Тёмные очки - Карр Джон Диксон - Страница 36

– Ш-ш-ш!

Искусственный мир на экране оставался безучастным. Медленно и неторопливо Маркус Чесни выдвинул кресло и сел за стол. Он протянул руку и отодвинул конфетную коробку немного вправо точным и аккуратным движением, которое контрастировало с мельканием экрана. Взял плоский карандаш и сделал вид, что пишет, старательно и неловко. Затем с некоторым трудом он подобрал с бювара второй крошечный предмет – для этого ему пришлось подковырнуть его ногтем. Они ясно его увидели в свете, падающем сзади.

Эллиоту вспомнилось, как описывал этот предмет профессор Ингрем. Он говорил, что этот предмет похож на карандаш, только у’же и значительно меньше. Похож на тонкую щепку длиной около трех дюймов, темную, остро заточенную. Описание вполне точное.

– Я знаю, что это такое, – сказал майор Кроу.

Послышался скрип кресла. Майор Кроу быстро отделился от остальных, отошел в сторону и наклонился, чтобы лучше видеть, так что голова его частично заслонила сноп света, идущий от аппарата. Тень от головы закрыла половину экрана, а вокруг нее плясали фантастические картины: дико корчилась и извивалась фигура Маркуса Чесни.

– Остановите аппарат, – сказал майор Кроу, оборачиваясь и полностью закрывая собой луч проектора. Голос его звучал напряженно. – Я знаю, что это такое, – повторил он. – Совершенно точно. Это минутная стрелка от часов.

– Что-о? – спросил Бостуик.

– Минутная стрелка от этих часов, что стоят на камине! – крикнул майор Кроу, поднимая палец, словно для того, чтобы показать его. – Мы знаем, что циферблат этих часов имеет шесть дюймов в диаметре. Разве вы не видите? Это длинная минутная стрелка, в противоположность короткой часовой. Чесни достаточно было перед представлением отвинтить головку оси, на которой держатся стрелки (мы видели, что там есть прорезь для отвертки), снять минутную стрелку с оси и снова привинтить головку. На часах оставалась только одна стрелка, часовая стрелка, показывающая точно на двенадцать.

Черт возьми мою… Неужели вы не видели? На часах была только одна стрелка. А всем, кто смотрел, казалось, что они видят две. А видели они на самом деле только часовую стрелку и резкую черную тень сбоку, на циферблате, которую отбрасывала часовая стрелка в этом ярком свете, падавшем на нее снизу.

Кроу указывал пальцем; казалось, он с трудом удерживается от того, чтобы пуститься в пляс.

– Это даже объясняет все разногласия в показаниях, понимаете? Свидетели показывали разное время – в зависимости от того, с какого места они видели эту тень. Профессор Ингрем, который сидел справа, увидел тень на первом делении слева от двенадцати и определил время как без одной минуты двенадцать. Мисс Уиллс, которая сидела в центре, видела тень ровно на двенадцати. Фильм же снимался слева и поэтому показывает одну минуту первого. А после представления, когда он – помните? – закрыл двери, чтобы они ничего не увидели, он просто поставил минутную стрелку на место. На это ему понадобилось не больше пяти секунд. А часы снова показывали точное время. Во время же представления Чесни нахальнейшим образом сидел и держал эту стрелку у них перед глазами, и никто ее не узнал.

Наступило молчание.

Потом в темноте послышались различные звуки: Бостуик в восторге от услышанного хлопал себя по ляжкам; одобрительно порыкивал доктор Фелл; что-то бормотал Стивенсон, воюя с аппаратом, в котором заклинило ленту. Майор Кроу добавил, немного потише, но с горделивым удовлетворением:

– Разве я вам не говорил, что с этими часами какой-то фокус-покус?

– Говорили, сэр, – подтвердил Бостуик.

– Похоже на то, что здесь расчет на психологию, – признал доктор Фелл. – Вы знаете, я готов держать пари на небольшую ставку, что они попались бы на эту удочку, даже если бы не было тени. Когда стрелки часов показывают полночь, мы видим только одну стрелку и дальше не глядим; привычная картина, она нас и обманывает. Однако наш уважаемый Чесни пошел еще дальше и трижды себя обезопасил. Теперь становится понятно, почему он настаивал на том, чтобы представление состоялось около полуночи. Эффект тени от стрелки, допустим, сработал бы при любом положении ее на циферблате. Однако при условии, что часовая стрелка находилась в вертикальном, указывая ровно на двенадцать, он добился того, что три разных свидетеля, находясь в трех различных положениях, ясно увидели на часах каждый свое время. И он поймал бы их на двух вопросах из десяти. Но послушайте… вопрос сейчас… спокойно… вопрос сейчас в том, каково же было истинное время?

– А-а-а… – протянул Бостуик.

– Часовая стрелка находится в вертикальном положении, верно?

– Верно, – подтвердил майор Кроу.

– Что означает, – доктор нахмурился, – что означает, если я правильно припоминаю – мне неоднократно приходилось возиться с часами, – что положение минутной стрелки в этих условиях может варьироваться от цифры одиннадцать до цифры пять, то есть от без пяти двенадцать до пяти минут первого. В течение этого времени часовая стрелка стоит более или менее вертикально, в зависимости от величины и механизма часов. Время до полуночи нас не интересует. Время после полуночи интересует нас весьма серьезно… Это означает…

Майор Кроу спрятал свою трубку в карман.

– Это означает, – сказал он, – что алиби Джо Чесни разлетается в прах. Все строится на том, что он вышел от Эмсвортов ровно в полночь, в то самое время, когда (как мы предполагали) доктор Немо находился в «Бельгарде». Джо Чесни действительно вышел из их дома в полночь, а вот доктор Немо вошел в кабинет и убил Маркуса Чесни не в полночь. Нет-нет. Настоящее время – после полуночи. Возможно, это было пять или шесть минут первого. Джо Чесни вполне мог доехать на машине от Эмсвортов до «Бельгарда» за три минуты. Q. E. D.[15] Откройте кто-нибудь шторы. Я ничего не имею против Джо Чесни, однако я начинаю думать, что именно этот человек нам и нужен.

Глава пятнадцатая

Что показал фильм

Просьбу майора Кроу исполнил Эллиот. Он подошел к одному из окон и раздвинул шторы. Тусклый дневной свет наполнил комнату, заставив померкнуть луч, исходящий из проектора; стало видно, что у экрана стоит майор Кроу, разглядывая побледневшее изображение на простыне, натянутой в дверном проеме.

Возбуждение майора Кроу все возрастало.

– Инспектор, – сказал он. – Я никогда не думал, что у меня есть особые способности к аналитическому мышлению. Но все это настолько ясно, что мы не можем этим пренебречь. Вы понимаете, бедняга Маркус Чесни действительно придумал способ, с помощью которого другой человек мог его убить…

– Ну и что? – задумчиво проговорил доктор Фелл.

– Вполне возможно, что Джо Чесни было все известно относительно часов и эффекта тени. Понимаете? Либо он гулял возле дома после обеда – Маркус вместе с Эмметом находился в кабинете около трех часов, а окна были открыты; или, что более вероятно, Маркус и Эммет обсуждали это представление в течение нескольких дней, и Джо мог все это знать заранее.

Ему было известно, что Маркус не начнет представления, пока часовая стрелка не встанет в вертикальное положение. Обычным способом, как вы знаете, эти часы переводить нельзя. Маркус не мог перевести стрелки. И если Джо сумел обеспечить себе алиби у Эмсвортов, и если он мог возвратиться в «Бельгард»… и если Маркус решил назначить время для представления на после полуночи, а не на до полуночи, то Джо Чесни оказывался в самом выигрышном положении. Стойте! Тут еще одно (клянусь Юпитером, мне это только что пришло в голову): после всего ему нужно было бы сделать еще одно дело.

– Что именно? – спросил Эллиот.

– Ему пришлось бы убить еще и Уилбера Эммета, – сказал майор. – Эммет все знал о трюке с часами. И, кроме того, кто из здешних людей, как вы думаете, умеет делать уколы? – Он помолчал, давая время осмыслить это соображение. – Все ясно как день, джентльмены. У этого парня есть голова на плечах. Кто бы мог его заподозрить!