Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ) - Тэйлор Эндрю - Страница 452

Войдя в ворота резиденции лорда Бристоля, я зашагал через двор к зданию, где работал совет, и спросил господина Дэвиса. К моему удивлению, привратник ждал меня.

– О вашем приходе нас предупредили заранее, сэр. Сначала вы должны встретиться с господином Ивлином.

Мальчишка привратника отвел меня наверх. Ивлин разговаривал с какими-то джентльменами в длинной галерее. Увидев меня, он зашагал мне навстречу. Поскольку остальные находились в пределах слышимости, я вежливо осведомился, известно ли что-нибудь о судьбе принадлежащих ему мадеры и чеширского сыра. Во время нашей прошлой встречи этот вопрос не давал Ивлину покоя.

– Нет, ровным счетом ничего. – Во взгляде Ивлина мелькнуло раздражение. – Но я продолжаю разбирательство.

Ивлин провел меня в зал совета, а затем – в квадратную комнату, обставленную как библиотека. На некоторых полках стояли книги, но по меньшей мере половина места в шкафах была отведена рядам аккуратно подписанных ящиков. Ивлин закрыл за нами дверь.

– Надолго я вас не задержу, – пообещал он. – Но прежде чем вы встретитесь с господином Дэвисом, я бы хотел побеседовать с вами наедине.

– Есть какие-то новости?

Ивлин едва заметно пожал плечами:

– После вашего визита на прошлой неделе мы с Дэвисом навели справки. Как вы наверняка сами понимаете, значительная часть нашей работы конфиденциальна. Некоторые сведения, проходящие через нас, представляют большую коммерческую ценность, и нельзя допустить, чтобы они попали не в те руки. У нас есть подозрения, что кто-то из служащих торгует информацией.

Когда Ивлин замолчал, чтобы перевести дух, я спросил:

– Думаете, Айрдейл?

– Если коротко, то да, – ответил Ивлин. – Во всяком случае, это весьма вероятно.

– И каким же образом осуществляется подкуп служащего?

При слове «подкуп» Ивлин поморщился.

– Вот вам пример: мы решили покинуть одну из наших факторий в Западной Африке и направить торговые потоки через новую факторию дальше на севере. Об этом знали только члены комиссии. А когда идти на попятный было уже поздно, оказалось, что группа английских торговцев недавно арендовала выбранную нами землю у местного вождя. Разумеется, они утверждали, будто это чистая случайность. К сожалению для нас, там единственное удобное место на той части побережья – гавань укромная, оборонять ее легко. Нам пришлось выкупать у этих людей права аренды по завышенной цене и вдобавок предоставить им торговые привилегии.

Про себя я подумал, что при таких обстоятельствах доказать утечку сведений трудно – необходимо отыскать ее источник, а вслух спросил:

– И давно это происходит?

– Несколько месяцев. Первый известный нам случай произошел в феврале этого года. Дело касалось планируемого расширения нашей ветви, занимающейся совместными импортно-экспортными торговыми операциями. Для этого судно должно было совершить три рейса. – Наверное, вид у меня был озадаченный, потому что Ивлин поспешил объяснить: – Суть дела проста, сэр. К примеру, судно доставляет товары нашего производства – бусы, оружие, ткани и прочее – на Золотой Берег, и там мы обмениваем их на рабов. Затем на том же судне рабов перевозят в Вест-Индию или, скажем, в наши североамериканские колонии, где их продают владельцам плантаций. И назад в Англию судно тоже возвращается с грузом, чаще всего с сахаром. Такие торговые маршруты выгодны всем сторонам, и образуется добродетельный круг[72]. – Ивлин посмотрел на меня с чопорной улыбкой. – Или вернее будет сказать, «добродетельный треугольник»?

Слушая рассуждения Ивлина, я вспомнил собственного раба, бедного покойного Стивена. В хмельном приступе щедрости я даровал мальчику свободу, однако тот не выказал ни малейшей благодарности, а впрочем, я, пожалуй, и не заслуживал ее, ведь я всего лишь вернул ему то, что никто не имел права отнимать.

– Разумеется, кроме рабов, – прибавил я.

– Что?

– Полагаю, от вашего добродетельного треугольника им никакой выгоды.

Ивлин нахмурился:

– Это не наша забота. Их поработили свои же собратья-дикари. Во все времена рабство было широко распространено, а значит, оно часть Божьего промысла. К тому же помните, сэр, эти люди не христиане.

Я вспомнил, как горевали Уизердины, и перед моим мысленным взором возникла простая доска, висящая высоко на стене церкви Святого Павла в Ковент-Гардене. Неужели это тоже часть Божьего промысла? Тут где-то вдалеке пробили часы.

– Время не ждет, – прокомментировал Ивлин. – Как бы нам ни хотелось углубиться в теологические дебри, мы не можем позволить себе такого удовольствия. Главное – узнать, действительно ли сведения разглашал Айрдейл. Однако действовать нужно в условиях строжайшей секретности.

– Обыскивая дом родителей Айрдейла, я нашел шкатулку с большой суммой денег, причем золотом, – сообщил я. – Она была спрятана в укромном месте.

– А вот и несомненное доказательство виновности Айрдейла! – просиял Ивлин.

Я вытащил записную книжку и отыскал список имен:

– Вот что там еще лежало.

Ивлин проглядел список:

– Некоторых из этих людей я знаю. А Дэвису наверняка известно про всех. Господин Раш одно время был членом парламента. Говорят, он бравый вояка. А это что за список?

– Пока не ясно. Это почерк Айрдейла? Может быть, список – копия какого-нибудь вашего документа?

– И снова отвечу: надо спросить Дэвиса. – Ивлин повел меня к двери, затем остановился и повернулся ко мне. – Кстати, кроме Дэвиса, обо всей этой истории знаю только я и секретарь комиссии. А теперь еще и вы. Буду очень признателен, если рассказанное мной останется между нами.

– Есть причины хранить дело в секрете? То есть кроме само собой разумеющихся?

Ивлин приблизился ко мне и тихонько спросил:

– Дэвис сказал вам, как Айрдейл получил свою должность?

– Да. Его рекомендовал кто-то из людей герцога Бекингема. Во Франции Айрдейл оказал его милости некую услугу.

– Совершенно верно. Герцог – член комиссии, хотя, конечно, он слишком высокопоставленная особа, чтобы посещать наши собрания. Секретарь боится, что, предъявив обвинения Айрдейлу без весомых доказательств, мы нанесем герцогу личное оскорбление: дело будет выглядеть так, будто мы ставим под сомнение его суждения. Как вам, вероятно, известно, Бекингем… э-э-э… весьма щепетилен в вопросах чести.

– Известно, – подтвердил я.

– Вернее, когда герцогу это выгодно, – вполголоса добавил Ивлин, и его тон вдруг стал язвительным. – Честь Бекингема – прелюбопытный орган, обладающий феноменальной гибкостью.

Соскользнув с высокого табурета, господин Дэвис шагнул мне навстречу.

– Здравствуйте, сэр, – произнес он, уводя меня из канцелярии.

Если не считать пары слов о погоде, Дэвис хранил молчание, пока мы с ним не закрылись в кабинете с видом на парк.

– Об Айрделе что-нибудь слышно?

– Он словно растворился в воздухе.

– А тело на территории Чардской богадельни?

– Личность убитого так и не установили. Разбирательство сегодня утром, но сомневаюсь, что оно нам поможет.

– Вот бедняга, – произнес Дэвис, и его лицо с мелкими чертами исказила гримаса. – Надеюсь, что жертва не Айрдейл. Чем могу вам помочь? Я не знал, что вы сегодня придете, пока господин Ивлин не сказал мне об этом.

Я снова вытащил записную книжку со списком имен, обнаруженным на обратной стороне страницы из книги герцога Орлеанского, которая лежала в шкатулке у Айрдейла.

– Буду рад, если сможете мне сказать, действительно ли это почерк Айрдейла.

Дэвис взглянул на лист, затем присмотрелся повнимательнее:

– Видите петельки на заглавных буквах? Сверху они округлые, а это не так часто встречается. Да, почти уверен, что слова написаны рукой Айрдейла. Его копии не всегда точны, но почерк у Айрдейла очень аккуратный. – Дэвис нахмурился и взглянул на меня. – Вот здесь зачеркнута фамилия «Раш». Это ведь, кажется, мировой судья, занимающийся дознанием на Чард-лейн? И господин Хадграфт тоже в списке. Это ведь тот самый законник, главный инвестор проекта богадельни, верно?