Холодный космос (СИ) - "Strelok" - Страница 35

-Вам нелегко пришлось, -осторожно сказал он. -Надеюсь, вам удалось эвакуироваться вовремя?

-Очевидно, -кивнул Максим. -Но я видел достаточно, чтобы понять, к чему ведёт ваша религия. Не буду скрывать, юнитология лично для меня - скорее деструктивное явление.

-Наша вера здесь ни при чём, - мгновенно отозвался Даник. -Мы с самого начала подчёркивали: происшествие на Титане - результат безответственных экспериментов EarthGov. А не следствие духовной практики.

-Странно, - сказал Максим, слегка приврав. - Только вот люди, одержимые вашей "духовной практикой", бросались на других с криками о Единении. Один даже пытался прокусить себе вены, чтобы "вызвать свет Обелиска". Это как, нормальная практика?

На лице Даника на мгновение промелькнула тень. Он не ответил и в тот же момент их позвали в гримёрную. Ведущий эфира, невысокий латиноамериканец с идеально белыми зубами, улыбнулся обоим, поигрывая микрофонной клипсой.

-Господа, остаётся десять минут до эфира. Свет, микрофоны готовы.

-Прекрасно, -ответил Даник. -Вера наполняет спокойствием.

-Не жалуюсь, -кивнул Максим. -Будем говорить честно. Не зрелище, а разговор. Я пришел не хаять кого-то огульно, а попробовать разобраться.

-Именно, - поддакнул ведущий. - Диалог цивилизаций. Не спор, а обмен взглядами.

"Обмен ударами."

Его посадили в кресло напротив Даника, между ними - округлый стол, за которым уже сидели двое других гостей: молчаливая учёная с Шанхайского гелиофизического института и мужчина с титулом "этический наблюдатель" из Международного Научного Совета. Формальность.

-Минута!

Максим чуть подался вперёд.

-Кстати, мистер Даник. Вы знали, что у некоторых некроморфов сохраняется остаточная моторика? Например, один пытался что-то написать на стене. Спираль. Одну и ту же, снова и снова.

Улыбка фанатика дрогнула. Максима заранее натаскали на то, как сбить оппонента с толку.

-Полагаю, вам показалось.

-Конечно. Всего лишь брызги крови, да?

-Пять. Четыре. Три...

Максим выпрямился. Лицо спокойно. Взгляд холодный, полная сосредоточенность. На фронте дома, на Титане было хуже, тут его никто пока не собирается убивать.

Голографические шторы в студии плавно растворились, открывая зрителям картинку - круглый стол, четверо участников, ведущий. Камера мягко двигалась по дуге, фокусируясь сначала на лице Даника, затем на Максиме.

-Сегодня у нас особенный эфир. В центре обсуждения - Обелиск, юнитология, трагедия на станции Титан и... вопросы, которые волнуют каждого. В студии: мистер Джейкоб Артур Даник, основатель Центра интегральной биофилософии Юнитологической Церкви.

-Благодарю, что позвали, - кивнул Даник.

-Доктор Ван Лэй из Шанхайского института гелиофизики...

-Доброе утро, - сухо сказала учёная.

-Этический наблюдатель от Международного Научного Совета - профессор Эмилио Ортега...

-Рад быть здесь.

-...и наконец, -независимый гражданин, инженер-проектировщик из Москвы, Евгений Серов, которому посчастливилось выжить во время катастрофы Титане.

-Здравствуйте, - спокойно произнёс Максим. Он сидел прямо, руки сложены перед собой, лицо - нейтральное. Камера скользнула ближе, выхватывая его глаза.

-Начнём. Мистер Даник, - ведущий откинулся назад, придавая разговору дружелюбный тон. - Вы уже высказывались о "божественной" природе Обелисков. Что ж, в студии сегодня гость, заявивший, что своими глазами видел результаты контакта с ними. Евгений...

- Спасибо, - коротко кивнул Максим. Голос - ровный, спокойный. Лицо - нейтральное, закрытое. Образобычный, не вызывающий. Так проще говорить вещи, от которых у других перехватывает дыхание.

-Итак, вы пережили вспышку на станции Титан? - уточнил ведущий.

- Да. Я видел, что произошло после контакта с Обелиском. Видел, как это "возвышение" на деле означает массовую гибель. Видел, во что превращаются люди. Мужчины, женщины, дети.

-Нельзя судить целую парадигму по... - начал было Даник, но Максим перебил его без агрессии, но жестко:

-По чему, мистер Даник? По почти миллиону погибших? По растерзанным семьям? Или по тому, что вы даже не скрываете: Обелиски приводят к трансформации. К Схождению. Уничтожению формы, личности, человечности.

-Это... непонимание, - с нажимом произнёс Даник. - Вы смотрите на процесс глазами человека, не способного выйти за пределы привычного. Схождение - не смерть. Это переход. Мысли сливаются, тела становятся сосудом, отбрасываются ограничения. Это то, что эволюция требует. Как когда-то рыбы вышли на сушу, так теперь человек выходит за пределы биологии.

-А вот тут вы ошибаетесь, - спокойно ответил Максим. - Потому что сравниваете процесс, движимый природой, с насильственным актом, смоделированным... кем-то. Обелиски - не часть естественного отбора. Они сконструированы. Они встраиваются в мир, подчиняют, переписывают биологию, психику, волю. Это не шаг в будущее. Это подавление.

-Всё новое воспринимается как враждебное, - Даник скрестил пальцы на груди, говорил мягко, с оттенком снисходительности. - Даже электричество когда-то считали сатанинским. Прогресс требует жертв.

-Вы снова как жрец, рассуждающий о прогрессе, стоя на груде тел, - голос Максима не повышался, но в нём ощущалась твёрдость. - Прогресс - это открытие вакцины, запуск спутника, расшифровка генома. А не превращение городов в скотобойни. Не обезличивание разумных существ. Вы не проводник будущего, Даник. Вы - догмат прошлого, переодетый в новую оболочку.

-А вы? -тут же отозвался Даник, с тенью улыбки. - Мечтатель, верящий, что человек может просто остаться собой? Что всё решит очередная утопическая идеология или искусственный интеллект?

-А что мешает попробовать? - Максим ответил без промедления. - Что если перестать смотреть на человека как на неудавшийся черновик природы? Что, если остановить гонку самоуничтожения, в которой вы предлагаете "спастись" путём полного отказа от личности?

-Вы хотите, чтобы человечество топталось на месте, - отрезал Даник. -Вечно боялось изменений, вечных страдало в своей незавершенности.

-Я хочу, чтобы оно выбирало, - отчеканил Максим. - А не становилось сырьём. Вы не предлагаете выбор. Вы приносите готовую модель, чужую. Модель, которая уже уничтожала цивилизации до нас. Они тоже "сливались в одно". И исчезли. С бесконечным молчанием Обелисков, как надгробным камнем.

Немая пауза. Ведущий переводит взгляд с одного участника на другого. Даник сохраняет самообладание, но в его глазах мелькает мимолётный блеск раздражения.

-Что вы предлагаете, мистер Серов? - произносит он наконец, чуть тише. - Вернуться к утопии? Построить рай на Земле? Очередной коммунизм?

Максим слегка улыбнулся.

-Почему бы и нет? Противопоставить диктатуре чужого сигнала - коллектив разума, объединённого не насилием, а взаимопомощью. Машину, но с лицом человека. Общество, где интеллект, сочувствие и свобода имеют больший вес, чем смерть, преподнесённая как религия.

-Утопия, - с мягкой усмешкой повторяет Даник. -Прекрасные слова, но у них нет механизма.

-Ошибаетесь, - сказал Максим. -Механизмы есть. И интеллект, и технологии, и воля к жизни. Но вы сжигаете всё это ради фальшивой цели, потому что вам проще управлять мёртвыми, чем спорить с живыми.

-Простите, -ведущий осторожно прервал напряжённую паузу. -Господин Серов, вы утверждаете, что человечество способно самостоятельно выбрать иной путь. Но как? Ваша альтернатива звучит как философская поэма, а не практический план. Людям нужны ответы и решения.

-Разумеется, -кивнул Максим. - Но решения не рождаются из пепла планет, стертых в ноль. То, что предлагает мистер Даник не развитие, а отрицание. Вы называете это Схождением. Я называю это обнулением. Не пробуждение, а самоуничтожение, маскируемое под великое предназначение.

-А может быть, вы просто боитесь? - вмешался Даник, подаваясь вперёд. -Вы, как и миллионы прочих, не готовы отказаться от себя. От эго, от страха, от биологической уязвимости. Вы хотите остаться прежним человеком - слабым, смертным, несовершенным.