Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ) - Тэйлор Эндрю - Страница 72

Кэт вышла из-за Джона и ступила в круг света от горевшей на столе свечи.

— Господи помилуй! — воскликнул Хэксби. — Как же…

— Тише, сэр, умоляю, — зашептала Кэт.

— Где вы пропадали, Джейн? — Лицо чертежника выглядело еще более изможденным, чем раньше. — Чего вы хотите?

— Убежища, сэр. И работать на вас.

— Кто вас увез? Вас забрал какой-то человек, представившийся мной.

— Не могу ответить, сэр. Скажу только, что у меня не было выбора.

Хэксби понизил голос:

— Вы совершили преступление?

Рядом с Кэт Джон переминался с ноги на ногу.

— Сэр, девушки честнее ее не сыщется в целом свете. Клянусь.

Кэт не заслуживала такой преданности.

Хэксби взглянул на слугу:

— Я спрашивал не об этом. Жду ответа, Джейн.

— Я не сделала ничего дурного. — Кэт запнулась. — Только то, к чему меня вынуждали обстоятельства.

Хэксби наклонился, и его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Кэт.

— Мне известно, что со временем законы меняются. Я на собственном опыте убедился, что можно быть не в ладах с новыми человеческими законами, но при этом сохранить чистую совесть перед лицом Господа.

Тут Кэт вспомнила, что в прежние времена господин Хэксби служил Оливеру Кромвелю и, возможно, достиг бы бо́льших высот, не вернись король на престол.

— Моя совесть чиста, сэр, — шепотом ответила Кэт.

Однако сейчас она должна быть безукоризненно честна. Кэт вспомнила, как считала преданность бедного Джема чем-то само собой разумеющимся, как укусила за руку тощего молодого человека, пытавшегося ей помочь, когда горел собор Святого Павла, как жестоко поступила с Джоном, а ведь он, несмотря ни на что, остался ей предан.

— Вернее, моя совесть чиста во всем, что касается нарушения законов, — прибавила Кэт. — Но порой я дурно обходилась с теми, кто желал мне добра.

— Хорошо. Подождите меня здесь.

Оставив Кэт с Джоном, он подошел к секретарям. Девушка взглянула на план, над которым трудился чертежник, и ее внимание тут же поглотило будущее строение на бумаге. Перед ней не церковь и не общественное здание, а большой дом в форме низкой буквы «н» с лестницами, ведущими к двери. Это был всего лишь карандашный набросок, и рука Хэксби явно дрожала, и все же в проекте чувствовались изящество и гармония.

Будь Кэт богатой и принадлежи Колдридж ей, она приказала бы снести старый особняк и наняла бы господина Хэксби, чтобы он выстроил для нее именно этот дом. А если бы он позволил ей помогать ему с чертежом, Кэт сделала бы план таким же безупречным и элегантным, как и сам будущий дом. А может, проект даже превзойдет готовое здание, ведь только на бумаге можно добиться совершенства, недостижимого для дома из кирпича, дерева и камня.

Между тем секретари надели плащи и направились к выходу. Дверь, ведущая во двор, захлопнулась, и огоньки свечей заплясали от порыва воздуха.

Хэксби снова подошел к Кэт и отвел девушку в сторону:

— Хорошо, я вам помогу. Но мы должны быть осторожны — кое-кому известно о нашем знакомстве.

— Худому мужчине, приходившему в дом с моим плащом?

— Да. Полтора месяца назад он и сюда наведывался. Помните? Тогда он заявил, что его якобы прислал из Уайтхолла сам милорд Арлингтон, но подозреваю, что молодой человек лгал. Во всяком случае, ордера я не видел. Вам известно, кто он такой?

— Я знаю о нем только одно: он меня преследует.

Господин Хэксби задумчиво хмыкнул, и морщины у него на лбу пролегли глубже.

— Возвращаться во двор «Трех петухов» вам нельзя. Там вас будут искать в первую очередь, да и госпожа Ноксон на порог вас не пустит. Договор об аренде чертежной мастерской я буду подписывать в понедельник, но до тех пор никакого жилья вам предложить не могу. Если сниму для вас комнату на пять дней или, скажем, на неделю, возникнут неудобные вопросы. И если вас отыщут, я вам помочь не смогу.

— Я согласна поселиться где угодно, сэр.

— Правда? Где угодно? Вы боитесь привидений?

Застигнутая врасплох, Кэт громко спросила:

— О чем вы, сэр?

— Тише. Что, если я устрою вас где-нибудь здесь?

— В соборе Святого Павла?

— Предупреждаю, вы будете совсем одна. А ночью тем, кто боится привидений, здесь и вовсе делать нечего.

Господин Хэксби посчитал, что идти с зажженной свечой чересчур рискованно, хотя огонек вряд ли кто-то увидит: и клуатр, и сам собор на ночь закрывают. Кроме них, здесь ни души. Джона господин Хэксби отправил домой.

Площадь кабинета секретаря капитула составляла около двенадцати квадратных футов. Он располагался на втором этаже в северо-западном углу крытой аркады. Потолок с крестовым сводом, две двери, незастекленное окно со ставнями. От старинной каменной кладки веяло холодом, в неподвижном воздухе до сих пор стоял запах гари.

Они вошли через дверь, расположенную высоко в стене, в задней части павильона. Туда они поднялись по крутой лестнице, располагавшейся за рабочим столом, который господин Фревин занимал, когда работал внизу, бок о бок с господином Хэксби и секретарями. Вторая дверь, ведущая в кабинет, располагалась напротив первой. Она была заперта на засов с другой стороны и выходила в галерею над северной стеной клуатра. Хэксби объяснил, что крыша этой галереи была разрушена еще при Кромвеле, да и остальные ее части сильно пострадали.

Когда ставни открыты, из окна возле второй двери виден внутренний двор, раньше там был разбит сад, а теперь остались лишь развалины здания капитула.

— Днем смотреть там не на что, — сказал господин Хэксби. — Вокруг только зола и горы камня. А по ночам — только темнота. Здесь вас никто не потревожит, — заверил он Кэт. — Господин Фревин уехал к матери, он вернется только через день-два. И все-таки я запру вас на ключ — на всякий случай. Но по ночам сюда никто не ходит. Кроме того, — прибавил Хэксби, — простые люди убеждены, что в руинах обитают призраки всех, кто здесь похоронен, и по ночам собор превращается в подобие муравейника: по нему снуют туда-сюда тысячи духов. Ну а что касается сторожей, то они почти не отходят от жаровни в караульном помещении. Чаще всего они или в подпитии, или спят, или и то и другое сразу. Но даже если они вдруг отправятся бродить среди развалин или зайдут во двор, у них нет ключей ни от павильона, ни от личного кабинета господина Фревина.

Господин Хэксби оставил Кэт закрытый фонарь, запасную свечу и огниво. Если ей захочется пить, после обеда осталось полкувшина слабого пива. Еды у господина Хэксби нет, а значит, придется Кэт поголодать до утра. Зато за ширмой у господина Фревина стоял ночной горшок.

Хэксби открыл встроенный в стену шкаф рядом с пустым камином. Свет фонаря выхватил из темноты рясы и стихари — одни висели на крючках, другие кучей валялись на дне. Огонь пощадил эту часть клуатра, и здесь обошлось без крупных разрушений.

— Продержитесь до утра? — спросил Хэксби, пытаясь разглядеть лицо Кэт в полумраке.

— Да, сэр. — Пребывание в доме семейства Дэйви помогло Кэт оценить прелести одиночества. — Когда вы придете?

— Около восьми утра. Если явлюсь раньше, это вызовет подозрения. Я принесу вам чего-нибудь поесть.

— Долго мне придется здесь сидеть?

— Не знаю, Джейн. Надо подумать.

Он подошел к двери и поднял щеколду.

Кэт вдруг отчаянно захотелось, чтобы он задержался в кабинете подольше:

— Сэр!

Хэксби остановился:

— Да?

— Почему вы мне помогаете? Вы так… добры.

В темноте разглядеть выражение лица Хэксби было невозможно.

— Потому что… потому что иногда сделать доброе дело так же легко, как и злое. Или, может быть… Нет, достаточно, дитя мое. Не задавайте мне вопросов, на которые я не могу ответить.

По прыгающему свету фонаря Кэт поняла, что у господина Хэксби трясутся руки. Пожелав ей доброй ночи, он вышел из комнаты. Когда ключ повернулся в замке, Кэт задалась вопросом, придет ли Хэксби завтра — вдруг к утру расхворается? Через толстую дверь шагов на лестнице было не слышно.