Лекс. Книга 1 (СИ) - Нетт Евгений - Страница 8

Сердце колотилось как бешеное, а страх был вполне реальным, а не эфемерным.

Потому что в отсутствие информации я мог лишь минимально повлиять на решение отца этого тела, а весь диалог мало чем отличался от написанной кем-то топорной сюжетной сцены, где главный герой вынужден плыть по течению, словно брошенный в реку кусок пенопласта.

«Три дня. Три чёртовых дня, чтобы стать тем, кем этот Лександр не смог. Или хотя бы убедить всех вокруг, что я им стал».

В коридоре меня ожидаемо никто не встречал. Служанка ушла далеко и надолго, а путь в моей голове отложился… весьма относительно, прямо скажем.

Пришлось ощутимо напрячься, чтобы прокрутить дорогу до кабинета отца в памяти задом наперёд, и медленно двинуться по коридорам, считая повороты, перекрёстки и арки.

Чувство опасности, зудящее на периферии сознания, упрямо подталкивало меня к анализу ситуации. Потому что угроза заключалась не только в отце, который уже был готов вышвырнуть меня из рода при первой же неудаче.

В этом мире, как я уже успел понять, «магия» была доступна всем и каждому. Сила стала отражением дисциплины разума, а не врождённого дара. Ну а моё главное преимущество — воображение — могло стать как манной небесной, так и страшным проклятием.

Если я ошибусь, если переоценю себя, если катализатор окажется слишком слабым…

Я привык к тому, что дар прощает ошибки и выходы за свои лимиты, наказывая лишь слабостью, болью или потерей сознания.

Но как поведёт себя бездушный прибор с высокотехнологичной начинкой? Кто и как этой самой начинкой управляет? Кто создаёт катализаторы, кто распространяет их, кто определяет, кому и что доступно? Почему у сына семьи аристократов «стандартная» модель, а не что-то более продвинутое?

Из-за личного нежелания Лександра совершенствоваться, или потому, что даже высшую знать некто крепко держит за самое дорогое?..

Я остановился у окна в конце коридора, в небольшом тупичке. Отсюда открывался неплохой вид на парк, раскинувшийся за стенами поместья. Зелень, аккуратные дорожки и фонтан в отдалении. Красиво. Богато.

И всё это могло исчезнуть в одно мгновение, если я не справлюсь.

«Исчезнуть вместе с возможностью легально учиться эрикс-искусствам, потому что изгнание из рода — это клеймо. Даже „училище“ из прошлой жизни меня не приняло бы, окажись я изгнанником, а не нищими сиротой с мизерным талантом и умением давать взятки. Поэтому, план-минимум — сдать экзамен. Любой ценой. Но для этого нужно понять, что конкретно от меня требуется, и на чём следует делать упор».

Придя к этой оформившейся наконец мысли, я вернулся в свою комнату, уже не сбиваясь с пути — тело помнило дорогу лучше, чем я сам, и это было… странно. Непривычно чувствовать, как чужие рефлексы ведут тебя по чужому дому, подсказывают, где повернуть, и куда смотреть, чтобы осведомиться о присутствии в доме тех или иных родственников.

Будто призрак прежнего Лександра всё ещё бродил где-то в глубине сознания, и не знал, как раствориться окончательно.

Кабинет встретил меня всё тем же бардаком, к которому я добавил несколько книжек. Но теперь к этому хаосу добавилось ещё и навязчивое ощущение чужого присутствия.

«Не глупи, „Лекс“. Мёртвые не возвращаются. По крайней мере, в этом мире — точно. Нет тут чернокнижия, некромантии и спиритизма. Как нет и жрецов, богов, душ, явного посмертия».

Я заставил себя подойти к креслу, сесть и взять в руки книгу. Посидел так с минуту.

Чертыхнувшись, откатился назад так, чтобы спинка кресла упёрлась в стену.

«Эрикс-искусства: воображение как основа» раскрылась на том же месте, где я остановился, но абзацы, вливаясь в мозг, вылетали из него, не задерживаясь ни на секунду. Мысли возвращались к разговору с отцом и том, что я благодаря нему смог узнать.

«Ты был талантлив. Потом сломался».

Что же случилось три года назад? Что превратило подающего надежды юношу в прожигателя жизни, который в конце концов исчез, без боя уступив место мне?

Я потёр виски, прогоняя эти навязчивые шепотки на периферии сознания. Сейчас это не имело значения, а значит — требовалось абстрагироваться. Сосредоточиться на главном: на трёх днях до экзамена, и это без учёта времени на дорогу до Первой академии, которая находится даже не в этом городе.

«И нужно срочно узнать о том, что это за экзамен, как проходит и на какие части делится. Читать вслепую… это я, конечно, молодец, но для вдумчивого подхода времени просто нет».

Я был вынужден отложить книгу и сесть за компьютер. Снова браузер, снова поиск. Первая академия, вступительные испытания и иже с ними.

— Итак, что тут у нас?..

Сеть встретила меня потоком информации, которую мало было просто прочитать — её требовалось осмыслить, структурировать, проанализировать и уложить в голове так, чтобы после обеда у меня уже имелся чёткий план действий.

«Первая Академия Эрикс-Искусств в Сант-Море».

Я вбил это в поисковую строку, приготовившись к худшему.

И ожидания мои «окупились» всецело.

Официальный сайт Первой Академии пестрел терминами, от которых у неподготовленного человека могла пойти кругом голова. Я же, имея за плечами не одно десятилетие магической теории и опыта в книгочтении, быстро вычленял главное, отсекая словесную шелуху.

Вступительные экзамены состояли из трёх этапов.

Первый — теоретический. Устная и письменная части, с задачами, формулирующимися так, чтобы отсеять тех, кто не умеет думать объёмно.

«С одной стороны, здесь я не опозорюсь — пространственное воображение и всё с ней связанное у меня развито прекрасно, а опыт преподавания будет только в плюс. Но с другой… Как экзаменаторы будут смотреть на человека, который абстрактно отвечает более, чем достойно, но ничерта не знает об истории силы, на которой в этом мире строится буквально всё?».

Второй этап — практический, с использованием стандартного учебного катализатора. Тут все работают в равных условиях, и с техниками, не выходящими за рамки D-ранга. Как правило, с материализацией, как наиболее всеобъемлющим элементом эрикс-искусств.

«Это хорошо. И для меня — в особенности. Сложные техники оттачивать нет времени, а вот пройтись по каталогу D-ранга в сети и в своей „железяке“ — это я успею. И уж точно не облажаюсь с чем-то настолько простым, как манипуляции объектами».

Третий этап — индивидуальное испытание. Самое расплывчатое и, судя по форумам абитуриентов, самое субъективное, разнящееся от года к году. Общим было только то, что кандидату так или иначе, но предлагалась нестандартная задача, требующая творческого подхода.

Перечислять задания прошлых лет не было смысла, слишком обширным получался список. От дебатов о теории воображения до создания сложных составных конструктов и «вольных выступлений» с наказом удивить комиссию чем-то необычным.

Сам балл набирался примитивнейшим сложением результатов каждого этапа. Был и минимальный проходной, но настолько низкий, что его можно не учитывать.

«Следовательно, для некоего шанса на успех мне нужно приемлемо сдать теорию, что с моей памятью и дисциплиной — более-менее реально. Подойти к вопросу тезисно, не погружаясь в глубины истории мира. Перечень дат и имён, основные достижения человечества на пути освоения эрикс-искусств… Если получится найти подходящие источники, то дело выгорит. Допустим. Третий этап слишком расплывчат в своей сути — если мне предложат обсудить нечто, о чём я не знаю, то наберу я гордый ноль баллов. Следовательно, упор нужно делать на практику и чистую теорию. Теорию заучу. Облажаться на практике шансов тоже не так уж и много».

На примере светлячка я уже понимал, что моё воображение и мои навыки здесь должны были котироваться весьма высоко. Ведь мне не нужно было учиться с нуля — просто адаптироваться к местным реалиям и ограничениям. Хотя бы к тому, что ядра нет, а вся нагрузка ложится на бездушную железяку.

«Какова вероятность из всех миров попасть туда, где эскапист вроде меня, пропадающий в своём воображении годами напролёт, порой в ущерб реальности, окажется очень даже к месту? Минимальный. И если я потеряю этот шанс, единственный, между прочим, ведь магии тут нет, и новый „переход“ я не совершу… О, надо мной все друзья и недруги на том свете смеяться будут, надрывая животы».