С этой вершины видно мой дом (СИ) - "Eaterina" - Страница 34

Тевера передёрнула плечами, словно стряхивая с себя чудом отступивший ужас, и повернулась ко входу во дворец. Двор был пуст – слуги успели разбежаться, опасаясь гнева хозяйки. В их молчании Тевера не сомневалась, но вот придворные точно разнесут по всему Дармату новости: императрица обвиняется в ереси! Значит, надо морально подготовиться к новой войне.

ГЛАВА 8

«Если вера крепка,Не дрожит рука,Сомнений неведом яд.Святой веры огоньПробуждается в том,Кто не отступает назад.Силой тот одарён,Кто молиться учён,Кого бог пожелал наградить.Ну, а если колдунВдруг воззвал к силе лун,Значит он уже еретик», -Так в высоких стенахПоучал монахСвоего преемника. НоТот спросил: «Но ведь богЛюдям веру даёт,Колдуны ж существуют давно.Значит, всю благодатьБог не смог нам отдать,Поделив её для всех людей.Значит, мы все равныВ чём же смысл, скажи,Наисвятейшего выбирать?»

Патриарх Тсинар сидел за столом в своём кабинете и с яростью работал с бумагами. На одних, после стремительного прочтения, он размашисто писал «Удовлетворить!», другие удостаивались жестокого «Отказать!», некоторые сразу летели под стол, где стояла специальная корзина для мусора. Сгустившиеся тучи за окном явственно отражали его настроение и словно насмехались над этим днём, начинавшимся с такой чудной погоды, с пения птиц и аромата весенних цветов. Однако произошедшая неудача хоть и разозлила жреца, но не сломила его жажды добиться цели. Проигран бой, но не вся битва. Одна беда: Тевера теперь знает, что храм ей больше не опора, а значит придётся действовать вдвое осторожнее.

Дверь в кабинет распахнулась, ветром взметнув несколько листов с прошениями, лежащими на самом краю стола.

- Я же приказал – никого не пускать! – гневно бросил патриарх.

- Я слышал это от вашего секретаря, ваше святейшество, но посмел ослушаться.

Широким шагом не жреца, но воина в кабинет прошёл Наргид. Он был явно зол, умело скрывая свои чувства. Однако патриарх слишком часто обращался к дару Нерождённого, чтобы не суметь понять чувств ученика.

- Наргид, сын мой, что привело тебя? – привычно начиная воздействие на сознание собеседника, мягко спросил патриарх Тсинар.

- Я вам не сын, - юноша взмахнул левой рукой, точно разрубая нечто невидимое в воздухе, и патриарх с трудом сдержал гримасу от внезапно возникшей в висках боли. – По праву рождения и наследования я требую ответа от тебя, жрец. Как посмел ты обвинить мою сестру, императрицу Манзокеи, в ереси? И как хватило тебе безумия пытаться пленить ее и заточить в застенках инквизиции в присутствии слуг и болтливых придворных?

- Говоришь, по праву рождения? – жрец отбросил прочь маску доброго дядюшки и, откинувшись в кресле, сложил руки на груди. – Я старше тебя по рождению, щенок, так что ещё вопрос, кто достойнее называться наследником империи. Смотрю, силу почуял? Против меня решил воевать?

- А ты подумал, что я с умильным выражением на лице буду целовать тебе руки, что освободил трон, назвав мою сестру еретичкой?!

- Ты должен быть благодарен, глупец! Нерождённый много лет ждал возможности возвыситься. Нас загнали в самый угол: нет права править, избирать правителя, торговать или держать своё войско. Моим предшественникам немало пришлось приложить усилий, чтобы создать корпус инквизиции. И вот теперь я – не кто-то другой, а я! – открываю нашей вере путь к трону, а ты смеешь упрекать меня в этом?!

- Смею, - неожиданно спокойно отозвался принц. – Потому что мне такой трон не нужен. И не нужна корона, на которой будут блистать не алмазы, а кровь Теверы.

Патриарх чуть подался вперёд и упёрся руками в стол. Он словно пёс, который вдруг почуял слабость в противнике, оскалился и почти прошептал:

- А как же те наши братья, что погибли от рук язычников или злобных магов, страдая за свою веру? Их кровью полита почти вся Манзокея. Их кровью окрашены в красное ковры императорского дворца. Их кровь даёт нам силу верить и обретать благословение Нерождённого. Как же они?

- Они погибли потому, что хотели изменить мир. Но мир не хотел меняться. Чем плохи боги неба, земли и воды? Чем они хуже Нерождённого, если даруют своей пастве те же силы, которыми обладают и жрецы? Разве и мы – не маги?

- Твоё благо, что ты – мой преемник, Наргид. Иного кого за такие речи ждал бы костёр, но ты… - Жрец вдруг громко рассмеялся, точно сказал что-то очень смешное. Успокоившись, он подался ещё сильнее вперёд, даже чуть привстав, и с каким-то злым весельем зашептал: - Ты прав, сын мой, мы – маги. Самые сильные из всех, потому что умеем управлять сознанием людей. Огонь, вода, целительство – всё это тьфу, ерунда! Миром правит тот, за кем идут толпы. Посмотри на собравшихся в храме людей. Они утомлены своими заботами, они ничего не хотят, кроме выпивки и женщин. Но стоит истинному жрецу, владеющему своей силой, заговорить, как его магия проникает в отупевший мозг этих созданий и подчиняет себе. И всё – они наши с потрохами! Со всеми их страстями, желаниями и тайнами!

Патриарх вскочил со стула и стремительно приблизился к Наргиду. Глаза старика сияли так страшно, словно он достиг крайней степени безумия. Но при этом был столь счастлив, что не сознавал своего бедственного положения.

- Да, мы – маги, но мы не убиваем, не воюем, не перекраиваем мир божий по своему разумению. Лишь лечим души людей и указываем им путь к истине.

- Верно, а убивает за нас инквизиция. – Наргид отодвинулся от своего наставника. – И столько же, сколько льётся лести и фальшивой благодарности в уши жрецов, столько же шепчется за нашими спинами проклятий. Но ты, жрец, так и не ответил мне на вопрос – как ты посмел пойти против императрицы?

- Я просто выполнил свою работу. Или твою? – патриарх на миг сделал вид, что задумался, но принц успел уловить какой-то магический импульс и машинально защитился от воздействия. – Весь наш род – маги. И я, и ты, и твой отец, и твоя сестрица – все мы наделены силой, иначе власть не удержать. Но нужно ли о том знать простому люду? Нет. Пусть лучше верят в благодать Нерождённого, смирнее будут.

- Что ж, я тебя услышал. Но ты зря решил воевать моими руками. Всё же брат – это брат, а сестра – совсем иное. Прощайся со своим храмом, завтра лживая вера будет разоблачена, а империя вновь станет государством, в котором к магам относятся с почётом и уважением.

Наргид отважно повернулся спиной к тому, кого больше не желал считать своим наставником, и взялся за ручку двери.

- Я должен гордиться тобой, сын мой, - вновь в образе благообразного жреца заговорил патриарх. – Я хорошо тебя выучил, многое дал и ещё большее ты познал сам. Но время последнего урока пришло только сейчас. Запомни, никого нельзя оставлять за спиной – ни друзей, ни врагов. Никому нельзя давать шанс помешать тебе. И самое главное, - старик сделал паузу, и Наргид обернулся, чтобы взглянуть на него, - и самое главное – никому нельзя верить.

На этих словах дверь сама распахнулась, чудом не ударив принца. Тот сделал шаг назад и почувствовал, как его запястья попали в захват не по-старчески сильных рук патриарха, а в голове словно вспыхнул костёр. Боль на миг сковала всё тело, лишая воли и способности мыслить. Защита рассыпалась, позволяя силе и поле патриарха завладеть разумом. Два инквизитора, вошедших в кабинет, с двух сторон подхватили Наргида под руки, особыми артефактами лишая того возможности использовать силу. Впрочем, тот и без того был сейчас лишён воли и даже не попытался сопротивляться.

- Запереть в его комнате, приставить стражу, - тихо приказал патриарх. – Попробует бежать – водворить на место и сообщить мне. Пока я не позволю, из комнаты не выпускать.

- Ваше святейшество,.. – попробовал было возразить один из инквизиторов, но патриарх прервал его движением руки.

- Я слишком стар, сын мой, чтобы потратить ещё десяток лет на воспитание нового патриарха. Этого же ещё можно вернуть под сень Нерождённого. Ступайте, - и громко, специально для секретаря и тех, кто мог бы находиться в приёмной, сочувственно добавил: - Мой бедный мальчик, как тебя подкосила весть о том, что наша императрица… Впрочем, ничего ведь ещё не доказано, а потому не будем сотрясать воздух пустыми обвинениями. Братья, проводите брата Наргида до его комнат, чтобы он мог прийти в себя от потрясения.