Черный Маг Императора 26 (СИ) - Герда Александр - Страница 44

В отличие от наставницы, я как раз не сомневался в изобретательности наших ребят. Хотя с древнегреческим это они молодцы, хорошо придумали. Вот только пора было с этим заканчивать, иначе Рябининой придется открывать новый раздел магии — нецензурная ботаника или что-нибудь типа того.

— Он прямо эксперт, — улыбнулся я, глядя как она делает для цветка новую лунку, которая почему-то светилась в самом низу. — Даже на древнегреческом может. Вот что значит качественное образование. Сразу видно, что цветок в «Китеж» попал. Лучшая школа магии все-таки.

— Это точно, — улыбнулась наставница и отряхнула руки от земли. — Теперь давай осторожно возьмем его за стебель и вытащим из горшка. Постарайся его не повредить, пока я отряхну с корней старый грунт. Здесь земля получше будет, я ее специально эликсирами напитала.

— Тогда понятно почему лунка светится, — сказал я, осторожно вынимая Плюмум из горшка. — Значит эликсиры такой эффект дают.

— Нет, не они, — покачала она головой. — Это особенное заклинание. Сейчас увидишь, как оно работает.

— Плик-плик… Здорово… Плик-плик… Салага… — обозвал меня цветок, как только покинул свое прежнее место жительства.

— Как тебе не стыдно, грубиян, — пристыдила его Рябинина и посмотрела на меня. — Теперь опускай его в лунку, а я пока присыплю корни землей. Только постарайся не уронить.

Я и старался, хотя это было непросто. Никогда бы не подумал, что у Плюмума окажется такой скользкий стебель, который так и норовит выскользнуть из рук. Плюс ко всему он еще все время извивался как червяк и мешал нам заниматься важным делом.

— Плик-плик… — вновь заговорил Плюмум, как только его корни коснулись земли. — Су…

Однако последнее слово цветок сказать не успел. Вместо этого он сказал вот что:

— Тили-тили… Тпру… Плик-тили…

— Мне показалось, или он хотел сказать нечто совсем другое? — спросил я у Яны Владимировны, которая смотрела на Плюмум с довольным видом.

— Хотел, но не сказал, — ответила она. — И никогда больше не скажет. Лунка окутана аурой защиты от негативной лексики. Теперь каждый раз, когда Плюмум захочет отпустить ругательство, вместо этого он будет говорить нечто иное.

— Это вы хорошо придумали, — кивнул я. — Красивый цветок. Было бы не очень хорошо, если бы он пошел по кривой дорожке. Еще бы и Теретея моего научил.

Кстати, никакой двери, через которую живое дерево могло бы общаться с цветком, в теплице не было. Впрочем, оно и к лучшему. За последнее время Теретей заметно подрос и был риск, что он сломает оранжерею своими ветвями, которые с каждым месяцем становились все мощнее.

Пока мы занимались пересадкой цветка, время пролетело незаметно. Казалось, мы только недавно начали, когда мне позвонил Нарышкин и мстительно напомнил, что я ему обещал помочь со сбором слизняков для Щекина.

От своих слов я не отказывался, так что как только мы закончили с Рябининой, сразу потопал в общагу. Там меня дожидался княжич, а кроме того, нужно было захватить алхимические перчатки и свою Бездонную Сумку, которую я всегда брал с собой, когда отправлялся на сбор компонентов.

— Держи, — сказал княжич, который ждал меня на лавочке перед общагой.

— Это что такое?

— Не видно? Резиновые сапоги, — ответил он, глядя как я верчу в руках сапожищи, которые с виду были мне размера на три-четыре больше. — У завхоза стребовал две пары. Если каждый день по болотам лазить, я себе все ботинки испорчу.

— Вот гад! — возмутился я коварностью нашего завхоза. — Я же у него несколько раз просил сапоги, а он мне сказал, что ученикам не положено. Ну я ему устрою веселые выходные. Будет безвылазно в туалете сидеть!

— Правильно, — одобрил Дориан. — Вечно тебя этот тип динамит. Пора ему немного напомнить кто ты такой, чтобы он перестал глупостями заниматься. Жмот.

Я зашел к себе в комнату, чтобы переодеться и взять с собой все необходимое, а спустя десять минут мы уже топали с Нарышкиным в сторону нашего школьного болота. Сегодня решили ограничиться слизняками, а ящерицами Лешка планировал заняться завтра. Ведь я же не смогу ему каждый день помогать, а с ящерицами было полегче чем с слизняками, от запаха и вида которых княжича выворачивало наизнанку.

— Леха, смотри на это проще, — подбадривал я его по пути. — Помнишь, что Щекин говорит нам в таких случаях? Вы не просто собираете слизняков, вы вносите свой вклад в науку.

— Угу, как же, в науку… — недовольно бурчал он. — Терпеть не могу слизняков… Кто их вообще придумал?

По причине плохого Лешкиного настроения большую часть пути мы проделали молча. Между делом я рассказал ему последнюю новость о переселении Плюмума из оранжереи в теплицу, но княжич этим как-то не очень заинтересовался. Оживился он лишь тогда, когда мы подошли к тем местам, где уже можно было отыскать слизняков и нам попался первый.

— Смотри, вот он! — громко крикнул я, увидев добычу.

— Фу какой мерзкий! — тут же отозвался Нарышкин и сморщился. — Меня сейчас вырвет…

В ответ на это слизняк издал оскорбленный звук, отдаленно похожий на что-то среднее между чиханьем и бульканьем, а затем бодро пополз от нас подальше. Крупный экземплярчик! Светло-серого цвета, размером с мою ладонь, он удивительно быстро полз по траве, пока я пытался его поймать. Позади меня топал Лешка, который громко чвакал своими сапогами и продолжал возмущаться.

— Макс, этот урод бегает быстрее меня! — ругался он на слизня. — Это несправедливо! Мало того, что их нужно собирать, так я еще должен гоняться за ними по всему болоту!

Здесь я был согласен со своим другом, догнать серого слизня было непросто. Все из-за редкой способности этих тварей. В момент движения они выделяли слизь, которую прыскали перед собой, и таким образом скользили по ней с большей скоростью. При этом они довольно шустро меняли направление, что еще больше усложняло задачу.

Конкретно этого мы с Лешкой поймали в большой луже, в которой он попытался от нас спрятаться. Мы с княжичем одновременно плюхнулись в воду, чуть не треснувшись при этом лбами. Но главное было сделано — первый серый слизняк был пойман, а главное в этом деле начать, потом пойдет легче.

Мы копошились в болоте до темноты, пока наловили столько серых слизней, сколько сам бы Нарышкин ловил целую неделю. В моей сумке копошилось почти тридцать отборных слизняков, что не могло не радовать. Правда пока мы их ловили, прошло время ужина, но это мелочи жизни. В столовке всегда найдется чем подкрепиться на ночь глядя.

Обратно в общагу княжич шагал с радостной улыбкой на лице. Еще бы ему не радоваться, если большую часть слизней поймал я. Теперь ему оставались только болотные ящерицы, а ловить их гораздо проще. Во всяком случае, так считал Лешка, как по мне, так ящерицы ничем не лучше.

— Чих-бульк… Бллллл… Чих-бульк… — доносилось из моей Бездонной Сумки.

— Вот будет интересно, если Щекин скажет тебе, что этих слизняков для отработок маловато. Мол, какой-то слабенький у вас вклад в науку, господин Нарышкин, — сказал я и похлопал рукой по сумке, чтобы слизни вели себя немного потише. — Будешь тогда их сам собирать. Мне еще эликсиры нужно готовить.

— Пусть только попробует! — возмутился княжич и посмотрел на сумку. — Я тогда на него докладную Орлову напишу, что своими отработками он вносит вклад в мою будущую психологическую травму.

— Угу, напишешь, — кивнул я. — И за что он тебе отработки вкатил, тоже не забудь указать. Думаю, Иван Федорович будет в полном восторге.

— Тоже верно, — согласился Лешка. — Ладно, будем надеяться, что Щекин будет доволен. Хотя вряд ли. По-моему, он никогда не бывает довольным. Разве что только менее раздраженным. В любом случае, спасибо, Макс.

— За что это? Нашел за что благодарить.

— Ну не скажи, — сказал он и стряхнул с сапога лягушонка, который сидел у него на носке уже как несколько минут. — Друзья познаются в беде, даже если эта беда всего лишь сумка со слизнями. Тем более, что они и правда гадость…