С этой вершины видно мой дом (СИ) - "Eaterina" - Страница 40

* * *

Следующий день привычно начался на рассвете. Тевера раздумывала, идти ли ей гулять в сад – не воспримет ли инквизиция прогулку намёком на связь с магами? Промучившись некоторое время, девушка одёрнула сама себя. Она в одно мгновение стала слишком мнительной и принялась всё примерять к устоям храма. А между тем больше вопросов вызвал бы отказ от прогулки. Наверняка, инквизитор уже выяснил всё о распорядке дня императрицы, и теперь ожидает её выхода. Значит, надо идти.

За дверью оказался совершенно незнакомый мужчина с словно выбеленными волосами и прозрачно-серыми глазами, выделявшимися на его смуглом лице. Вчерашнего надзирателя не было видно, и Тевера на миг даже испытала разочарование. Быстро себя одёрнув, она с высоко поднятой головой проследовала к одному из боковых выходов. В конце концов, она – императрица и не обязана первой приветствовать хоть кого-нибудь, а вчерашний инквизитор сам молча ходил за ней следом.

В саду было тихо. Казалось, даже птицы опасались петь, предчувствуя нечто нехорошее. Тевера немного походила по центральным ухоженным дорожкам, не пытаясь даже свернуть к любимой беседке. Издалека ей показалось, что она заметила белобрысую голову недавнего знакомого Шакаха, но мелькнувшее пятно исчезло так быстро, что его можно было посчитать просто за трепетание листьев.

Новый надзиратель сумел пройти магический заслон и не отставал от императрицы ни на шаг, превращая прогулку в нечто неприятное. Поэтому Тевера раньше обычного времени вернулась во дворец и устроилась в кабинете, приказав подать ей завтрак.

После напряжённого изучения очередной стопки документов, жалоб и прошений императрице предстояла вторая встреча с послами эмирата. Господин Гилрам настоял, чтобы императрица прежде ознакомилась с предоставленными вчера документами, чтобы иметь представление о том, кто пожаловал в империю и с какими вопросами.

- Прогнать бы их восвояси, - мечтательно протянула Тевера, споткнувшись на пункте «установление родственных связей».

- Невозможно, ваше величество, - сухо отозвался секретарь, скрывая улыбку. – Мы живём в мире множества государств, значит, должны уметь находить общий язык с самыми разными из них.

- Да это-то я понимаю, но кто согласится отдать свою дочь пусть и эмиру, но какой-нибудь сто двенадцатой женой? А своих женщин они нам не предлагают.

Господин Гилрам остро взглянул на императрицу, но промолчал.

- Кстати, что-то стало известно о Наргиде? – уже сменила тему Тевера.

- Да, вчера мой племянник посещал храм Нерождённого и видел, как его высочество сопровождали два инквизитора. И выглядел его высочество не лучшим образом, словно больной. И ещё племянник клянётся, что слышал, как патриарх сокрушался, мол, Наргид как узнал об обвинениях в адрес императрицы, так расстроился, что даже заболел.

- Вот ведь… старый лис в жреческой рясе! – Тевера ударила кулаком по столу с такой силой, что зазвенел писчий прибор. – Он всё подстроил. Знал, что я ожидаю делегацию; знал, что эмираты не станут вести дел с женщиной; знал, что без Наргида мне не справиться!

- Ваше величество, может и так, но у нас ещё есть шанс повернуть всё в свою строну, - сочувственно взглянул на императрицу секретарь. – Отправьте письмо своему жениху с просьбой немедленно приехать спасать вас из сетей эмирата. Послы же в это время могут продумать договоры с нашими министрами и гильдиями. А как только Дантор Берийский появится, всё сразу наладится.

- Это отличное предложение, господин Гилрам! Немедленно так и поступлю. А вы пока, будьте столь любезны, попросите принести мне берийского голубя.

Тевера и впрямь черкнула несколько строк, описывая постигшие её неприятности. Добавила, что вся её надежда на скорейший приезд княжича, но уверенности, что Дантор и впрямь появится, не было. Потому, едва голубь был выпущен в окно, императрица вновь надела все положенные ей статусом драгоценности и направилась в малую приёмную залу, где должна была состояться новая встреча с посольством, на сей раз в присутствии представителей большого имперского совета.

Малая приёмная зала была украшена менее помпезно, чем вчерашнее помещение, но Тевере нравилась больше. Мягкие зеленоватые тона стен и высокие окна, открывающие прекрасные виды на Белый парк создавали ощущение, что человек находится не в помещении, а среди деревьев. Мебель красного дерева усиливала это сходство, как и северные ковры с пушистым длинным ворсом. Бронзовые подсвечники поначалу могли бы ввести в заблуждение кажущейся скромностью, но стоило зажечь свечи, и они начинали играть всеми оттенками красного золота.

Глава посольства вновь долго разливался в комплиментах красоте Теверы, словно намеренно обходя важные вопросы и её статус императрицы. Девушка выслушивала с лёгкой, ничего не значащей улыбкой, но настроение её портилось всё больше и больше. Понимание, что и сегодня ничего не изменится, радости не могло добавить, а встречаться ежедневно с этими черноглазыми хитрецами желания у неё не было.

- Никогда в империи не научиться столь красиво выражать свои мысли, как это умеете делать вы, господин бен-Ратон, - стоило послу замолчать, чтобы перевести дух, проговорила императрица. – Язык вашей родины певуч, а взаимные славословия воистину бесконечны. Однако сегодня большой императорский совет собрался несколько по иным вопросам, к обсуждению которых мы предлагаем вам переходить.

- Сиятельная, мы с величайшим удовольствием выполним вашу просьбу, как только ты представишь нам правителя, готового держать ответ на наши предложения.

Это было бы почти грубо, если бы не сопровождалось очередным вежливым поклоном.

- Правитель в империи один, - всё же строже, чем нужно было, ответила Тевера. – Мы сейчас перед вами и готовы вас выслушать. Если же возникнут какие-то вопросы, господин Гилрам с удовольствием разъяснит их нам.

Посольство, склонив головы друг к другу, о чём-то зашепталось, затем господин бен-Ратон вновь заговорил:

- Нам известно, что в столице присутствует твой старший брат, посвящённый Нерождённому. И хотя законами империи жрецам запрещено вмешиваться в политику, беседовать с ним было бы удобнее, чем с тобой, не сочти за обиду, сиятельная госпожа.

- Брат нездоров, - сдержанно заметила императрица.

- Тогда его мог бы заменить твой жених, ведь, если слухи не врут, ещё при его величестве Тауберге ты обучилась с наследником Берийским.

- Наш жених уведомлен о необходимости своего присутствия в столице, но за одну ночь даже сказочный летающий ковёр не донесёт его из Берия до Дармата.

Посол изогнул губы в подобии улыбки, словно показывая, что оценил шутку императрицы, и вкрадчиво заметил:

- Но разве сиятельной не известно, что все берийцы – драконы? Им ничего не стоит превратиться в этих летающих ящериц и за день-другой преодолеть расстояние, которое покажется нам невероятным.

В зале поднялся гомон. Каждый имперец чтил Нерождённого, признавая божественной милостью творимые жрецами чудеса. Но превращение человека в нечто совершенно иное было не угодно богам – в этом храм успел убедить свою паству. Никто и никогда не решился бы вслух произнести нечто, подобное тому, что высказал сейчас посол эмирата.

- Нам известны эти слухи, но доказательств этому не существует, - сумела найти ответ императрица, пресекая возмущение своих советников.

- Что ж, тогда выход только один – ты должна немедленно избрать себе нового жениха, который будет говорить с нами от лица империи, - и посол торжествующе улыбнулся.

Наверное, каждый советник мгновенно представил себя или своего сына рядом с императрицей. Впрочем, гости с востока тоже, красуясь, выпрямили спины – и они неплохи.

- Довольно. – Тевера всё же разозлилась и позволила себе выразить это голосом. – Наши государства – добрые соседи, и были таковыми на протяжении многих веков. Однако империя никогда не поучала эмираты, как им надо жить, не стоит и вам навязывать свои взгляды империи. Мы, императрица Манзокеи и сопредельных земель, Тевера Манская, готовы выслушать посольство. Или же нам придётся послать ноту протеста эмиру и потребовать заменить послов.