Тёмные очки - Карр Джон Диксон - Страница 31

– Вы это отрицаете? Скажите мне, вы считаете, что преступление в лавке миссис Терри и то, которое имело место вчера вечером, были совершены разными лицами?

Доктор Фелл нахмурился.

– О нет, напротив. Я почти уверен, что и то и другое было проделано одним человеком, – сказал он.

– Хорошо. Но что же их в таком случае связывает? В чем может заключаться возможный мотив для совершения преступления?

Резко звякнул звонок кассового аппарата. Профессор Ингрем взял в руки сверток и посмотрел на него так, как будто он навел его на какую-то мысль.

– Могу сказать только одно: оба эти преступления вызваны одним и тем же мотивом. Отравление детей – смерть Фрэнка Дейла и тяжелые последствия для маленьких Эндерсонов – не принесло преступнику никакой выгоды. Убийство Маркуса Чесни тоже ничего ему не дало, я хочу сказать – в материальном смысле. Марджори и Джо Чесни, как мы все знаем, получат в наследство значительное состояние. А убийца… – здесь он прикрыл глаз, – не получит ничего. Впрочем, мне не следует болтать и отрывать вас от настоящей работы. Желаю вам доброго утра, доктор Фелл. Доброго утра, Стивенсон. Доброго утра.

Уходя, он оставил дверь приоткрытой. Мимо по Хай-стрит проехал грузовик, и склянки на полках зазвенели; в комнату ворвался прохладный влажный воздух, неся с собой запах прохладных влажных деревьев и вытесняя запах лекарств. Доктор Фелл насвистывал французскую песенку «Когда моя красотка…». Эллиот, которому был знаком этот симптом, ждал, что будет дальше.

Доктор поднял свою палку-костыль, указывая на дверь.

– Уверяю вас, я не страдаю излишней подозрительностью, – сказал он. – Но скажите мне, у этого джентльмена есть алиби?

– Железное. Вот в чем беда. Все алиби в данном случае не допускают никаких случайностей, никаких жонглерских фокусов вроде перепутанного расписания, сверхбыстрых автомобилей, с помощью которых можно мгновенно оказаться в нужном месте. Все три случая алиби состоят в том, что присутствие человека в определенном месте удостоверяется свидетелями, другими людьми. В четвертом же случае алиби подтверждается временем – по часам, у которых не переводятся стрелки. Что же касается вопроса о…

Эллиот остановился на полуслове, вдруг осознав, что он говорит в присутствии постороннего человека в лице Хобарта Стивенсона. Он мог бы поклясться, что, когда он говорил, на физиономии Стивенсона в какой-то момент появилось откровенно радостное, заинтересованное выражение. Теперь же аптекарь снова принял профессионально серьезный вид, стараясь затолкать в пузырек свой секрет и закупорить его пробкой.

Поэтому голос Эллиота зазвучал непривычно резко, когда он обратился к аптекарю:

– Вы нам только что говорили, мистер Стивенсон…

– Честно говоря, инспектор, я бы хотел, чтобы вы посмотрели сами. Если вы считаете…

– Давайте начинать! – сказал доктор Фелл.

Он тяжело двинулся с места и, обогнув прилавок, направился в провизорскую. Стивенсон, зачарованный этим громадным посетителем, шел следом за ним. Доктор Фелл с интересом оглядывался вокруг.

– Как у вас в аптеке обстоит дело с ядами? – спросил он таким тоном, словно его интересовало состояние канализации.

– У нас обычный ассортимент, сэр.

– Есть у вас цианистый калий или синильная кислота?

В первый раз за это время Стивенсон забеспокоился. Он обеими руками откинул назад волосы, откашлялся и принял деловой вид:

– Нет, синильной кислоты не имеется. У меня есть две-три порции цианистого калия, но, как я уже докладывал сегодня утром мистеру Бостуику…

– Ходко он у вас идет, а?

– Вот уже полтора года я ничего такого не продавал. Э-э-э… Ничего, если я вам кое-что скажу? – Он с сомнением посмотрел на Эллиота, который подошел к ним в узком проходе между бутылками. – Как я уже говорил, сегодня утром я отвечал на вопросы мистера Бостуика. И если вы думаете (повторяю, это между нами), если вы думаете, что в «Бельгарде» покупают – где-нибудь, у кого-нибудь – KCN для того, чтобы опрыскивать деревья, то это, говорю я, очень маловероятно. Принимая во внимание то обстоятельство, что температура у них в теплицах поддерживается на уровне десяти – двадцати пяти градусов тепла в течение всего года, было бы чистейшим самоубийством проводить в этих условиях опрыскивание KCN.

Эллиоту не приходило в голову подходить к вопросу с этой стороны.

– Могу вам показать свои регистрационные книги, если хотите, – добавил Стивенсон.

– Нет-нет. Сказать по правде, – заметил доктор Фелл, – меня больше интересует фотография. Ваша аптека похожа на магазин фотопринадлежностей. – Он, прищурившись, осмотрелся вокруг. – Скажите, у вас продаются лампы для юпитеров?

– Лампы для юпитеров?

– Скажите мне такую вещь. Предположим, я включил такую лампу в розетку, повернул выключатель и оставил ее гореть. На сколько времени ее хватит? Когда она перегорит?

Стивенсон смотрел на него, ничего не понимая.

– Но обычно так не делается, – ответил он, всем своим видом показывая профессиональную осведомленность. – Она включается только на то время…

– Да-да, я знаю. Но предположим, что я – человек эксцентричный. Предположим, что я всунул эту штуку в розетку и оставил ее гореть. На сколько времени ее хватит?

Аптекарь задумался над этим вопросом.

– Я бы сказал, ее хватит по крайней мере на час, если не больше.

– Вы в этом уверены?

– Да, сэр, вполне уверен. Эти лампы превосходного качества, лучшие, какие только можно достать.

– Хм… Хорошо. Скажите, приходил ли кто-нибудь из «Бельгарда» вчера утром, чтобы купить такую лампу?

Стивенсон забеспокоился:

– Вчера утром? Дайте вспомнить. – («Нужно ли тут вспоминать?» – подумал Эллиот.) – Да, приходила мисс Уиллс. Она была здесь часов около десяти и купила такую лампу. Но, с вашего позволения, сэр, я надеюсь, вы не будете ссылаться на меня, на все, что я вам здесь сообщаю. Я ничего не хочу говорить о «Бельгарде» и о тех, кто там живет.

– Часто мисс Уиллс покупала такие лампы?

– Нечасто, но иногда покупала.

– Для себя?

– Нет-нет-нет, для мистера Чесни. Они что-то там фотографировали в оранжереях. Им нужны были для рекламы фотографии разных сортов персиков, деревьев и всего такого прочего. Вот и вчера он попросил ее купить лампу.

Доктор Фелл, прищурившись, посмотрел на Эллиота:

– Вы мне приводили ее слова, инспектор, что вчера использовалась новая лампа, которую она сама купила в аптеке. – Он снова повернулся к Стивенсону. – Значит, сама мисс Уиллс не занимается фотографией?

– Нет-нет-нет, она никогда ничего здесь не покупала… для фотографических целей.

Эндрю Эллиот вздрогнул, ужаленный воспоминанием. Во второй раз, как при повороте колеса, он увидел Марджори Уиллс, которая смотрела на него в зеркало.

Они не слышали звонка над дверью, предупреждающего о приходе посетителя. Дверь так и стояла открытой настежь, слегка покачиваясь и поскрипывая от ветра. Они не слышали ни стука, ни шагов. Эллиот не слышал ничего, кроме ясного, хорошо поставленного голоса аптекаря, когда он поднял глаза и увидел, что из зеркала, расположенного не дальше чем в пяти футах, прямо на него смотрит лицо этой девушки.

Отражение, казалось, возникло ниоткуда, из каких-то глубоких недр. Губы были слегка приоткрыты, на голове – все та же мягкая серая шляпка. Одна рука в перчатке приподнята, словно она указывала на что-то. Глядя прямо в глаза, отраженные в темном зеркале, он отчетливо понял, что в них возникла мысль, возникло узнавание. Взгляд ее, выражение сразу изменилось, словно в зеркале отразилось совсем другое лицо.

Она его узнала.

Марджори Уиллс положила палец в рот, совсем как ребенок.

И именно в этот момент раздался удар, звон разбитого стекла, на пол посыпались осколки, а потом все стихло. С улицы бросили камень прямо в нее.

Глава тринадцатая

Прочитанные мысли?

Эллиот перескочил через прилавок и бросился к двери. Это было инстинктивное движение, результат тренировки, полученной в полиции. Но была и другая причина: он не хотел встречаться глазами с Марджори.