Тёмные очки - Карр Джон Диксон - Страница 40

Бостуик обратил на них внимание:

– О-о, а-а, посмотрите-ка там, на нижней полке, есть кое-что интересное.

– Хм, я бы сказал, довольно пестрое собрание, вам не кажется? – пробормотал доктор Фелл. – Характер этой молодой особы начинает мне казаться более интересным, чем я думал.

– Для меня интереса вполне достаточно, – мрачно заявил Бостуик. – Взгляните-ка сюда.

Туалетный столик помещался между окнами. В середине, вплотную к круглому зеркалу, стояла квадратная золотая шкатулка со стороной примерно пять дюймов, с закругленными краями, на четырех коротких ножках. Это была работа итальянских мастеров. На крышке – красочное изображение Мадонны с младенцем. В шкатулке было двойное дно высотой не более четверти дюйма, искусно замаскированное. Оно открывалось с помощью пружинного механизма, который приводила в движение розетка, расположенная на одной из ножек. Бостуик продемонстрировал, как это делается.

– Я полагаю, – медленно проговорил Эллиот, – что она приобрела эту шкатулку во время своей поездки за границу.

– Смею заметить, – сказал Бостуик безразличным тоном, – дело в том…

– И следовательно, другие участники этой поездки тоже могли знать о существовании двойного дна.

– А что? – рыкнул доктор Фелл, обернувшись. – Вы полагаете, что шприц ей подбросили?

– Не знаю, – честно ответил Эллиот. – Признаться, это первое, что мне пришло в голову. Но если кто-то его и подбросил, я также должен признать, что не имею ни малейшего понятия, для чего это было сделано. Давайте рассмотрим факты.

Он ходил взад и вперед по комнате, рассуждая на ходу.

– Мы должны признать, что настоящий убийца – это либо член семьи Чесни, либо человек, очень тесно связанный с домом. Никуда от этого не денешься. Если бы это было в романе, убийцей очень удобно можно было бы сделать совсем постороннего человека, такого, как, например, Стивенсон, этот аптекарь.

Бостуик вытаращил глаза:

– Ну-ка, ну-ка, ну-ка! Вы что, хотите сказать…

– Нет, это несерьезно, и мы это понимаем. И все-таки – у кого из здешних людей могли бы быть причины?..

Он вдруг замолчал, и оба они – и он, и Бостуик – обернулись, услышав негромкое восклицание доктора Фелла. Шкатулка для драгоценностей не привлекала внимания доктора. Вместо этого он небрежно, можно сказать, даже рассеянно выдвинул правый ящичек туалетного стола. Оттуда он достал картонный футляр от юпитера: он был пуст. Доктор Фелл взвесил его в руке. Фыркнул. Поправил очки, посадив их покрепче на нос, и стал рассматривать футляр на свет, как обычно смотрят на свет бутылку вина.

– О, это интересно, – пробурчал доктор Фелл.

– Что, сэр?

– Лишь немного более, но как это оказалось много, – сказал доктор Фелл. – Послушайте, если ни у кого нет возражений, я бы очень хотел побеседовать с горничной, которая убирает эту комнату.

Эллиот вызвался исполнить просьбу доктора и привести горничную. У доктора Фелла был такой вид, словно он начал колотить в дверь и уже готов ее взломать. Эллиот выяснил, что убирать в этой комнате входило в обязанности Лены, рыженькой. Однако Памела, хорошенькая, потребовала, чтобы ей разрешили сопровождать Лену для моральной поддержки; таким образом, обе они предстали перед доктором Феллом с напряженным и торжественным видом, под которым (как Эллиот узнал впоследствии) скрывалось отчаянное желание расхохотаться.

– Хелло, – дружелюбно приветствовал их доктор Фелл.

– Хелло, – сдержанно ответила рыженькая. Что же касается Памелы, она очаровательно улыбнулась.

– Так-так-так, – сказал доктор Фелл. – Кто из вас убирал сегодня утром эту комнату?

Лена, быстро оглядев комнату, вызывающе ответила, что она.

– Вы когда-нибудь видели эту штуку? – спросил доктор Фелл, показывая ей футляр.

– Да, видела, – ответила Лена. – Она купила его вчера утром.

– Она?

– Мисс Марджори купила, – сказала Лена, после того как подруга ткнула ее в бок. – Она выходила в аптеку и купила, а когда вернулась домой, я как раз убирала в комнате, так что я видела.

– Это что – улика или ключ? – спросила Памела, изображая невинную заинтересованность.

– Ключ. А что она с ней сделала, с этой лампой, вы не знаете?

Лена нахмурилась:

– Она положила ее в туалетный столик, в тот ящик, который вы открыли; положите-ка ее, пожалуйста, на место, откуда взяли.

– Вы видели потом эту лампу?

– Нет, не видела.

Вести себя таким образом заставлял Лену самый обыкновенный страх, а вот Памела была совсем из другого теста.

– А я ее видела, – сообщила она.

– Видели? Когда?

– Вчера вечером, без четверти двенадцать, – не задумываясь ответила она.

– Уау-у! – вскричал доктор Фелл с таким облегчением, яростью, с таким полным отсутствием такта, что даже Памела отшатнулась, в то время как лицо Лены приобрело грязно-серую окраску. – Прошу простить меня, мне очень, очень жаль, – извинился он, размахивая руками и только усиливая всеобщее замешательство.

Бостуик смотрел на него во все глаза.

– Ты смотри осторожнее, – предупредила подругу Лена, – не очень-то высовывайся, а то посадят тебя в тюрьму, тем дело и кончится.

– Не посадят меня в тюрьму, – сказала Памела. – Ведь не посадят?

– Конечно нет, – сказал доктор Фелл, снова переходя на успокоительный тон. – Не могли бы вы мне об этом рассказать? Попробуйте рассказать, как все было.

Прежде чем начать, Памела обернулась к подруге и бросила на нее торжествующий взгляд.

– Я отнесла ее мистеру Чесни, – объяснила она. – Я вчера долго не ложилась, слушала радио…

– А где находится радио?

– На кухне. А потом, когда передача кончилась, я вышла из кухни и только стала подниматься по лестнице, как мистер Чесни вышли из кабинета.

– Да?

– Они сказали: «Хелло, почему вы не спите? Вам полагается быть в постели». А я ответила: «С вашего позволения, сэр, я слушала радио, только-только собиралась пойти спать». Они хотели что-то сказать, но как раз в этот момент из библиотеки вышли профессор Ингрем. Мистер Чесни мне сказали: «Вы знаете, где находится лампочка для фотосъемок, которую мисс Марджори сегодня купила?» А я как раз знала, мне сказала Лена.

– Не впутывай ты меня в это дело! – воскликнула Лена.

– Да не будь ты такой дурой, – нетерпеливо сказала Памела. – Ну что в этом такого? Я сказала, что она наверху. Мистер Чесни и говорят: «Сбегайте, пожалуйста, и принесите мне ее, хорошо?» Ну, я сбегала и принесла им лампочку, пока они разговаривали с профессором Ингремом, а потом пошла спать.

Неизвестно, о чем доктор Фелл собирался спрашивать Памелу, потому что его перебила Лена.

– Уж не знаю, да и знать не хочу, есть здесь что-нибудь или нет, – выпалила она, – а только мне до смерти надоело, что все только разговоры разговаривают, то здесь, то там, то о том, то об этом, а вот про нее – так ни словечка, тут сразу молчи, и точка.

– Лена! Тш-ш-ш! Тихо!

– Нечего мне шикать! – заявила Лена, складывая руки на груди. – Я не верю ни минуты, что она сделала то, что про нее говорят, иначе мой папаша ни за что не разрешили бы мне здесь работать, в момент забрали бы меня отсюда, – так они мне и сказали. А ее я не боюсь, пусть бы десять таких было, как она, я бы и тогда не испугалась. А все равно она ведет себя не так, как положено, вот ее и обвиняют. Почему она, интересно, ходила вчера к профессору Ингрему и просидела у него все утро до полудня и больше никого при этом не было, а ее молодой человек – уж такой хороший да пригожий – сидел здесь один! А что в Лондон постоянно ездила, когда все думали, что она у миссис Морисон в Рединге? На свидания она ездила, к мужчине, вот куда, если хотите знать.

Комиссар Бостуик в первый раз проявил заинтересованность.

– Ездила в Лондон? Что это еще за поездки в Лондон? – спросил он.

– Ну, я-то знаю, – таинственно ответила Лена.

– Я вас спрашиваю, когда это было.

– Не важно когда, – отвечала Лена, окончательно теряя голову и дрожа от собственной значимости. – А только ездила она встречаться с мужчиной, вот в чем дело, и этого достаточно.