Хозяйка приюта упрямых чудес (СИ) - Амеличева Елена - Страница 19

Это было существо размером с крупного кролика. Пушистое, толстенькое, с хвостом, как у белки, и ушами, похожими на листья орешника. Во рту у него действительно торчал орех.

Существо обиженно посмотрело на нас и очень ясно сказало:

- Я думало, ничье.

Фисташ заорал так, что балки дрогнули.

- Мое! Мое! Это были стратегические орехи!

- Смешной, - меланхолично заметило существо и доело орех.

Я села прямо на пол.

Не от слабости. От усталого смеха.

- Кто ты?

- Хрунь, - ответило оно. - Орешный сторож.

- Еще один сторож? - простонала я.

- Я не такой, как Клаус, - важно заявило существо, выпятив пузико. - Я по припасам.

- А где ты был раньше? - нахмурился маркиз.

- Спал в мешке. Потом проснулся. Потом орехи.

- Потрясающая глубина личности, - сообщил ворон.

Хрунь прищурился.

- А ты блестящий и противный.

- Спасибо.

Фисташ опустился мне на плечо и трагическим шепотом сообщил:

- Он сожрал пять лучших фундуков. Может, шесть. Я считать разучился от горя.

- Не драматизируй, - сказала я.

- Я птица искусства, я только это и делаю.

Маркиз тем временем поднял корзину полностью и внимательно осмотрел угол.

- Здесь лаз.

Я тут же перестала смеяться.

- Какой еще лаз?

Он отодвинул старую попону, и за сундуком обнаружилась узкая щель в стене. Свежая. Настолько свежая, насколько вообще может быть свежей дыра в старом доме.

- Вот вам и сюрприз западной кладовой, - мрачно сказала Соломея.

Ворон приблизился, вытянув шею.

- Это уже интересно.

- С твоей точки зрения все интересное, что грозит нам неприятностями, - заметила я.

- Потому что я не живу здесь постоянно.

Маркиз опустился на колено и поднес фонарь к щели.

- Ход уходит вниз. Видимо, старый служебный проход между чердаком и западным крылом.

- И по нему кто-то пробрался? - спросила я.

- Или что-то, - тихо сказал Лисфей.

Хрунь тем временем доедал второй орех и смотрел на нас с мягким недоумением, как на людей, которые слишком усложняют прекрасную жизнь, полную еды и сна.

- Я слышал шорохи, - сообщил он с набитым ртом. - Но не лез. Воспитание.

- Или лень, - буркнул Фисташ.

- И то, и другое может быть добродетелью, - парировал Хрунь.

Я машинально улыбнулась. Даже в такой момент это было невозможно не сделать.

Но маркиз уже выпрямился.

- Проход нужно закрыть.

- Прямо сейчас? - спросила я.

- Прямо сейчас.

- А если там кто-то есть?

- Значит, тем более.

- Звучит жутко.

- Ночь у нас в целом не праздничная.

Он прав. Опять. Что за отвратительная привычка.

- Хорошо, - сказала я. - Но если полезет что-нибудь ужасное, я потом официально сообщу всем, что это ваша идея.

- Я готов взять славу на себя.

Мы нашли старый сундук и вдвоем сдвинули его к щели. Сдвинули - громко сказано. Скорее, мучительно поползли вместе с ним по пыльному полу, сопя, ругаясь и цепляясь юбками и сапогами за все подряд.

В какой-то момент я поскользнулась.

Разумеется.

И, разумеется, полетела не на пол, а прямо на маркиза.

Он поймал меня.

Опять.

Вот почему? Почему этот мужчина всегда оказывается рядом именно в такие мгновения, когда мне меньше всего нужна его близость и больше всего хочется остаться здравомыслящей?

- У вас талант, - тихо сказал он.

- На что именно?

- Падать в самые неподходящие моменты.

- А у вас - ловить так, будто это не случайность.

Он замер.

Я тоже.

Слишком близко.

Опять.

Фонарь стоял рядом. Свет был теплый, золотой. Пыль кружилась в воздухе, как крошечные звезды. Где-то позади возмущался Фисташ, Хрунь продолжал жевать, ворон давал ехидные советы, Соломея командовала сундуком, а я почему-то слышала только дыхание мужчины напротив.

- Кларисса, - сказал он едва слышно.

- Да?

- Если я сейчас вас снова поцелую, это опять будет ошибкой?

Вот после этого можно было либо умереть на месте, либо ответить честно.

А я уже давно замечала, что рядом с ним честность выходит у меня слишком опасной.

- Это зависит, - прошептала я.

- От чего?

- От того, назовете ли вы это ошибкой потом.

Он смотрел так, будто хотел сказать что-то очень серьезное.

Очень настоящее.

И, возможно, вовсе не про поцелуи.

Но судьба, как обычно, решила иначе.

Из щели за сундуком вдруг донесся тихий скрежет.

А потом знакомый, тоненький голос:

- Лола... тут темно...

Мы отпрянули одновременно.

- Агнесса?! - выдохнула я.

И похолодела.

Потому что настоящая Агнесса в этот момент спала двумя этажами ниже.

Глава 24 Голос из-за стены и очень плохое чувство в животе

Есть звуки, от которых кровь стынет в жилах мгновенно.

Не постепенно.

Не с запозданием.

Сразу.

И детский голос из-за стены, когда ты точно знаешь, что ребенок внизу в постели, как раз из таких.

- Это не она, - сразу сказал маркиз.

- Я знаю, - ответила я, хотя легче от этого не стало ни на каплю.

Фисташ слетел с балки и завис у меня над головой.

- Я за то, чтобы замуровать все сразу. Целиком. С домом.

- Поздно, - буркнул Лисфей. - Мы уже эмоционально въехали.

Голос из-за сундука повторился. Тихо. Жалобно.

- Лола... мне страшно...

Я стиснула зубы.

- Какая мерзкая тварь.

Маркиз шагнул ближе к щели.

- Не отвечайте.

- Я и не собиралась.

- Вы собирались.

- Я просто хотела назвать ее мерзкой тварью погромче.

- Это допускается.

Из щели потянуло холодом. Не обычным. Не ночным. Каким-то влажным, подземным, будто кто-то долго сидел в темноте и теперь выдыхал прямо нам в лица.

Хрунь неожиданно съежился и спрятал морду в хвост.

- Не нравится, - сообщил он.

- Как прекрасно, что хоть кто-то формулирует мои чувства кратко, - пробормотала я.

Соломея подняла сковородку повыше.

- Можно и приложить, если полезет.

- Скажите, - не выдержал ворон, - у вас все проблемы решаются либо сковородкой, либо поцелуями?

- Пока да, - сказала я. - И, как ни странно, местами успешно.

Маркиз коротко покосился на меня.

Опасно.

Тепло.

До невозможности невовремя.

Но в эту секунду за сундуком снова что-то зашуршало. Потом стукнуло. Потом голос изменился.

Сначала это была Агнесса.

Потом Тео.

Потом Ной.

А потом...

- Кларисса, - прозвучал мой собственный голос.

Я застыла.

Он был точный.

До дрожи похожий.

Только с этой неприятной тягучестью, будто мое отражение научилось говорить раньше, чем научилось быть живым.

- Какая гадость, - выдохнула я.

- Поддерживаю, - впервые совершенно серьезно сказал маркиз.

Голос за стеной тихо засмеялся.

Моим смехом.

И вот тут у меня действительно подогнулись колени.

Потому что одно дело - слушать поддельную девочку.

Совсем другое - услышать собственный голос, который звучит чужим.

Маркиз тут же положил руку мне на талию. Осторожно. Поддерживая. Без лишних слов.

- На меня смотрите, - сказал он тихо.

Я подняла глаза.

- Не на стену. На меня.

И, как ни странно, это помогло.

В самом деле помогло.

Потому что у него был настоящий взгляд. Настоящее лицо. Настоящее тепло ладони. И рядом с этим любая ложь сразу делалась чуть слабее.

- Лучше? - спросил он.

- Немного.

- Уже хорошо.

- Не зазнавайтесь.

- Даже не думал.

Вот как он это делает? Как умудряется быть одновременно несносным и... надежным? Это же против правил. Против природы. Против моего душевного равновесия, в конце концов.

Клаус, который добрался-таки до чердака, принюхался к щели и мерзко сморщил нос.

- Там не один.

- А кто? - быстро спросила я.

- Пустые голоса. Следоплеты. Может, остаток ищейки. Может, кто-то привязанный к старому ходу.