Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ) - Тэйлор Эндрю - Страница 296

– А она тут при чем?

– Бросьте прикидываться, сэр. – В голосе Вила не осталось и капли уважения. – Будем откровенны друг с другом. Вы отлично знаете, о чем идет речь. Как я понимаю, эта хорошенькая молодая дама, жена престарелого архитектора, была близкой подругой вашей дочери, когда обе они были совсем еще крошками. – Его тон стал откровенно саркастичным. – Прошу, поправьте меня, если я ошибаюсь, но вы ведь вышли на Хэксби именно через нее.

– Да, верно. Но, кроме этого, сама она никакой роли в нашем деле не играет.

– Разве? Повторяю: эта женщина была подругой вашей дочери, когда они были еще детьми, в те светлые дни, когда страной правили благочестивые люди. Когда в Уайтхолле жил Кромвель. Конечно же, сэр, вы должны знать, кто такая госпожа Хэксби на самом деле.

Кромвель пожал плечами:

– Я знаю. Но не все ли теперь равно? С тех пор столько всего изменилось, что…

– Кэтрин Ловетт, – перебил его Вил. – Дочь цареубийцы, сэр. Вот кто эта женщина в действительности, и таковой она останется навсегда. Поэтому его светлость очень хочет встретиться с ней.

В среду на Страстной неделе я встал на рассвете. Маргарет и Стивен поднялись еще раньше. Стивен принес мне завтрак, потом приковылял Сэм с письмом.

– Когда оно пришло?

– Подсунули под дверь, хозяин.

– Утром?

Слуга пожал плечами:

– Вчера вечером его там не было.

Я вскрыл печать. Внутри оказалось нечто, похожее на стихотворение. Написано почерком клерка, рука незнакомая.

– Что это? – поинтересовался Сэм, заглядывая мне через плечо. – Любовные стихи?

– Нет! – отрезал я, на этот раз искренне радуясь, что он даже имя свое мог прочесть с трудом. – Какая-то загадка.

– Я люблю загадки, хозяин. Прочитаете мне? Вдруг я разгадаю ее.

– Иди прочь! – велел я. – Оставь меня в покое, ради бога!

Сэм фыркнул, изображая недовольство, однако благоразумно удалился, не дожидаясь, пока я найду чем в него запустить.

Я отодвинул свежеиспеченную булочку. Аппетит пропал.

В этом послании содержалось уже второе предупреждение. Или оскорбление. Или угроза. Пожалуй, все вместе.

У меня похолодело в животе от страха. Сначала в понедельник днем в Уайтхолл приносят рисунок, на котором изображен человек, болтающийся на виселице, с буквой «М» на груди. А теперь вот еще и это: загадка, которую отгадает даже ребенок. Под благородным разбойником имеется в виду Робин Гуд, который, как всем прекрасно известно, жил в Шервудском лесу. Если заменить в слове «Шервуд» букву «ш» на «ч», то получится «Червуд», как презрительно окрестил меня герцог Бекингем. Червуд с обезображенным в прошлом году на пожаре лицом («Ему однажды шкуру подпалили»), который до сих пор работает в конторе Уильямсона в Скотленд-Ярде, хотя его «давно уже пора похоронить». Все предельно ясно.

Найти кухмистерскую, куда регулярно ходила Кэт, оказалось совсем легко. Она располагалась на восточной стороне Бедфорд-стрит и заявляла о себе не только выложенным в витрине товаром, который можно приобрести внутри, но и аппетитными запахами. На соседнем доме над головами прохожих скрипела недавно обновленная вывеска с изображением золотого руна.

Время приближалось к девяти утра. Помещение было битком набито домашними хозяйками и служанками, которые выбирали, что заказать на обед, и обменивались сплетнями в ожидании своей очереди. Мужчина в парике, заглянувший в подобное место, выделялся бы здесь, как чертополох на клумбе с розами.

К счастью, на другой стороне улицы находилась книжная лавка с откидным бортиком, на котором был выставлен товар. Я ждал там, перелистывая страницы покрытого пятнами сырости экземпляра книги Уолтера Рэли «История мира»; это было карманное издание, формат в одну шестнадцатую долю листа. Против лавки у столбиков стоял экипаж, который частично скрывал меня из виду.

Я ждал довольно долго, пока книготорговец не стал кидать на меня подозрительные взгляды. Он, может, и вовсе прогнал бы меня, если бы не мой костюм, внушавший окружающим явное уважение. Я повернулся и увидел Кэт, которая шла со стороны Генриетта-стрит. Рядышком семенила с корзиной в руке маленькая служанка Хэксби. Они зашли внутрь.

Я подозвал мальчика – посыльного книготорговца.

– В кухмистерскую напротив только что вошла в сопровождении служанки молодая дама в синем плаще. – Я бросил в протянутую ладонь посыльного три пенни. – Скажи леди, что джентльмен, которого она видела в воскресенье, хочет с ней поговорить.

Мальчик хитро на меня посмотрел. Ему было не больше восьми лет, но он уже считал себя опытным во всех отношениях. Сорванец стремглав ринулся через дорогу и вбежал в кухмистерскую. Через минуту вернулся и подмигнул мне. Больше ничего мне от него узнать не удалось, поскольку именно в этот момент за прилавком появился его хозяин. Он отвесил мальчишке подзатыльник и за ухо отволок его в лавку.

Я ждал. Через несколько минут Кэтрин перешла улицу и сделала вид, будто изучает книгу на витрине.

– Мне необходимо было с вами увидеться, – сказал я.

– Зачем?

– Я узнал, что означают слова «кобель» и «сука». Это двор «Кобеля и суки» неподалеку Друри-лейн. Я был там в публичном доме…

– Где вы были?!

– Это не то, что вы подумали. Я попал туда случайно. Меня преследовал Даррел. Но похоже, Бекингем посещает двор «Кобеля и суки» регулярно. Быть может, даже владеет этим заведением. Я видел там бумаги, написанные его рукой. – Я торопился все изложить, и слова буквально наскакивали друг на друга. – И еще герцог прислал мне два анонимных письма… Точнее, рисунок и загадку. Он пытается запугать меня. – Я отвернулся, чтобы не видеть лица Кэт. – И, по правде говоря, он в этом преуспел.

– Герцог уже запугивал нас раньше, – тихо произнесла она. – Ничего нового.

– Сейчас все обстоит по-другому.

Я хотел сказать, что в этот раз Бекингем испытывает ко мне неприязнь иного рода, чем прежде: я стал не просто небольшим препятствием у него на пути, не просто человеком, которого он презирал, поскольку я служил его врагам. Теперь он ненавидел лично меня, Джеймса Марвуда. Но я не стал говорить этого Кэтрин. Задушевность, которая возникла между нами в воскресенье, испарилась.

– Интересуетесь историей, сэр? Желаете приобрести это издание? – не вовремя влез чертов букинист.

– Нет! – рявкнул я. – Хотя, возможно. Я подумаю.

– Этот экземпляр – настоящий раритет, сэр. Книга сия, да будет вам известно, принадлежала бедной жене самого господина Уолтера. А уж содержание, сударь. По правде говоря, никто еще лучше не написал историю нашего мира, ибо никто лучше не познал его на собственном опыте. Кроме того, формат чрезвычайно удобен: можете положить издание себе в карман и читать где угодно.

– Сколько?

– Восемнадцать шиллингов, сэр. С учетом того, что это раритет. И то исключительно из уважения к вам. В церковном дворе собора Святого Павла я мог бы продать дороже, если бы захотел.

– Вздор! – возразила Кэт. – Вашей книге красная цена шесть шиллингов.

Букинист не ожидал атаки с этого фронта.

– Двенадцать, – слегка отступив назад, сказал он.

– Шесть.

– Так и быть, госпожа, не могу вам отказать, хотя и вырываю кусок хлеба изо рта своих бедных домочадцев. Восемь, раз уж вы настаиваете.

– Семь, и ни шиллинга больше. Ступайте и упакуйте ее для джентльмена.

Торговец низко поклонился Кэт и удалился вместе с книгой.