Холодный космос (СИ) - "Strelok" - Страница 64

-Вот только не говорите, что всерьез хотите "починить" это, - с ядовитым прищуром вставил Максим. -Когда у кого-то здесь появляется очередная "гениальная" идея, она обычно заканчивается очередной вспышкой.

-Я говорю: мы должны хотя бы попробовать. Вмешаться. По-настоящему понять язык Обелисков. Распознать, где конец органики, а где начинается код. У нас есть инструменты - нейроинтерфейсы, симуляторы, матрицы переводов. Мы не так беспомощны, как вы думаете.

-Нет, мадам Равель, - заговорила Анисса, всё это время молчавшая, наблюдая за их перепалкой. - Здесь не в беспомощности дело. А в последствиях. Мы не понимаем, что именно заразило Обелиски. Не знаем, откуда это взялось. Если попытаться вскрыть код, можем не вскрыть, а разбудить. Или активировать скрытые защитные механизмы.

-Некролуны, - мрачно вставил Максим. - Скучавшие по нам слишком долго.

Равель скрестила руки, не сдаваясь.

-Вы говорите о страхе, а я о контроле. Мы либо поймем, как это работает, либо будем вечно жить в тени этих чудовищ. И да, риск есть. Но, может, это шанс. Единственный шанс обратить оружие против агрессора.

-Риск, мадам Равель, это когда ты перебегаешь улицу на красный. То, что вы предлагаете, это открыть коробку Шрёдингера, в которой кот уже давно сдох, воскрес, и теперь ищет, кого бы заразить.

-Максим, - тихо проговорила Анисса. -Если бы был способ понять структуру, безопасно, без прямого подключения...

-Анисса, в этой вселенной нет слова "безопасно", - перебил он. - Оно вымерло вместе с Суверенными Колониями, "Ишимурой" и Титаном.

-Но мы всё равно здесь, - сказала Равель. - Значит, кто-то должен начать.

-Ты первая и будешь, - усмехнулся Максим. - Только шлем на всякий случай надень, если вдруг начнет передавать кулинарные рецепты из ада. Как приготовить отбивную из собственной бабушки...

Она смерила его взглядом, но ничего не ответила. Максим вздохнул и подался вперед, облокотившись на стол.

-Ладно, вижу, никого не переубедить. Давайте сыграем в эту вашу игру. Но с одним условием.

-Каким?

-Мы не подключаем живых людей к Обелиску, вообще, кроме меня. Ни напрямую, ни косвенно. Пока я здесь, никаких экспериментов с нейрошлемами. Пока только моделирование. Виртуальная среда. Реплики.

-Согласна, - сказала Равель. - Только отнеситесь к этому серьезнее. Не все можно обшутить.

-О, я серьезен. Просто если кто-то откроет портал в желудок хтонической твари, я хочу смеяться последним, - сказал Максим, лениво крутя в руках металлический стилус. - Допустим, вы меня почти убедили. Почти. И если бы я был наивным идиотом, тоже бы бросился "понимать" Обелиски. Но у нас нет готового инструмента, мы работаем почти вслепую.

-Нейросканеры есть. Симуляторы. Ты сам говорил - голографическая проекция внутренней архитектуры... - начала Анисса.

-Этого недостаточно, - перебил он. - Нам нужен универсальный дешифратор. Нечто, способное не просто анализировать структуру, но и адаптироваться к ней на лету. Подстраиваться под логику, которая не обязана быть бинарной.

Он замолчал на мгновение. Потом выдал:

-Может, "Икар" справится при должном перепрофилировании. С моей же подачи его сделали.

Равель нахмурилась.

-Модифицированной нейросети адаптивного подавления маркерных сигналов?

-Да. Она.

-Но это антимаркерный глушитель! - вмешалась Анисса. - Ее задача - выделять, идентифицировать и гасить паттерны нейрополя, идущие от Обелисков.

-Ключевое слово - "выделять", - спокойно парировал Максим, месяцы плотной работы с учеными, контакты с внеземной технологией не прошли даром. Он неожиданно для себя стал понимать артефакты лучше, чем некоторые специалисты с академическими степенями. - "Икар" в состоянии находить повторяющиеся структуры, улавливать сигнальные инверсии, нейроподписи, резонансные пики. Это почти лингвистический анализ, только в пси-диапазоне. Мы можем... перепрофилировать её.

-В дешифратор? - медленно переспросила Равель. - Ты предлагаешь заставить "Икар" не блокировать, а интерпретировать?

-Да. Мы отключаем функции подавления. Убираем жёсткий фильтр. Оставляем когнитивную матрицу с адаптивным ядром. Пусть смотрит не как враг, а как... студент, пытающийся понять язык древнего бога.

Повисла пауза. Только слабое гудение освещения нарушало тишину.

-Ты сумасшедший, - выдохнула Анисса. - Если система поймёт этот "язык", она может начать его использовать. Ты хочешь, чтобы нейросеть заговорила голосом Обелиска?

-Нет. Я хочу, чтобы она его перевела. А вот с кем мы потом будем это обсуждать, зависит от нас.

-А если она сойдёт с ума? - Равель теперь уже не спорила, а действительно беспокоилась. - Машины тоже ломаются. Особенно если подсунуть им инопланетную математику, проникающую в подсознание. Она может развиться в то, что мы не сможем контролировать.

Максим откинулся на спинку кресла.

-Идеальных планов не бывает. Хотите понять Обелиск, придётся рискнуть. По крайней мере, "Икар" - это не человек. Она не впадёт в транс, не порежет себе вены, не начнёт рисовать круги и шептать про "воссоединение".

-Хотя бы не сразу, - добавила Анисса с мрачным сарказмом.

-Если она начнет петь юнитологические хоралы, - усмехнулся Максим, - Я лично сожгу её плазменном гриле. Со вкусом.

Равель всё ещё колебалась.

-Это... потенциально единственный шанс. Но знаете, что самое страшное?

-Что?

-Что мне это начинает нравиться.

-Вот и отлично, - сказал Максим, поднимаясь. - Тогда приступаем. Добро пожаловать в клуб потенциальных разрушителей реальности. Мы ещё майки себе закажем с надписью: "Открыли древний код, теперь жалеем".

-Хорошо, - произнесла Равель, открывая на планшете структурную карту. - Допустим, "Икар" мы адаптируем. Но ты же сам знаешь, Максим, Маркерный код - это не язык в человеческом понимании. Это не просто символы. Это синестетическая структура. Он работает на трёх уровнях сразу: визуальном, аудиопсихическом и когнитивно-резонансном.

-Да, - кивнул он. - Текст, который можно услышать, увидеть и... почувствовать. Псевдолингвистика, смоделированная не под речь, а под нейроимпульсы. Код, читающий читающего. Это даже не язык - это рефлекторный узор, триггерно-логическая сеть, созданная для обратной связи с восприятием.

-Как ты это так формулируешь? - удивилась Анисса. -Ты ж не ученый.

Максим пожал плечами.

-Много общался с вашими коллегами, читал отчеты, дополнительную литературу, плюс контакт с артефактом дает какое-то интуитивное понимание его работы. Оказывается, не только он читает нас, но и мы его. В общем, однажды я попытался мысленно объяснить самому себе, почему Маркеры не вписываются в рамки Шеннона-Уивера. Это как писать музыку для мозга, минуя слуховые рецепторы. А вообще, зная, какой вселенский п...ец грядет, я хочу жить, а это очень мотивирует работать мозги, тут волей-неволей академиком всяких наук станешь.

Равель хмыкнула, но тут же стала серьезной.

-Если следовать твоей логике, "Икар" придется не просто обучать, а реконфигурировать до постсимволического восприятия. Она должна воспринимать последовательности не как команды или текст, а как... нейропотенциалы с топологией.

-Верно, - кивнул Максим. - Мы должны перевести её в режим матричного резонансного анализа. Пусть отслеживает корреляции между сигнатурами, собирает статистику и строит эвристические модели.

-Есть еще один вариант, - подала голос Анисса. - Айзек Кларк.

-Что с ним? - Равель подняла бровь.

-Мы с ним до сих пор поддерживаем контакт, - ответил Максим. - Периодически он выходит на связь через зашифрованный канал. Говорит, что понимает примерно пять процентов символов Маркера. Не просто узнает, а чувствует их значения. Он… ну, восприимчив.

-Пять процентов? - скептически уточнила Равель. - И ты считаешь, это повод тянуть его сюда?