Холодный космос (СИ) - "Strelok" - Страница 41

-Снова не спал? -Элли вошла в комнату с двумя кружками чая. Биопротез глаза с зеленой радужкой выглядел свежим, новеньким, но тень шрама под ним всё равно проступала.

Айзек не ответил. Только склонился над столом, уперев локти в его гладкую поверхность.

-Я видела, ты опять включал записи с Титана. - Элли поставила чашки, села рядом. -Айзек, это не помогает.

-Я должен помнить. Если забуду, всё зря.

-Это не память. Это мазохизм.

Он неопределенно пожал плечами. Усталость сделала его почти каменным.

-Мы выжили, Элли. Но я не чувствую себя живым. Словно часть меня осталась в тех коридорах.

-Знаешь, я тоже не в восторге. Мой глаз стоил почти всё, что у нас было. -Она провела пальцем по коже возле глаза. -Ты думаешь, мне легко?

Айзек замер. Потом тихо сказал:

-Прости. Я просто… я не справляюсь.

-Я знаю. - Она взяла его за руку. -Но ты не один.

Работу в нынешнее время найти было почти невозможно. Даже для человека, который имел солидное резюме, прекрасное образование, чистую биографию без приводов, судимостей.

Айзек пытался устроиться по профилю - инженерное обслуживание корабельных систем. Но корпоративные шишки смотрели на него с опаской, как на прокаженного. Видимо, кто-то поставил в его личном деле какую-то особую пометку.

В очередной раз, получив уведомление с чеком за электричество, Айзек молча сел в тени их крохотной съемной квартиры и уставился в пол.

Элли подошла к нему позже.

-Мы не протянем так долго. - Её голос был мягким, но тревожным. - Нам нужны деньги.

-Я знаю.

-Я могу устроиться в космопорт. Погрузочно-разгрузочные. Глаз теперь вроде работает.

-Нет, -резко ответил Айзек. -Я справлюсь.

-Ты уже не справляешься.

Он отвернулся. Внутри копилось странное ощущение - смесь вины, страха и бессильной ярости. Психика трещала, как перегретый сплав под давлением.

Он хотел снова быть нужным. Полезным. Или хотя бы... нормальным.

***

После происшествия в секторе D осколок Черного Обелиска переместили в другую зону. Экспериментальный зал сектора E был модифицирован под временную камеру хранения - герметичное помещение, окружённое резонансной решёткой и покрытое изнутри слоями фероакустической изоляции. В центре - модифицированный с учетом прежних неудач сферический контейнер, внутри которого хранился фрагмент Черного Обелиска. За пределами камеры, за многослойным стеклом, находились Белов, Шиф и группа нейрофизиологов. Впервые планировалось испытать доработанный портативный резонатор вблизи активного источника сигнала.

Максим стоял в коридоре, лицом к шлюзу. Он был в полной экипировке: бронекомбинезон, ЭМ-резонансная маска, автомат за спиной. Рядом - доктор Анисса Рашид. На её голове - диадема резонатора с шестиугольным каркасом сверхпроводников, соединённых с блоком контроля нейроимпульсов на запястье.

-Надо было уговорить кого-то другого, -буркнул он, проверяя гермоуплотнители. -Рашид, вы ведь не обязаны туда идти.

Анисса усмехнулась, но в голосе звучала тревога:

-Кто, если не я? Я знаю устройство лучше всех, из числа переживших последнюю вспышку

-Угу, - угрюмо пробормотал Максим.

В наушнике щёлкнул голос Белова:

-Показатели стабильны. Резонатор активирован. Температура в камере - 19,8 градусов. Гравиметрия в норме. Сигнал фрагмента стабильно слабый. Входим по команде.

Максим нажал на панель шлюза. Металлическая дверь с шипением открылась.

-Не отходите от меня. Если начнутся отклонения, хватайте меня за руку, я вытащу вас силой.

-Договорились, - кивнула Анисса и они вошли.

Камера напоминала операционную: гладкие белые стены, яркий свет, система фильтрации воздуха гудела в углу. В центре, внутри прозрачного саркофага, покоился фрагмент Черного Маркера - такой же, как уголь, испещрённый красными прожилками. Он выглядел обманчиво спокойным и безмолвным.

-Начинаем, - объявил Белов. -Первый этап: расстояние три метра. Слежение в реальном времени.

Анисса остановилась. Сигнализация резонатора мигнула зелёным: ''Стабильно''. Сердцебиение - 90 ударов в минуту. Альфа-ритмы устойчивы. Дельта и гамма в пределах нормы.

-Всё спокойно, -сказала она. -Чувствую лёгкий зуд в затылке, не более.

Максим напрягся.

-Так, теперь ближе на метр. Не торопись.

Они подошли.

Сначала всё шло по плану. Индикаторы на терминале Рашид сохраняли зелёный цвет. Температура мозга, кислород, активность височных долей в норме. Но спустя полторы минуты резонатор пискнул тревожно. Индикатор стал жёлтым. Затем красным.

-Профессор, резонансный профиль ушёл с 18 Гц на 34... -сообщила Рашид. - Это не совпадает с известными спектрами.

-Как на 34? – ошарашенный Белов оторвался от монитора. - Это вне границ излучения фрагмента! Подождите...

В тот же момент Анисса закачалась.

-Что-то… что-то не так…

Максим шагнул ближе и схватил её за плечи:

-Рашид, смотрите на меня. Глубокий вдох. Вы дышите? Анисса!

Она смотрела в пустоту. Губы шевелились, но слов не было.

-Мама? - прошептала она, и в этот момент резонатор взвыл.

На голограммах в зале наблюдения кривая ЭЭГ рванула вверх, срываясь в судорожные пики. Красные индикаторы замигали как безумные.

-Срочное обесточивание резонатора! - закричал Белов.

-Не отвечает на команды! Сбой управляющего блока! - отозвался техник.

-Господи... - Шиф схватил микрофон. -Максим, эвакуируй её! Немедленно!

Максим бросил винтовку на ремень, подхватил Анису. Она дёргалась, глаза закатились, пальцы царапали кожу на шее.

-Я должна… увидеть её… Мама… мама жива…

-Нет, мать твою! - зарычал он, удерживая её. - Это не она! Это иллюзия!

Она попыталась вырваться. Срывалась с ног, царапалась.

-Прекрати! Ты не в себе!

Максим ударил её локтем в солнечное сплетение, чтобы сбить дыхание, и повалил на пол, защёлкнув на запястьях экстренные фиксаторы.

В наушнике трещал сигнал Белова:

-Сброс защиты саркофага. Переизлучение сигнала, он действует на другой частоте. Уходите из камеры!

Максим закинул Анису себе на плечо, как мешок, и рванул к выходу.

Шлюз открылся лишь через десять секунд. Каждая показалась вечностью.

Он выбежал наружу, выронив девушку прямо у ног охранников.

-Отключите… всё! - прохрипел он.

Профессор Белов, бледный как полотно, опустился на край консоли и сжал голову руками. В наблюдательной зале стояла тяжёлая, густая тишина, нарушаемая лишь хрипами техники, восстанавливавшей дыхание и треском остывающего оборудования.

Аниссу Рашид немедленно унесли в изолированный медицинский отсек. По пути у неё начались судороги, в глазных капиллярах полопались сосуды, на коже шеи и груди проступили багровые пятна. Мутировавшая волна сигнала задела зоны мозга, ответственные за идентичность и восприятие. Но она была жива. Пока.

Максим сидел на полу у стены, лицо всё ещё красное от напряжения, ладони в ссадинах - он не пожалел силы, удерживая Аниссу, когда она в исступлении попыталась вскрыть себе горло наконечником инъектора.

-Вы... ох..ели, - произнёс он наконец, глядя на Белова и Шифа, стоявших в дверях. Голос звучал тихо, но в нём вибрировала сталь. - Я предупреждал. Не раз. И что? Снова суёте пальцы в розетку, пока вас не сожжёт.

Шиф сделал шаг вперёд, лицо его было напряжено, но голос оставался сдержанным:

-Мы рассчитывали, что резонатор скорректирует основной диапазон сигнала. В прошлый раз...

-В прошлый раз, - перебил Максим, - Я был внутри. Я. Не она. Не кто-то другой. Я. С моей чёртовой нечувствительностью. А теперь вы послали туда обычного человека, пусть и с устройством, в которое даже не заложили возможность автоматической калибровки под другие частоты! Как можно быть такими идотами?

Белов встревоженно встал:

-Мы не могли предвидеть сдвиг в частоте сигнала. Обелиск адаптировался. Это… это-

-Это блядский Обелиск, - выкрикнул Максим, вскакивая. -Он всегда адаптируется! Ваши слова, профессор! Это его фишка! Вы строите защиту на песке и удивляетесь, когда всё тонет! Академики х...евы, Пилюлькины недоделанные.