С этой вершины видно мой дом (СИ) - "Eaterina" - Страница 71

Наргид спокойно рассматривал гостей и заметил это почтение. Значит, быть ему с ними жрецом. Знаком он приказал мальчишке-поварёнку подать для всех похлёбки и ждал, пока мужики насытятся. Но и после жрец первым не спешил заводить разговор.

- Ваше… - неловко начал один, видимо, не зная, что сказать дальше – высочество или святейшество. Его изборождённое морщинами лицо приняло несчастное выражение.

- Ваше высочество, - осмелев, сказал второй, в новых сапогах – или дом поблизости, или с кого-то снял.

- Мой сан патриарха не позволяет мне претендовать на право наследования престола, - тут же перебил его Наргид. – Прошу не забывать об этом.

- Ваше святейшество, - заговорил тогда третий, полностью седой, но с молодыми глазами, - мы готовы сложить оружие, если вы отзовёте драконов. Они порушили наши дома и храмы – мы простили им это. Мы даже готовы покориться и признать дракона правителем империи, если он поклянётся не посягать на нашу веру.

Наргиду с трудом удалось удержать на лице достойное выражение, хотя отчаянно захотелось выругаться.

- В этом нет необходимости, - спокойно заявил он.

Мужики разом помрачнели.

- Выходит, вы готовы убить нас всех только за то, что мы не желаем служить чужим богам?

- Взгляните на меня. Я – жрец Нерождённого. Я – патриарх и сын императора Таубера. Разве кто-то мешает верить мне так, как я верю? Дантор Берийский – мой друг, и я лично настаивал на том, чтобы он во имя скорейшего завершения войны призвал драконов, а он отказывался. Потому что, говорил мне император, люди не доверятся тому, кого боятся. И только когда враги похитили императрицу, он одним ударом дал понять, что до сих пор воевал лишь в четверть силы. Но сделал это не для того, чтобы отомстить или напугать, а просто чтобы иметь возможность уйти от армии ради спасении жены. Сейчас вы пришли ко мне, потому что я жрец и меня вы не боитесь, но разве не ваши жрецы подняли вас на мятеж, втянули вас в войну, заставив покинуть свои дома и угодья?

Наргид специально привирал, где-то нажимая на совесть парламентёров, где-то взывая к их долгу перед империей. Для себя он давно решил, на чьей он стороне, и хотел теперь донести до простых людей, что император – лишь фигура на троне и силой он будет отвечать только в крайнем случае.

- А наши дома и храмы? – не унимался седой.

- Спросите любого солдата в этом лагере – ни одного дома или храма армия не тронула, - жёстко ответил патриарх. – Этого на нас нет.

И замолчал, позволяя мужикам додумать то, что и так было очевидно.

- Выходит… - недоверчиво промямлил самый старый.

- Это что же, жрецы сами нас всего лишили? – перебил его мужик помоложе, в новых сапогах.

- А мы ещё не верили, когда мальчишки рассказывали, как храмовники добро в леса вывозят. Свои сокровища, значит, спасли, а нам с голоду помирать!

Парламентёры громче зашумели между собой, так что даже часовой заглянул в шатёр, убедиться, что с главой лагеря всё в порядке. Этот часовой заставил мужиков утихнуть. Что делать со жрецами, они потом со своими соратниками решат. Сейчас же оставался ещё один вопрос.

- Наши деды и прадеды верой и правдой служили империи, искореняя всё то, что несло зло. А дракон, хоть и не разрушал наших домов, вновь хочет вернуть это зло, - сурово заявил седой.

- О чём речь? – делано удивился Наргид.

- О магах.

Патриарх мягко улыбнулся и вздохнул.

- Когда мои предки создавали империю, они приняли веру в Нерождённого, которая нас всех объединила. Но они не переставали верить и в магию. И лишь несколько поколений назад, дабы возвысить свою власть, храм начал учить народ ненавидеть и бояться магию, не благословлённую Нерождённым. Но ведь нет разницы, отчего распустился цветок, благодаря молитвам или воле человека, если этот цветок несёт радость.

Наргид собрал в душе всю свою волю, положил на ладонь сухой цветок, который использовал в качестве закладки в одной из книг, и взмахнул над ним другой рукой, приказывая: цвети! В первое мгновение он решил, что ничего не вышло. Но буквально через несколько секунд по шатру разнеслось тонкое благоухание ожившей незабудки.

Мужики разом опустились на колени.

- Ваше святейшество! – в ужасе выдохнули они.

- Маги не ушли из империи, они просто стали жрецами. А те, кто не пожелал, подверглись гонениям. Но отныне никто не запретит человеку учиться владеть силой, даже если он не жаждет уходить в храм.

- Так жрецы и в этом нам лгали?!

- Иная ложь во благо, а иное знание есть зло. – Наргид не хотел этого, но разговор свернул куда-то не туда, и ему пришлось обратиться к дремавшей внутри силе внушения. – Вы должны знать, что магия не несёт империи вреда, а обо всём другом, что узнали, и вспоминать не стоит. Хотите верить в Нерождённого – верьте. Желаете учиться магии – учитесь. Но не в ущерб империи и императорской семье.

Беседа завершилась только к позднему вечеру. Мужики, окрылённые вниманием самого патриарха Наргида, уходили в убеждении, что их намерения обманули недобросовестные жрецы. Те самые, которые вывозили из храмов золото и зерно, а потом сами свои храмы разрушали. Те, которые едва не обрекли на горе и голод весь северный край империи.

Усталый Наргид пил горячий чай, восстанавливая силы. В голове было пусто. Лишь неотступно преследовала мысль о том, какой огромный предстоит ему путь как патриарху – исправлять всё то, что за сотню лет успели наворотить его предшественники.

* * *

Наргид ежедневно получал письма от Дантора.

Тевера доставлена в Дармат. Родился наследник империи, кронпринц Гортен Манский. Город ждёт, жители затаились. Патриарх Тсинар под конвоем готовится отправиться в ссылку.

Молодому патриарху многое хотелось обсудить со своим другом и императором, он даже несколько раз тянулся рукой к заветной шкатулке с чешуйкой дракона, однако останавливал себя. Как нельзя было доверять бумаге, так не было уверенности и в том, что кто-то не подслушает не предназначенную для чужих ушей беседу. Поэтому каждый день он отписывался только общими фразами, отправляя в столицу то голубей, то нарочных.

Движемся на восток, проводя беседы с населением. Обнаружили склад с вывезенным из храмов зерном и роздали его жителям. Вылечили от огневой лихорадки силами магов трёх детей в такой-то деревне.

Только на известие о ссылке учителя Наргид высказался более многословно. Он попросил дождаться своего возвращения, чтобы удержать инквизицию от нового восстания. А оно неминуемо, ведь в последние годы служба инквизиции стала чуть ли не личной охраной патриарха.

Решение двигаться с запада на восток Наргид принял, когда осознал, что движение армии на север приводит только к новым стычкам. С населением, как это ни противно, придётся потом работать в стиле жрецов – используя магию внушения. Жители же районов, которые уже оказались втянуты в мятеж, были готовы к переговорам. Наступила весна – пора пахоты и сева, и крестьяне всеми правдами и неправдами торопились обеспечить своё пропитание на будущий год. Быстроногие мальчишки разносили слова нового патриарха по окрестным сёлам, гася пожар мятежа. И в один прекрасный день Наргид понял, что его миссия на севере завершена и он может возвращаться в Дармат.

Деревни больше не щетинились вилами и топорами, мальчишки не гнали скот в чащу, спасая тощих коровёнок от «голодных драконов», а женщтины не прятали красивых девок в погребы. На последний ночлег отряд Наргида встречали едва ли не с хлебом-солью. Даже магов, которые предпочитали оставаться в тени, не осеняли оберегающим знамением Нерождённого в надежде, что они падут замертво.

- Не стоит обижаться на дремучий народ, - смущённо обращался к старшему магу Наргид.

- И не думали, - усмехался тот в ответ. – Всё это обычное выслуживание перед вашим саном. Не будь поблизости жреца, деревенские сами бы прибежали к нам с просьбами о помощи. Только в столице и больших городах люди боятся магии. Но ведь руки инквизиции не везде способны дотянуться, поэтому вдали от центральных земель магия продолжает жить, хоть и скрытно.