Лекс. Книга 1 (СИ) - Нетт Евгений - Страница 70

Который сумел меня удивить.

Вопрос номер шестнадцать в блоке, посвящённой этике и правовым нормам использования катализаторов, звучал… неоднозначно.

'Представьте следующую ситуацию. Вы — оператор эрикс-искусств, работающий на критически важном объекте инфраструктуры. В результате аварии катализатор вашего подчинённого вышел из-под контроля. Вы — единственный человек, находящийся в помещении. В вашем распоряжении есть только одна возможность выполнить некое действие. Расчётное время до коллапса — меньше секунды. Приоритетной задачей является гарантированное сохранение объекта и персонала, находящегося в смежных помещениях.

Вопрос: какими должны быть ваши действия? Обоснуйте'.

Я перечитал текст дважды, прежде чем отложить стилус и потереть переносицу. Вопрос был… интересным и неоднозначным, со вроде бы конкретными условиями, которые, между тем, позволяли дать совершенно разные ответы.

«Коллапс — пространное описание того, чего нельзя допустить ни при каких обстоятельствах. Одна возможность выполнить действие — это, в описанном сценарии, гарантированно удар. Акцент на катализаторе подчинённого намекает на то, что ударить можно и по нему. Да, возможно, навредив подчинённому, но уничтожив при этом опасное устройство. Решение гуманное, но совершенно бессмысленное. Выход катализатора из-под контроля — это в любом случае эрикс, который получил неконтролируемый доступ к человеку поблизости. Уничтожение устройства ничего с эриксом внутри не сделает, а лишь усугубит ситуацию».

Я хмыкнул, вновь взяв стилус и начав споро вписывать образовавшийся в моей голове ответ, обоснованный и логичный. Действие, которое необходимо предпринять — это убийство подчинённого. Эрикса в катализаторах слишком мало, чтобы воздействие охватило большую область, так что я, после гибели носителя дефектного устройства, останусь вне опасного радиуса.

«Государство важнее какого-то там человека, а технический персонал — не более, чем расходный материал. Это идеология, поданная через вопрос, имеющий лишь один правильный ответ. И никакие „я успею сделать то-то и то-то“ тут не сработают — условия описаны предельно ясно и так, чтобы не оставлять абитуриенту выбора».

Спустя пару минут я поставил точку, перечитал всё написанное и кивнул сам себе. Идеальный ответ, комар носа не подточит.

И, что важнее — я не застрял на полпути, снедаемый моральными терзаниями.

«Ещё бы вышло как-то иначе. Продолжим-с!».

Оставшиеся вопросы я пролетел, не заметив, потому как последний блок был от и до посвящён физическим процессам. А фундаментальные науки, к моему вящему облегчению, тут в основном, — привет, эрикс, — от привычных мне не отличались, вплоть до констант. Мистика, но мистика, играющая мне на руку.

Так или иначе, но я закончил за пятнадцать минут до истечения таймера. Неидеальный результат, потому как тот же Александр, Его, так сказать, Высочество, на другом конце амфитеатра сидел и улыбался уже полчаса как, Виктор, отложив планшет, немногим меньше играл в гляделки со скучающей Эльзой, а Громовы, оказавшись совсем рядом друг с другом, неизвестно, как долго сидели навытяжку, словно на параде.

Но я был удовлетворён и этим.

«И даже Алисия завершила тест раньше меня. И светится, как начищенный пятак. Это хорошо: не хотелось бы, чтобы она в итоге, после всего этого, взяла — и не поступила».

Последние минуты текли особенно медленно. Я, никого не стесняясь, перепроверил ответы во всех блоках, спокойно дописал пару пришедших на ум уточнений, убедился, что планшет не собирается дезинтегрироваться по велению случая…

— Время вышло, — голос директора разнёсся над амфитеатром, а планшеты заблокировались. — Прошу всех сдать оборудование на выходе и покинуть зал в порядке живой очереди, начиная с первого десятка согласно нумерации…

Когда наконец-то подошёл мой черёд, я встал, разминая затёкшую спину. Проследовал к выходу, сдал планшет и канцелярию, забрал свой телефон и катализатор, — без которого я ощущал себя так, словно у меня отняли последние трусы, — и выскользнул в коридор.

Тут было шумно. Разговоры, смех, нервные всхлипы — всё смешалось в единый, галдящий поток. Своих было высмотреть непросто, но я, отойдя к стене, смог перехватить всех и каждого.

Первыми появились Виктор и Эльза. Парень выглядел так, будто его только-только разбудили: сонный, расслабленный и донельзя довольный жизнью. Эльза, напротив, разве что не лучилась от переполняющего её удовлетворения.

— Это было… — Виктор демонстративно зевнул, прикрывая рот ладонью. — Невероятно скучно. Я чуть не уснул на тридцать четвёртом вопросе.

— Я тоже ожидала худшего, — подтвердила Эльза, не переставая улыбаться. — Теория была вполне проходимой. Вполне-вполне. Даже для тебя, дорогой кузен…

— Пф-ф! — в исполнении Виктора фирменный фырк Шталей выглядел как-то нелепо. — Я, так-то, готовился! Просто не особо это афишировал.

— Конечно, готовился, — Эльза не стала даже спорить, повернувшись ко мне. — Лекс, а ты как? Что с блоком по этике?

— Я — жив, цел, орёл, — взгляд девушки показал, что её такой ответ ничуть не устроил. — Был интересный вопрос, на который пришлось дать развёрнутый ответ. Должны засчитать.

— Тот, где нужно было пожертвовать оператором? — она нахмурилась. — Я написала, что долг есть долг. Сохранность объекта важнее.

— А я — что другие варианты лишены смысла, — я пожал плечами. — Надеюсь, такая формулировка их устроит, потому что я акцентировал внимание на том, что полумеры не помогут, и лишь усугубят ситуацию.

Эльза сначала вскинула брови удивлённо, а потом нахмурилась, словно размышляя о чём-то. Лицо её помрачнело, но комментировать это она не стала.

Вскоре подтянулись Дмитрий и Элизабет. Дима был молчалив — ограничился коротким кивком, и в целом выглядел так, будто всё ещё анализировал свои ответы. Лиза же была откровенно недовольна:

— Ненавижу теорию, — мрачно бросила она. — Я человек действия, а эти вопросы… К чёрту их!

— Проходной-то набрала? — уточнил Виктор, вздев бровь.

— Набрала, конечно. Но удовольствия от этого вообще не получила…

В этот момент из дверей амфитеатра вышла группа медиков с носилками — одной девице стало дурно во время экзамена, но она кое-как дотянула до конца. Выглядела бедняжка бледной и едва живой, но довольной.

Немногим позже очередь дошла до Алисии. Её я заметил в другом конце коридора вместе с Белль — она всё так же светилась, выглядя спокойной и уверенной в своём успехе.

— Что ж, — я повернулся к друзьям. — Проходной минимум мы, кажется, набрали. Осталось не облажаться на практике. Никто ведь не забыл, что у нас не спринт, а марафон длиной в сутки?

— На практике мы уж точно не опозоримся, — хмыкнул Виктор. — Там всё просто. Делаешь то, что говорят, не тупишь — и живёшь счастливо. При условии, что ты хоть как-то готовился к поступлению, конечно же.

— Если бы всё было так просто, то в академии не было бы отсева пять к одному среди знати, — возразил Дмитрий. — Да и в этом году экзаменационная комиссия составом несколько шире. Раз в пять…

— А ещё тут толпы репортёров, — добавила Лиза. — Так что постарайтесь пафосно улыбаться. Это шоу.

Элизабет оказалась чертовски права. Когда сотрудники наконец закончили предварительную проверку теоретических работ и провели отсев, — на выход отправилась половина знатных, и процентов девяносто простолюдинов, — нас организовали в некое подобие колонн, и повели в парк.

А парк… Он преобразился, если выражаться как можно мягче.

Там, где вчера были аллеи и лужайки, теперь возвышались огороженные площадки с местами для экзаменаторов, какими-то вышками и экранами-уловителями, в амбразурах которых журналисты устанавливали свои монструозные камеры.

По периметру всего этого великолепия стояли многочисленные военные, в небе повисло аж два дирижабля, а в отдалении я даже операторов в полноценных экзоскелетах заметить умудрился — они не то, чтобы особо от нас скрывались.