Лекс. Книга 1 (СИ) - Нетт Евгений - Страница 15

Тишина, воцарившаяся в комнате, показалась мне благословением. Я опустил голову на сложенные руки, позволяя себе несколько секунд такой демонстративной слабости — немого протеста в адрес мироздания, заставляющего меня делать сложные выборы в первые же сутки новой жизни.

«Элиана Бергван. Розалия. Игорь. Три года. Трагический случай. Катализаторы, экзамен, моё положение…» — список ключевых тем в голове ширился не по дням, а по часам.

Вопрос был в том, где взять на всё это время.

Я потянулся к браслету, открыл контактную книгу и отыскал там Розалию, ориентируясь на знакомую из сети внешность. Блондинка с холодными глазами и той же породистой внешностью, что и у всего семейства Лазарей была подписана как «Сестра 2», а автоматическая сортировка отрядила ей место между сервисным номером проверки баланса и запроса платного прогноза погоды.

Иными словами, переписка с ней отсутствовала. Вообще. Ни одного сообщения или вызова. Вряд ли старый Лекс чистил историю, так что, скорее всего, они не общались в принципе.

«Значит, всё-таки не коварный план „шлюх“. А если отбросить теории заговора вида весь-мир-против-меня, то, вполне возможно, Лександр успел оттоптать родственнице все мозоли. Или это вообще инициатива Элианы… Тут даже замначальника стражи оказался идиотом, почему бы не быть подруге сестры — не меньшей идиотке?».

Я потёр виски, прогоняя навязчивые мысли. Хотелось разобраться с этими угрозами тоже, ведь «враг» в стенах поместья котировался в моей голове куда выше любой внешней угрозы.

Но время поджимало, да и пресловутое поместье я вот-вот должен был оставить. Занятия начинались с первого августа, а это — девять дней со сдачи экзамена. Плюс время на обработку результатов оного, плюс бытовые вопросы на месте, и вот уже «на выходные» в поместье возвращаться не будет никакого смысла.

«А с учётом наличия тут родни… Да, безвылазно сидеть в академии будет выгодно, как ни посмотри. Как минимум в течение нескольких месяцев, просто чтобы обрасти знаниями и начать ориентироваться в бардаке, меня окружающем».

Так, вооружившись мышью и клавиатурой, я выдохнул — и с удвоенным рвением погрузился в сёрфинг по всемирной паутине.

Время пролетело незаметно. За окном уже стемнело. Дважды заглядывала прислуга — приносила ужин и забирала пустую посуду.

Мой «документ» в виде текстового файла наполнялся кратким конспектом истории эрикс-искусств, которая в моём исполнении представляла собой перечень дат и событий. На большее я не распылялся, полагаясь на свою память и ассоциативные связи. Даже анализу я практически не уделял времени, лишь отмечая самое важное в голове «на потом».

Восемьдесят лет назад — технологический скачок, выведший электронику на новый уровень.

Шестьдесят семь лет назад — появление первых катализаторов или, как их ещё называли, концентраторов. Примитивных, но уже позволяющих творить с законами физики всякие бесчинства.

Пятьдесят три года назад — первая всемирная война, вспыхнувшая на фоне массы революций и свержений правительств: слишком поздно сильные мира сего спохватились, попытавшись отнять у народа ушедшие в массы инструменты, которые так легко оказалось использовать в качестве оружия.

Сорок два года назад — наступление затишья во всём мире, лишившемся всех прежних полюсов силы. На удивление, череда войн, раскалывающих государства, не поставила на человечестве крест. Даже наоборот: старая-новая концепция «феодализма», ставшая самой распространённой формой общемирового порядка, стабилизировала ситуацию.

С той даты и до сих пор тянется «золотой век» человечества, обеспеченный эрикс-искусствами и тем, что противостояния из открытых масштабных конфликтов ушли в плоскость подковерных интриг и локальных операций. Что логично: особо не повоюешь, когда один-единственный человек, у которого война отняла всё, может, при должном везении и старании, устроить большой бада-бум в твоей столице.

И ему для этого даже не потребуется ничего сверхъестественного, если опираться на мой опыт использования катализатора.

Вопросики касательно того, как всё это держалось в равновесии так долго у меня имелись, но ответы на них вряд ли содержались в открытых источниках. Как и везде, нужно было читать между строк…

Между строк, к которым у меня пока не было доступа.

«Но одно ясно точно: „классический“ прогресс встал на месте, и виной тому эрикс-искусства. Катализаторы становятся совершеннее и доступнее, люди закономерно концентрируются на доступной всем и каждому силе…» — подвёл я итог этого экспресс-размышления по теме.

Привычные мне вещи вроде ядерного оружия, или «обычного» межконтинентального баллистического тут отсутствовали, что не могло не радовать — одним сверхфактором риска меньше. Авиация… дирижабли, ага. Самолёты существовали, но в мизерном количестве по причинам, которые я пока не мог понять. Транспортное сообщение осуществлялось поездами, на полу-механических конных повозках и верхом, а население…

«Твою-то матушку, Лександр. Что у тебя за мир-то такой?».

Я долго изучал графики и таблицы, и никак не мог понять, почему население на этой планете было кратно меньше привычного мне. Вместо девяти миллиардов — восемьсот миллионов с небольшим на весь шарик. И данные в сети показывали, что тут не случалось никаких катаклизмов, которые могли бы к такому привести.

Так просто было всегда, и местных сие ничуть не волновало. Оно и логично: с чего бы, если это норма? Это же не перенаселение, сулящее цивилизации вымирание, а наоборот.

«Выводы? А нет их. Нужно углубляться в историю, чтобы понять хоть что-то. И снова я откладываю нечто важное на потом. Проклятье…».

Взяв из тарелки на краю стола яблоко, я надкусил его, откинувшись на спинку кресла.

Глаза слипались, мысли еле ворочались — налицо было утомление, игнорировать которое было чревато.

Это не моё тело, тренированное для «забегов» длиной в трое суток ради экспериментов и магии. Вдобавок оно ещё и измучено запоями, отсутствием нормальной еды и Боги ведают, чем ещё. Хоть следов уколов и прочей пакости я не обнаружил, но этим ведь все «прелести» деструктивного поведения не ограничиваются.

«А накопительный эффект делает нехорошо даже из-за мелочей. Нужно отдохнуть. Будильник… Да, браслет и это может. Но спать с ним на руке, конечно, тот ещё мазохизм».

Вздохнув, я выключил компьютер, предварительно установив пароль. Перешёл в свою спальню, уже вычищенную до блеска — тут даже пахло теперь приятной свежестью, а не алкоголем и чужим потом.

Щёлкнул замком на двери, поставил будильник на раннее утро и, раздевшись, рухнул на диван. Голова утонула в подушке, которая, впрочем, не компенсировала почти каменную твёрдость лежбища, явно предназначенного для иного рода ночных дел.

«Интересно, Лександр принципиально спал на диване, или у него есть вторая спальня с нормальной кроватью? Хотя теперь-то что, всё равно скоро уезжать в академию».

И это была последняя мысль перед тем, как ко мне пришёл сон — глубокий, без сновидений, такой, какой бывает только после полного изнеможения…

[Интерлюдия 1]

Кабинет графа Альберта Лазаря тонул в полумраке.

Тяжёлые шторы были задёрнуты, а лицо хозяина, — усталое, с глубокими тенями под глазами, — выхватывал из темноты только свет настенных ламп. На столе, среди аккуратных стопок бумаг, светился экран планшета.

Изображение на него транслировалось с трёх скрытых камер — двух в кабинете сына, и одной в его спальне.

Присмотр за Лександром стал необходимостью ещё три года назад — пропащий отпрыск в тот период целенаправленно погружался всё глубже на дно, демонстрируя ужасающие тенденции, и Альберт вынужденно отдал распоряжение об установке камер. К вящему облегчению графа, худший сценарий так и не случился.

Состояние сына нормализовалось, а необходимость в использовании системы слежения пропала.

Камерами никто не пользовался… до этого дня, когда мужчина, проведя с изменившимся отпрыском короткую, но содержательную беседу, решил задействовать старый инструмент.