Холодный космос (СИ) - "Strelok" - Страница 39

-Неплохо, - хмыкнул он. - Похоже, я стал кем-то важным. По собственной тупости.

-Это работает. Именно потому, что ты не из их мира. У тебя нет ни одной ассоциации, ни одного компромата, ни одной службы, которая могла бы "отозвать" тебя. Для них ты - фантом. И люди это чувствуют. Ты с ними говорил, как равный, но чужой. Это пугает и вдохновляет.

Максим сжал кулак и посмотрел на Шифа серьёзно:

-Я не хочу становиться символом.

-И не станешь, - кивнул тот. -Мы и не планировали. Саму идея участия в теледебатах одобрили как раз потому, что ты - не публичное лицо. На один раз. Остро, громко, и исчезнуть.

-И всё же получилось громче, чем вы ожидали?

Шиф ухмыльнулся чуть шире обычного:

-Мы рассчитывали на лёгкое осаждение Даника. Получили триггер информационной волны, которая уже бьёт по авторитету Церкви на ключевых территориях.

-Правительство теперь хочет это использовать?

-Конечно. Политики обожают топить врагов чужими руками. Уже поступили запросы: кто ты, где ты, нельзя ли тебя поставить на поток. Но...

Он опустил голос, глядя внимательно:

-Мы им отказали. Категорически.

Максим посмотрел в окно. Где-то вдалеке пробежал человек в форме, скорее всего, стажёр службы безопасности "Локуса". Снова стал важным. Снова не по собственной воле.

-А юнитологи не отступятся.

-Не отступятся, - подтвердил Шиф. - Но теперь они не уверены, с кем имеют дело. Им страшно. И это... впервые за долгое время даёт нам преимущество.

Он замолчал, дал Максиму переварить. Тот встал, подошёл к окну, руки в карманах.

-Я не хочу становиться лицом чьей-то кампании. Ни вашей, ни их. Я просто хочу, чтобы вся эта чертовщина закончилась.

Шиф кивнул. Он это уже слышал. Он это понимал.

-Но пока что, - продолжил он, - Ты случайно стал началом процесса. Сам не знаешь, насколько важным. Твоя анонимность - твоё оружие. Поэтому мы не будем тебя толкать дальше. Уйдём в тень. Позволим им волноваться.

Максим с усмешкой бросил:

-А ты не боишься, что это уже необратимо?

-Бояться - не моя работа. Моя работа - прикрывать твою спину.

Вечером, когда коридоры института опустели, а воздух наполнился запахом весенней влаги от недавнего дождя, Максим вернулся в их дом. Входная дверь закрылась за ним бесшумно. Он снял куртку, повесил её на крючок и прошёл на кухню.

Евгения сидела у окна, в простом свитере, босая, с кружкой зелёного чая. На столе лежал планшет - новостная лента была заморожена на кадре, где какой-то колониальный журналист обсуждал возникший в обществе ''вирус скепсиса''.

Она подняла на него глаза:

-Я все видела.

Максим молча присел напротив.

-Они говорят, что ты подставной. Или агент правительства. Или вообще не существуешь.

-А я, значит, галлюцинация, да?

-В мире, где ожившие мертвецы опустошают целые колонии? - она слабо усмехнулась. -Галлюцинация - не самый безумный вариант.

Некоторое время они молчали. Чай остывал в кружке. За окном шелестели редкие машины.

-Шиф сказал, эффект получился выше ожидаемого, - тихо начал он. -Не только на Земле. Даже во внешних колониях наблюдается падение лояльности к юнитологам. Люди начали задавать вопросы. Некоторые уже выходят из Юнитологической Церкви.

-А они просто так не отпускают, - сказала она с тревогой. -Это ведь не какая-нибудь безобидная секта. У нее связи везде, ресурсы, охотники, информационные каналы.

-Да, -кивнул Максим. -Они уже ищут меня. И, скорее всего, и тебя тоже.

Евгения побледнела.

-Значит, нас найдут.

-Нет, -он чуть подался вперёд, положил ладонь на её руку. -Мы сидим в глуши на закрытом правительственном объекте, прикрыты со всех сторон. ''Официально'' меня больше не существует. Отправляюсь на лечение. Уйду из поля зрения.

-И это сработает?

-Пока да. Потом... посмотрим. Главное, не светиться нигде снова в виде Евгения Серова. Они будут копать. Будут провоцировать. У них опыт.

-А ты? -она подняла взгляд. -Ты к этому готов?

Он долго не отвечал. Потом тихо, почти устало сказал:

-Нет. Но меня никто не спрашивал.

Она смотрела на него несколько секунд. Затем отвела глаза и прошептала:

-Ты не должен был туда лезть, Макс.

-Я знаю.

-Но ты всё равно бы влез, да?

-Да. Как уважающий себя попаданец я должен использовать любую возможность, иначе потом не прощу себя.

В их доме стало особенно тихо. Даже город за окном будто замер, затаился.

-Хочешь, я уйду, - неожиданно сказала она. - Попрошу переселить меня куда-нибудь отдельно. Чтобы не быть слабым звеном. У тебя опыт, знания. Я только тяну тебя назад.

-Не смей, -голос его стал жёстким. -Ты жива, Жень. Ты всё пережила. Ты была рядом. И осталась человеком. А здесь это, поверь, гораздо важнее любого иммунитета.

Она кивнула. Не улыбнулась, просто кивнула, будто признала справедливость его слов.

-Значит, пока мы оба живы, держим строй?

-Пока живы, - повторил он. -И пока не заварится новая хрень. А это, увы, вопрос времени.

-Чай будешь? -спросила Евгения, вставая с места.

-Давай. Только чёрный, - отозвался Максим. -Зелёный, прости, у тебя как трава после дождя.

-Это потому что ты пакетированный пил, - усмехнулась она, доставая банку с чайными листьями из высокого шкафа. -Вот когда будет новый завоз в магазине местном, я куплю тебе улун. Или цейлонский. Чтоб как в детстве.

-А лучше копеечную ''Принцессу Нури'' из супермаркета. В красной коробке, помнишь?

-Фу, передразнила она. -У тебя вкусы, как у водителя маршрутки.

-Спасибо. Я вырос в Твери, а не в Париже.

Он опёрся на подоконник, глядя, как она наливает воду в небольшой чайник. Процесс выглядел странно уютно, непривычно в этом стерильном жилище с бежевыми стенами и автоматическим климат-контролем.

-Всё равно не могу привыкнуть к этому месту, -тихо сказала Евгения. Даже запахи здесь другие. Даже пыль будто не настоящая.

-Ага. Без запаха жареной картошки и без вечно протекающего крана на кухне.

-Я раньше любила по субботам жарить оладьи, -сказала она вдруг. -А потом пускать отечественные сериалы фоном. Просто чтобы чувствовалось, что выходной.

Максим усмехнулся:

-А я лапшу быстрого приготовления, когда готовить было лень.

-Страшно, да? Что всё это было... и больше не будет?

Он замолчал, глядя в чашку. Потом медленно сказал:

-Не страшно. Обидно. Как будто вырвали страницу из книги, а ты не успел дочитать. Родителей, друзей, город... они остались там. А ты нет.

Евгения села напротив, обняв кружку руками.

-У меня, кроме мамы, никого особо не осталось. Но всё равно... тянет. Хочется просто пройти по улице. Купить пирожок на рынке. Поругаться с соседкой. Человеческое всё.

-Нам остаётся его создавать заново, - ответил он. -Хоть понемногу. Хочешь, сделаем тут субботу? Как ты говоришь. Я могу достать сублиматов, если повезёт, даже муки. Испечём оладьи.

-Серьёзно?

-А почему нет? Раз уж оказались в будущем, пусть оно хотя бы пахнет знакомо.

Она улыбнулась. Не наигранно, не сдержанно - по-настоящему.

-Договорились. Только тогда ты моешь посуду.

-Хитрая. Я тебя спасал от зомби, а ты в бытовое рабство?

-Это и есть настоящая жизнь, Максим. Где герои на кухне, а война - за чистую плиту.

Он рассмеялся. И в этом смехе, впервые за долгое время, не было напряжения.

***

Следующим утром Максиму в личку постучался Айзек Кларк.

Engineer563IK: Нострадамус. Макс. КАКОГО ХРЕНА ЭТО БЫЛО?

M.Krasnov: Привет, Айзек. Рад, что ты на связи. О чём ты?

Engineer563IK: Не прикидывайся. Я только что пересмотрел повтор эфира. Теледебаты. Ты. Даник. Маска, может, и скрывает лицо, но голос. Это ты, чёрт побери.

M.Krasnov: Думай, что хочешь.

Engineer563IK: Отвечай. Что ты вообще делал на телевидении, в прямом эфире, в прямом диалоге с е**ным архифанатиком юнитологии? Ты же сам предлагал держаться в тени. Что изменилось?