«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ) - Добрынина Елена - Страница 51

Ужин шёл своим чередом, мужчины обсуждали политику и сложную обстановку с гугенотами, которые тут и там поднимались против власти, очаги возмущения гасились королевской стражей, но я в этом ничего не понимала, а потому вникать и уж тем более участвовать в разговоре не собиралась. Я почти расслабилась, впервые за два дня подготовки практически выдохнула с облегчением.

Следующими по моему плану должны были принести канапе, паштеты и сырные тарелки с фруктами. За них я не переживала особенно. Что может случиться? Канапешки будут собраны на тонкие лучинки, которые я попросила выстругать у Андре. Он с удовольствием решил мне помочь и рьяно принялся за дело. В итоге шпалер у меня было с запасом. Оставалось только нарезать специально испеченный для этого хлеб кубиками и надеть на канапе с мясным содержимым. Это нехитрое дело осталось на совести Мари, которая тоже изъявила желание помочь.

И вот теперь, спокойная я сидела на ужине и улыбалась гостям. Жак дал команду вносить новую перемену блюд и в столовую вошла Мари, держа в руках большой круглый поднос из серебра. На блюде горкой сложены закуски. Однако, глаза у горничной были округлены от ужаса, от чего в моей душе поднялась волна тревоги.

Глава 54. Подстава

Я нахмурилась и жестом подозвала Мари к себе. Девчонка установила свой поднос на стол рядом с моей тарелкой и быстро шепнула мне на ухо:

— Что-то с хлебом, Катрин. Я все сделала, как ты сказала, но он странный. Не удивлюсь, если это — проделки грымзы.

В этот момент в столовую вплыла Жанна, собственноручно внося поднос с закусками. А вот это уже подозрительно! Чтобы экономка лично подавала еду? Нехорошее предчувствие шевельнулось где-то в желудке. Надо понять, в чем подвох. Я потянулась, и сама взяла шпажку, предназначенную для закусок с подноса, принесённого Мари. Положила её на тарелку, разглядывая. С виду ничего необычного — копченый окорок, сыр, оливка и кусочек хлеба. Так, что за черт? Я вдруг увидела, что в хлебе есть какие-то вкрапления. Но откуда?

Между тем, несколько пар глаз устремились на меня. Пришлось собраться с духом и с милой улыбкой показать гостям бутербродик.

— А вот это — закуски. Мы придумали подавать их на крошечных пиках, чтобы гость не пачкал рук и мог сразу угоститься и нежнейшим окороком, который коптили на местной коптильне, и сыром, и оливками, привезенными из далёкой солнечной Тосканы.

Я демонстративно отправила кусочек хлеба в рот и старательно прожевала. Блин! Тут-то до меня дошло: в тесте была не только мука, но и какие-то инородные ингредиенты, больше смахивающие на опилки. Пожевав еще немного я наконец определила — это были все-таки отруби или шелуха от пшеницы. Но таких ингредиентов в моем рецепте не было! Что ж, кажется я знаю, откуда растут ноги. «Ноги» ехидно пристроились позади стола у стены и смиренно ждали, когда гости начнут пробовать испорченные ею булочки. Нет, хлеб можно было прожевать, он больше походил на цельнозерновой или отрубной, но тут, в замке я не пробовала подобного хлеба. Хорошо, что эта идиотка догадалась бросить в тесто шелуху, а не настоящие древесные опилки или, что еще интереснее, камни. Придется выкручиваться. Но ручаюсь, Жанне это так просто не сойдет с рук!

— Кстати, дорогие гости, в этих булочках специальный рецепт муки. Он идеально подходит к мясу и овощам, а ещё полезен для пищеварения. Попробуйте. — дожевывала я своё канапе.

И тут, что было удивительным для меня, Франсуа вдруг взял шпажку с мясом и сыром с подноса. Он покрутил её в пальцах и отправил содержимое в рот, таким образом оказывая доверие моим экспериментам. За ним, после минутной паузы, последовали и другие гости.

Я же сидела ни жива, ни мертва, боясь даже представить, что сейчас будет сказано о моих кулинарных изысках.

— Я едал похожий хлеб в одной небогатой деревне, когда забрел с государем посреди охоты на лесную сторожку. — выручил меня Франсуа. — Но не думал, что подобные булки отлично сочетаются со всеми ингредиентами на пике. Браво, Катрин, это оказалось неожиданно вкусно.

— Благодарю, милорд. — не осталась я в стороне и добавила. — Этот хлеб более пресный, а добавки в нем помогают раскрыться вкусу превосходного окорока из вашей коптильни.

Гости, выслушав, принялись жевать, но теперь они были готовы к необычному, более грубому и при этом пресному вкусу хлеба. Неожиданно всем понравилось. По залу разнеслись одобрительные реплики довольных гостей, а у меня отлегло от сердца.

Я незаметно выдохнула. Кажется, прямо сейчас я открыла отрубной хлеб для высших слоёв населения. Краем глаза, пока раскланивалась с гостями, успела заметить, как рожа Воблы пошла пятнами. Значит, точно — её рук дело. Теперь я была уверена в этом на сто процентов.

— Где вы обучались этому мастерству, мадам? — спросила меня Элеонор и мне пришлось отвлечься от своих наблюдений.

Я пожала плечами и обезоруживающе улыбнулась:

— Нигде, просто люблю пробовать новое. Из этого может получиться что-то интересное. Правда, бывают и осечки. — улыбнулась я. — Но тут, не попробуешь — не узнаешь.

Неприветливый муж Элеонор, толстый маркиз де Брольи крякнул, опустошая очередной бокал с рейнским и потянулся к подносу:

— Пожалуй, тоже отведаю. Это не брюква все же, да и пахнет аппетитно.

Он прожевал тост и одобрительно кивнул:

— Хм, действительно, неплохо. Однако, вам удалось меня удивить, а Элеонор знает, как я придирчив к еде. Дорогая, возьми у Катрин рецепт.

Это был мой личный триумф. Если этот толстый боров, который только полчаса назад бросался обидными фразами, оценил, то другие гости не посмели кривиться. И даже ситуация с хлебом была удачно решена. Да, не без помощи Франсуа, но это не меняет дела. Я уже знала, что после ужина выскажу хозяину Воблы все, что о ней думаю. А еще я поняла, как устала и как хочу убраться отсюда поскорее. Подальше от замковых интриг, Жанны и от самого виконта.

Особенно от него. После всего, что происходило между нами в последнее время, я уже не была уверена, что могу самостоятельно справиться с чувствами к Франсуа. Я плыла мозгом, ехала крышей и растекалась лужицей при виде него. Становилась безвольной куклой, и мне это жутко не нравилось. Поэтому, как только закончится треклятый ужин, стоивший мне целого миллиона нервных клеток, я отправлюсь к Франсуа на разговор. Разрешит или нет, завтра же я хочу уехать из замка. Никаких доказательств, что я шпионка, он так и не раздобыл, в чем сегодня и признался, поэтому пора заканчивать со всей этой чехардой.

Пока я раздумывала над своей печальной судьбой, в залу явились музыканты. Те самые, которых мы так ждали на вечеринку с дворней. Воспоминания об этом вечере и о жарком поцелуе, который случился между мной и виконтом, заставили мои щеки пылать вновь.

Задумавшись, я и не заметила, как музыканты успели настроить свои инструменты. Заиграла нестройная ещё пока мелодия. Она лилась печальным ручейком, но с каждым новым аккордом крепла, становилась твёрже и стремительнее. К ней добавились другие голоса. И вот уже мелодия лилась рекою, приглашая, маня. Франсуа между тем поднялся из-за стола и направился в мою сторону.

Я совсем задумалась, поэтому пропустила тот самый момент, когда он вдруг возник рядом со мной.

— Приглашаю вас на танец, Катрин. — подал мне руку виконт и слегка поклонился.

В волнении я поднялась с места и вложила свою ладошку, выглядевшую крохотной, в его крепкие пальцы. Мы сделали несколько шагов в центр залы, где оставалось место и можно было танцевать. Все гости наблюдали за нами, не спеша присоединяться. Может, у них первый танец танцуют хозяева? Я не знала. Зато совершенно четко почувствовала прожигающий мои лопатки взгляд. И это была не Жанна Деборо, та ещё до танца, нацепив на лицо недовольное выражение, покинула столовую. Наверняка, пошла думать, как ещё напакостить мне.

Нет, с удивленикм я поняла, что полный ненависти взгляд, адресованный мне теперь, принадлежал серой мышке — Изабель. Меня вдруг нехорошо осенило: похоже, эта девица на выданье строила какие-то планы относительно Франсуа. Иначе откуда взяться такому неприкрытому отчаянию, что отпечаталось на лице бедняжки?