Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ) - Тэйлор Эндрю - Страница 407

Переворачивая очередную непрочитанную страницу, Кэт подумала, что мужчины, подобные Марвуду, – открытая книга. А если сравнивать с книгой ван Рибика, то лишь с написанной на никому не известном языке.

Солнце уже садилось, когда мальчик-паж наконец принес госпоже Хэксби записку на английском.

Подпись отсутствовала. Пока мальчик стоял в стороне, деликатно опустив взгляд, Кэт внимательно изучила записку, стараясь читать между строк. А затем велела пажу ждать снаружи, пока она ищет плащ и обувается в сабо. В своем послании ван Рибик не пытался задобрить Кэтрин и не просил ее молчать, хотя необходимость хранить тайну она понимала сама.

Кэт вовсе не обязана была откликаться на его зов. Однако еще не стемнело, а в Башенном дворе всегда полно народу. Поблизости обязательно кто-нибудь да окажется. Единственная опасность, которая угрожает госпоже Хэксби, – неосмотрительно испортить репутацию. Но риск мал, а награда велика: наконец-то мотивы ван Рибика перестанут быть для нее загадкой.

Беспокоил Кэтрин и другой вопрос: это его внезапное и нарушающее все приличия предложение руки и сердца. Тогда, в заросшем саду в Остин-Фрайерс, голландец, казалось, был в здравом уме и твердой памяти и говорил совершенно серьезно. Вступить в брак? С таким человеком? Даже если ван Рибик в тот день был искренен, сама мысль о семейном союзе с ним, да и с кем-либо другим, абсурдна.

По телу Кэт пробежала дрожь, вызванная диковинной смесью страха и приятного волнения. Ей стало любопытно: каково это – быть замужем за крепким мужчиной в самом расцвете сил, а не за сварливым стариком, который старше супруги в два с лишним раза?

Мальчик привел Кэт к Дворцовым воротам, где стражник отметил имя госпожи Хэксби в списке и пропустил ее в Башенный двор. От резкого запаха горящей смолы у Кэтрин запершило в горле, и она разразилась кашлем. Только что зажгли факелы, и их пламя плясало на фоне темного камня и заставляло блестеть кремневую гальку, которой перемежалась каменная кладка. Из-за высоких стен здесь было темнее, чем в наружном дворе. Казалось, стражники так бдительно охраняли покой королевских особ, что вход сюда был запрещен даже сумеркам.

– Прошу вас, госпожа, – произнес мальчик.

Крытая галерея вела от главного входа в башню к зданиям, выстроившимся справа вдоль навесной стены. Вслед за пажом Кэт поднялась по ступенькам, и по галерее они дошли до самых крупных строений. Весь комплекс зданий формой напоминал большую букву «Е» с тремя выступающими фронтонами.

Через многолюдную приемную мальчик провел госпожу Хэксби в еще более многолюдный зал, где присутствующие громко разговаривали: кто по-английски, кто по-французски. Когда позади остались коридор, лестница и анфилада приемных покоев, паж открыл дверь и отошел в сторону, пропуская Кэт вперед. Дверь вела на винтовую лестницу.

– Месье велел вам подниматься наверх. Его комната находится под самой крышей.

Карабкаясь по лестнице, женщина услышала, как внизу хлопнула дверь. Шум и голоса в комнатах внизу сразу стихли. Внутри ниш, вырезанных в толстой стене, стояли свечи из сердцевины ситника, от которых исходил тусклый слабый свет, но, когда глаза Кэт привыкли к темноте, огоньки стали казаться ярче. Пройдя мимо двух закрытых дверей, она продолжила карабкаться вверх, пока не оказалась возле третьей. Однако лестница на этом не заканчивалась, поднимаясь к маленькой дверце, которая, похоже, вела на крышу.

Постучав в третью дверь, Кэт замерла в ожидании. Никто не открывал. Через некоторое время она постучала снова, громче и дольше. Тишина. Потеряв терпение, Кэтрин взялась за кольцо дверной ручки, повернула его и толкнула дверь. Та бесшумно распахнулась.

Переступив порог, Кэт посмотрела по сторонам: узкая кровать с отдернутым пологом, два стула и дубовый сундук. Единственными источниками света здесь были две свечи, стоящие на сундуке. Камин отсутствовал, и воздух в комнате был холодный.

У подножия кровати притаился какой-то неведомый черный зверь. Сердце Кэт подпрыгнуло, но она быстро поняла, что перед ней всего лишь черный парик на подставке.

На кровати лежали плащ и шляпа. В тени у сундука она заметила саквояж, рядом с которым к стене была прислонена шпага.

– Мадам.

Кэт резко обернулась. Ван Рибик стоял в дверном проеме – он только что вошел с лестницы через вторую дверь. Она была такой низкой, что голландцу пришлось нагнуться, чтобы не удариться головой о притолоку.

– Счастлив вас видеть. – Войдя в комнату, он выпрямился в полный рост, возвышаясь над гостьей. – Прошу вас, говорите потише.

– Почему вы называете себя Жолье? – спросила Кэт. – Зачем притворяетесь французом?

Ван Рибик вздохнул:

– Вообще-то, моя мать и впрямь француженка. Ее отец – гугенот из Ла-Рошели.

– Но вы голландец, и ваша фамилия ван Рибик. Или она тоже вымышленная?

– Нет, фамилия настоящая. Однако здесь я Жолье.

– Прячетесь от кредиторов?

– На самом деле никаких кредиторов нет. Я был вынужден сказать вам неправду.

– Только про долги? – уточнила Кэтрин. – Или вообще все, что вы мне говорили, – одна сплошная ложь?

– Нет. Я действительно хочу, чтобы вы стали моей женой, мадам. В каком-то смысле это желание – мое несчастье, но сердцу не прикажешь. Пути Господни неисповедимы, и они привели меня к вам.

Кэт отступила на шаг, поближе к открытой двери.

– Разве не честнее было бы признаться, что вы нуждались в моей помощи и готовы были сказать что угодно, лишь бы я согласилась?

Ван Рибик пожал плечами:

– Одно другому не мешает. Я и впрямь хочу на вас жениться. Есть…

– Разбойником на постоялом дворе были вы? Когда я ночевала в Дувре по дороге во Францию?

– Об этом позже. – Ван Рибик поднес палец к губам. – Сейчас нет времени. Идите за мной, только очень тихо.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и нырнул во вторую дверь. Кэт последовала за ним. Его решительность и полное отсутствие сомнений оказались заразительны, но дело было не только в этом: желала она того или нет, ее влекло к ван Рибику. Казалось, Кэтрин несло к нему течение, с которым она не в силах была бороться.

Кэт очутилась в коридоре внутри стены. В пяти ярдах от нее ван Рибик проходил мимо ниши, в которой горела вставленная в скобу свеча. Впереди коридор резко сворачивал вправо. Достигнув ниши, Кэт заглянула в нее и увидела деревянное сиденье нужника в каменной скамье. Повернув за угол, женщина чуть не врезалась в ван Рибика. Обернувшись, голландец по-хозяйски положил руку Кэтрин на плечи и ладонью закрыл ей рот.

– Слушайте, – шепотом велел он. – И все поймете.

Должно быть, со стороны они напоминали пародию на обнимающуюся парочку. От руки ван Рибика пахло парфюмом и дымом. Сначала Кэт думала, что они оказались в тупике. Но когда ее глаза привыкли к темноте, она разглядела впереди прямоугольник, от пола до потолка обведенный тонкой, неровной линией света. С другой стороны доносились приглушенные, взволнованные голоса. Через несколько секунд Кэтрин сообразила, что прямоугольник – это дверь и уборная за углом изначально была предназначена для обитателей нескольких комнат.

Кэт стала прислушиваться к голосам. Сначала ей удавалось различить лишь отдельные слова, потом обрывки фраз и даже целые предложения. Один из собеседников говорил особенно звучно и четко, и его голос раздавался громче других. Кэт знала, кто это.

Лорд Арлингтон.

Она хотела высвободиться, но ван Рибик обхватил ее крепче, не давая сдвинуться с места.

– …Но если об этом узнают…

– Не узнают, ваша светлость. – Второй голос тоже оказался знакомым.

Собеседником лорда Арлингтона был сэр Ричард Беллингс, человек, который проверял, как она владеет французским в Горинг-хаусе, пока король играл с Татой в нескольких ярдах от них.