю, проверяю, всё ли здесь в порядке, хватает ли полотенец. Чем-то могу вам помочь?

Её требовательный вопрос игнорирую. Это ведь всего лишь повод придраться?

— Людмила, — окликает она женщину, которая тут же выпрямляется по стойке смирно. До чего же все её боятся… Ах да, это ты, Арина, не ценишь своё место, а они — да.

— Да, Елизавета Андреевна?

— Как у вас со штатом горничных? Укомплектован?

— Нет, не хватает двух девочек.

И к чему весь этот разговор? Неспроста явно.

— Отлично, — усмехается мегера. — Арина Михайловна, недавно вы господином Пятницким зачем-то проверяли номер для гостей, что должна делать горничная перед заселением. Кажется, я нашла вам дело по зову вашего сердца. С этого дня вы больше вы горничная. Раз уж вам так нравится рыться в чужом белье.