"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 318

— В смысле, нулей? — не понял я.

— Индекс эхо, — ответила она, но понятней не стало.

— Никогда о таком не слышал.

— А. Это такой параметр. Был у одной моей знакомой… Там такой длинный десятизначный код. Каждая цифра отвечает за силу направлений разных эхо. К примеру будет девятка эхо проявляться как слабенькое развитие магии, или развитие технологий будет отличаться от нулевого, или отличаться будет религия…

— Не очень тебя понял. Десять цифр эхо?

— Помнишь я показывала свой блокнот с кодом монстров? — спросила она, и я кивнул. — Ноль — это разум, один — механизмы, двойка — нежить, тройка — энергия, и так далее. Индекс показывает десять чисел, каждое из которых соответствует цифрам в блокноте. А дальше процент проявления от нуля до девяти.

— Ага, то есть сейчас у нас получается какой-то код с единицей? Технологии в этом эхо развиты сильнее всего, особенно медицина.

— Скорее всего, но не только. Обычно там несколько чисел. На этом цикле ещё в нуле что-то есть. Видел церкви?

— Церкви? Не обращал внимания. Разве СССР одобряло религию?

— Вот именно. А она есть, пусть и не сильно насаждается. Более того, если почитаешь идеологию здешнего союза, найдёшь кардинальное отличие от нулевого мира. Здесь коммунизм плотно сплетён с религией, а истоками считается вообще христианство. Коммунистическая идея здесь не против религии, а тесно сплетена воедино.

— Ха, начинаю понимать, как Сталин с Троцким здесь подружились. Ещё бы, братья по вере, блин… сюрреализм какой-то. Хотя религиозный верующий Сталин звучит ещё большим бредом, если честно.

— Не убей, не укради, все люди равны, человек не должен угнетать человека, почитай труд и всякое служение обществу, и пусть каждый будет товарищем, а не слугой или господином… Как видишь, это работает. Кстати, Ленин здесь причислен к лику святых. А в мавзолее получается, святые мощи.

— Хрен с ним, главное, что людям здесь живётся неплохо.

— Людям всегда живётся неплохо до кризиса, — пожала плечами Таня. — Ну а эхо это эхо. Даже откровенно дерьмовые идеологии тащат за счёт адекватности руководства, а идеальные становятся злом, если у власти дегенераты. Поверь тому, у кого каждый круг начинается с политических новостей. Я всегда знаю, что за люди стоят у власти.

— Ценная информация. Буду знать, что ещё у тебя по утрам спрашивать.

— Ага, спрашивай. В общем, индекс эхо и схожие характеристики, могут видеть всю кодировку круга и баланс разных научных направлений.

— Понятно. У нас для этого Августа есть. Ты её видела.

— Точно, Августа Всеведущая, покупатель моей чаши. Хороший артефакт, хотя как по мне болезни не так часто бывают, чтобы тратить столько времени. Проще переболеть или убиться.

— Переболеть точно не проще, — хмыкнул я. — Помнишь песчаную язву, которая устроила двойной кризис?

— Да… ты прав, — кивнула Таня.

Мы вошли в продуктовый магазин. Он был не очень большим, но достаточно содержательным. В основном посвящённым продуктам эконом класса. Название в этом эхо было «Пролетарий».

Под пристальным взглядом Тани начал собирать продукты. Брал всё подряд с расчётом на будущее. Всё, что сохранит эхо, потом и буду использовать. Таня с Красноглазкой ведь ещё не раз придут на халявный хавчик.

А что бы такого сделать сегодня, чтобы быстро и сытно?

Лаваш, зелень, сыр, грибы, листья салата… молочки ещё, пожалуй, возьму.

Заодно изучил, что здесь вообще есть, просто чтобы на будущее ориентироваться. Подумал, что по маркировке изготовителя можно что-то сказать о мире в целом, но она здесь сильно отличалась от нулевого мира. Штрих-код здесь не использовался. Присутствовал товарный знак СССР, а цена была выбита прямо на упаковке продуктов.

За кассовым аппаратом сидела полная кассирша. Но работы у неё было немного, потому она читала «Хроники спящей девы 29. Разорванная душа». На обложке были нарисованы четыре девушки, блондинка, беловолосая, в центре темноволосая красавица в шляпе с большим глазом. И на фоне образ колдуньи с ровной чёрной чёлкой. Фэнтези, наверное.

На меня она даже внимания не обратила. Зато обратило устройство рядом, которое само вывело общую сумму за покупки. Я положил деньги на прилавок, и продавщица не глядя и не отрываясь от книги выдала сдачу, которую ей заботливо протянул кассовый аппарат, уже отсчитав нужную сумму.

Забавный мир. Смесь футуризма с союзом и идеализмом. Интересно, какой кризис придёт его разрушать? Наверное, за этот ламповый мир без внешних войн и внутренних конфликтов я буду бить лица с особым желанием.

Едва мы вышли из магазина, как Таня с интересом продолжила разговор:

— Даже интересно, что ты со всем этим будешь делать.

— Увидишь. А может даже и попробуешь.

У входа в магазин мы ненадолго остановились. Я смотрел в светлое небо осеннего утра. Было относительно тепло, слегка пасмурно. Улицы были завалены листьями, которые гнал ветер. Пахло сыростью и листвой.

— Эй, ты чего завис? — спросила Таня.

— Никак не привыкну, что можно вот так без защитной маски ходить по улицам, ничего не боясь, не шарахаясь от каждого движения и выискивая потенциальных бандитов, людоловов и прочую нечисть. Не отскакивать от чихнувшего прохожего в панике…

— Да… — просто сказала девушка. И в этом одном слове я услышал — действительно понимает. А затем добавила. — Я уже давно здесь, но всё равно порой просыпаюсь от кошмара о том, что снова выживаю в последние времена перед концом. А потом смотрю в окно, беру наушники и иду гулять.

— Наверное, тоже возьму себе такую привычку, — сказал я.

Дома нас уже ждали два голодных рта. Ещё одну голодающую я привёл с собой. Девушки по-дружески обнялись на входе, а затем досталось Тау, которую принялись чухать в четыре руки.

Я направился на кухню, вымыл руки и начал накидывать простенькие бутеры с лавашом. Сыр, помидор, лист салата, сметана, щепотка приправы. Сворачиваем и быстрый перекус готов. Как раз к закипанию чайника.

Таня на кухню почему-то не спешила, и это меня начало немного настораживать. Мало ли что они там делают с моим зеркалом, пока я доверчиво готовлю кушать.

Но девушка нашлась в коридоре. Она замерла перед стеной с очередным шедевром нашей аутистичной художницы. В глазах у девушки почему-то стояли слёзы.

— Что случилось? — спросил я и посмотрел на картину. Она была трогательной и красивой, но недостаточно для такой реакции.

Не знаю, что нашло на нашу Красноглазку, но её рисунок был странным. Мы вчетвером — я, она, Таня и Таумиэль в образе троих детей лет шести и одного котёнка бежали по залитому яркими солнечными лучами осеннему лесу.

— Откуда она… знает?

— Что?

— Эта одежда, причёска, выражение лица… Они один в один как на единственной фотографии, которая у меня была в нулевом. Тогда я гостила в деревне у бабушки и была абсолютно счастлива.

— Хочешь сказать, она как-то берёт информацию из прошлого? — задумался я.

— Из нулевого мира? — спросила она и повернулась ко мне, смахивая рукавом слёзы.

— Не обязательно. Ты могла выглядеть так же и в этом эхо.

— Да… ты прав. Меня просто поражают её способности.

Я посмотрел на себя. Ну да, в детстве я тоже выглядел как-то так. Но насчёт одежды и тем более какого-то периода не скажу. Меня скорее поразила красота самой картины, и то что Красноглазка вообще выбрала такой сюжет. Ну а аномальные знания в Городе уже меня не удивляют.

— Ах-хаха-а! — с криком вылетела из моей комнаты сама великая художница, со смехом убегавшая от игравшейся Таумиэль.

Кошка встала на пороге, выгнула спину и начала поворачивать голову. После чего скачкообразными движениями боком принялась догонять Красноглазку.

Тень едва успела отпрыгнуть от пробегавшей парочки.

Для большой компании малогабаритная однушка уже как-то не кажется такой просторной.

— Пошли перекусим. И расскажешь, что у тебя там за лаборатория. А потом я на работу.