Хозяйка приюта упрямых чудес (СИ) - Амеличева Елена - Страница 17

Агнесса тоже торчала рядом.

И Лина.

И Леви.

И даже Ной, которого держала Мирабель.

То есть нас не послушался вообще никто.

Маркиз медленно прикрыл глаза.

- В этом доме хоть кто-нибудь выполняет приказы?

- Нет, - радостно ответили дети хором.

Клаус, к моему изумлению, захихикал.

И от этого стал не страшным, а смешным. Старым. Упрямым. Домашним.

Няня Марта довольно кивнула.

- Ну вот. Одного вернули. Осталось еще примерно все остальное.

- Что значит "все остальное"? - насторожилась я.

Призрак посмотрела куда-то за мою спину.

- Например, это.

Я обернулась.

На подоконнике в холле сидел незнакомый черный ворон.

Огромный.

Блестящий.

С серебряным кольцом на лапе.

Увидев, что мы его заметили, он раскрыл клюв и человеческим голосом произнес:

- Послание для хозяйки приюта. От Магистрата Особых Дел. Если вы дорожите детьми, откройте немедленно.

Глава 21 Ворон, письмо и неприятности с официальной печатью

Я всегда подозревала, что самые скверные новости приходят либо утром, когда вы не успели причесаться, либо ночью, когда вам уже и без того худо.

В нашем случае судьба решила совместить оба вида неприятности в одну птичью морду.

Черный ворон сидел на подоконнике с таким достоинством, будто лично представлял корону, законы и все остальные печальные изобретения цивилизации. Перья у него отливали синевой. Глаза были умные, насмешливые и подозрительно человеческие. На лапе серебрилось кольцо, а к нему был прикреплен маленький кожаный тубус с печатью.

- Не нравится мне это, - честно сказала я.

- Какая редкая проницательность, - буркнул Лисфей.

- Молчи. Я хочу хоть иногда первой озвучивать очевидное.

Ворон склонил голову набок.

- Открывайте письмо, хозяйка, - произнес он. - У меня строгий график. Еще в два дома надо нагадить новостями до рассвета.

- Какой деловой, - пробормотала Агнесса.

- Я не деловой. Я служебный, - важно поправил ворон.

Маркиз шагнул ко мне ближе.

- Не трогайте пока.

- Письмо?

- Птицу тоже.

- А если она клюется? - спросил Тео с живым интересом.

- Я не клююсь, - оскорбился ворон. - Я оцениваю.

- Хуже, - шепнула я.

Клаус между тем опасливо выглянул из-под лестницы и зашипел на гостя.

- Канцелярская мерзость, - пробурчал домовой дух.

- Лесная пыль, - мгновенно огрызнулся ворон.

- Бумажная зараза.

- Замшелый шкаф.

- Пернатая печать.

- Корневая отрыжка.

- Тихо! - рявкнула я раньше, чем они перешли к международному конфликту духов и бюрократии.

Оба замолчали. Ворон, правда, весьма обиженно.

Я подошла к окну осторожно, как к змее с хорошими манерами. Письмо на лапе ворона выглядело невинно. А такие вещи особенно опасны.

- Если это ловушка? - тихо спросила я.

- Тогда мы узнаем об этом слишком официальным тоном, - ответил маркиз.

- Прелестно.

Он протянул руку.

- Я сам.

- С чего бы?

- С того, что мне так спокойнее.

- Мне тоже спокойнее, когда я сама контролирую свои неприятности.

- Кларисса.

- Эдгар.

- Вы совершенно невозможны.

- Зато последовательна.

Он на секунду прикрыл глаза. Потом сказал уже тише:

- Просто стойте рядом.

И вот как можно спорить с мужчиной, который просит таким голосом? Никак. Это нечестный прием. Надо бы запретить на законодательном уровне.

Он осторожно снял тубус с лапы ворона. Птица даже не дернулась, только фыркнула:

- Осторожнее с печатью. Магистрат нынче экономит воск.

- Трогательное признание, - буркнул Лисфей.

Маркиз сломал печать, развернул сложенный лист и быстро пробежал глазами текст.

Лицо у него стало таким, что я сразу поняла: ничего приятного там не написано.

- Что? - спросила я.

Он молчал еще секунду. Потом медленно протянул письмо мне.

- Похоже, мы теперь не просто в беде. Мы в государственной беде.

Я выхватила лист.

Почерк был четкий, сухой, отвратительно официальный.

"Леди Клариссе Бомон, временной хозяйке северной усадьбы.

Магистрат Особых Дел уведомляет вас, что пробуждение приюта и активация источника зафиксированы. В связи с участившимися случаями исчезновения магически одаренных детей, незаконного обращения с фамильярами и деятельностью закрытых орденов, ваше имение временно переводится под наблюдение.

До прибытия уполномоченного инспектора ни один ребенок с меткой дома не должен покидать пределы усадьбы.

Ни один фамильяр не должен быть передан третьим лицам.

Никакие источники не подлежат самостоятельному закрытию.

В случае неподчинения будут применены меры принудительного изъятия.

Дополнительно.

По нашим сведениям, одна из детей, доставленных в ваш дом этой ночью, может являться ключевой свидетельницей в деле о лабораториях господина Вальтера Ронкса.

Инспектор прибудет к полудню.

Подпись.

Магистр Арман Северье.

Печать."

Я дочитала до конца и медленно подняла голову.

- Что значит "принудительное изъятие"?

- То и значит, - ответила Мирабель мертвым голосом. - Они заберут детей.

- Нет, - сразу сказал маркиз.

- Не только детей, - тихо добавил Лисфей. - Меня тоже могут. У меня нет доверия к людям с печатями.

- У меня теперь тоже, - пробормотала я.

- Кто такой Ронкс? - спросил Тео.

Взрослые переглянулись.

Нехорошо.

Очень нехорошо.

- Никто приятный, - сказала я.

- Это тот дом без окон? - еле слышно спросил Ной.

У меня внутри все оборвалось.

Мирабель побледнела так, что я испугалась, не упадет ли она. Но она только крепче обняла мальчика и кивнула.

- Да, милый.

Ворон пригладил перья.

- Ну вот. Моя часть выполнена. Подпись получена, свидетели в ужасе, хозяйка бледна, дети травмированы. Прекрасная рабочая ночь.

- А если я тебя сейчас тряпкой накрою? - спросила я сладко.

- Это будет нападение на государственную птицу.

- Я переживу.

- А я нет, - вмешался маркиз. - Нам, к сожалению, нужен канал связи.

Я тяжело вздохнула. Опять он прав. Неприятно.

- Хорошо. Но птица будет сидеть где-нибудь подальше от детей и не умничать в мое присутствие.

- Я не умничаю, - обиделся ворон. - Я профессионально комментирую.

- В сарай его, - мрачно предложил Клаус.

- Я все слышу, пень.

- Я дух!

- А ведешь себя как пень!

Пока они ругались, я снова перечитала письмо. И только на третьем разе до меня дошло главное.

- Подождите.

Все повернулись ко мне.

- Они написали, что ни один ребенок с меткой дома не должен покидать усадьбу.

- Да, - сказал маркиз.

- Но это ведь значит...

Я посмотрела на Лину, Леви и Ноя.

На Тео.

На Агнессу.

- Это значит, - договорил за меня кот, - что дом отметил не только новеньких.

Тишина.

А потом Агнесса тихо подняла рукав.

И на ее запястье, тонко мерцая в полутьме, проступил золотистый узор.

Глава 22 Метка на запястье и разговор, от которого у меня заболело сердце

- У Тео тоже, - шепнула Агнесса.

Мальчик посмотрел на собственную руку так, будто та его предала. Потом медленно отогнул манжет.

Золотистые веточки оплетали запястье и у него.

Маркиз застыл.

На лице у него не отразилось почти ничего. Но я уже научилась видеть, что прячется под этой его опасной сдержанностью. И сейчас там было все сразу:

- тревога,

- ярость,

- вина,

- и такая боль, что у меня самой сжалось горло.

- Дядя Эдгар? - тихо позвал Тео.

Вот тут он дрогнул.

Не сильно. Не театрально. Просто сразу шагнул к детям и опустился перед ними, став внезапно совсем не маркизом, не хозяином, не мужчиной, которого я целовала и с которым спорила, а только тем человеком, от которого сейчас зависел их мир.