Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ) - Тэйлор Эндрю - Страница 263

– Тогда вы могли видеть меня там, когда я была маленькой девочкой. Наверное, я была увлечена какой-нибудь детской игрой, а вы меня даже не заметили.

– Это невозможно, миледи, – пробормотал Хэксби с несчастным видом. – Я… я уверен, что даже тогда ваше… ваше…

– Может, вы и меня тоже видели, сэр, – вмешалась Кэт, придя на помощь мужу, который мучительно подбирал слова, видимо полагая, что обязан сделать комплимент. – Как я вам рассказывала, мы с Элизабет иногда играли вместе в Уайтхолле. – Она бросила взгляд на Элизабет. – Катали обруч.

– Этот дворец – настоящий садок для кроликов, – заключила госпожа Далтон, бросив неодобрительный взгляд на господина Кранмора, словно бы считала царивший в Уайтхолле архитектурный хаос чем-то предосудительным, а он лично был в этом виноват.

Господин Кранмор прочистил горло, но ничего не сказал.

– А вы часто бывали в Уайтхолле, сэр? – поинтересовалась Кэт, заметив, что бедный джентльмен обделен вниманием.

Он повернул голову, и Кэтрин заметила в обеих линзах его зеленых очков крошечные отражения окна позади них.

– Редко, – произнес господин Кранмор тихим невнятным голосом и потер стол кончиком пальца, словно бы пытался стереть невидимое пятно; при виде этого жеста что-то всплыло в глубинах памяти Кэт. – По правде говоря, – продолжил он после паузы, – я вообще редко приезжаю в Лондон без особой нужды.

– А где вы живете, сэр?

Но Кэт опоздала. Пока она задавала вопрос, Кранмор засунул в рот кусок хлеба, прекратив тем самым разговор.

– Когда-то я хорошо знала дворец, – заявила Элизабет, обращаясь к Хэксби. – А где именно вы там работали?

– В королевских покоях, еще до того, как ваш дедушка стал лорд-протектором и сам туда въехал. Естественно, он захотел кое-что поменять. Но главным образом я работал над зданиями Кокпита, где ваши бабушка с дедушкой проживали раньше.

– Ой, я помню! Я навещала бабушку там, когда еще училась ходить. И позже, конечно, тоже. Мы ведь и сами какое-то время жили в Кокпите. Как мне там нравилось! Мы с Кэтти играли в волан в саду и носились как бешеные по парку. Правда же, дорогая? – Она обращалась к гостье, которая не могла припомнить, чтобы в былые времена они с Элизабет называли друг друга Кэтти и Бетти. – Ты помнишь?

– Не очень, – призналась Кэт.

– Зато я помню. Счастливые золотые денечки. – Она снова повернулась к Хэксби и положила руку ему на предплечье, от чего лицо старика просияло, словно бы его коснулся ангел. – Но вот что странно. Мои воспоминания о Кокпите очень путаные. Во времена моего детства планировка сильно изменилась. Это мешает моим детским впечатлениям, не могу сопоставить их с более поздними. – Она убрала руку. – Глупо думать о подобных вещах, да, сэр?

– Вовсе нет, – возразил Хэксби. – Совершенно естественно желать вспомнить места, где вы были счастливы. Старые здания хранят историю тех, кто там когда-то жил. – Он взглянул на Кэт, сидевшую напротив. – Разве не так?

– Без сомнения, сэр.

– А вот, к примеру, – начала госпожа Далтон, глядя на Хэксби, – была там комната с расписным потолком? Мне кажется, в стародавние времена в ней имелась дверь, что вела в проход на Кинг-стрит.

– Мы там играли, когда было сыро, – вставила Элизабет. – Помнишь, Кэтти?

У Хэксби сделалось несчастное лицо.

– Не могу вспомнить, госпожа.

– Вот если бы только, – тихо произнесла Элизабет, склонившись к Хэксби и чуть ли не нашептывая ему на ухо, – если бы только…

– Если бы что, миледи?

Она улыбнулась ему:

– Ах, если бы только посмотреть на планы Кокпита, каким он был в те дни. Не думаю, что по какой-то счастливой случайности они у вас сохранились.

– Это вполне возможно, – кивнул Хэксби и выпрямился на стуле. – Я взял за правило хранить копии всех своих чертежей и планов. Иногда чтобы показать потенциальному клиенту, иногда – как полезное напоминание себе о какой-либо детали, которая может…

Госпожа Далтон кашлянула:

– Элизабет, дорогая, ты не должна докучать господину Хэксби. Он наш гость, и я не могу этого позволить.

– Пустяки, мадам, – возразил Хэксби. – Мне это вовсе не докучает. – Он снова обратился к Элизабет: – Если пожелаете, я проверю, имеются ли у меня отчет по Кокпиту и планы работ, которые мы выполняли для вашего дедушки и позднее для вашего отца. Тогда вы сможете сравнить их со своими воспоминаниями.

– О сэр, я была бы вам чрезвычайно благодарна! – воскликнула Элизабет, глядя на него своими сияющими узкими глазами.

Господин Кранмор заерзал на стуле. Кэтрин бросила на него взгляд. Он снова тер невидимое пятно на столе. И снова что-то всплыло в памяти… Внезапно Кэт поняла, в чем дело, и у нее перехватило дыхание от ужаса.

– С тобой все в порядке, дорогая? – пробормотала Элизабет, наклонившись вперед, в узких глазах светились сочувствие и доброта, и понизила голос до шепота: – Спазм, да? Мы, женщины, так страдаем, не правда ли, а вот джентльмены не имеют об этом ни малейшего понятия.

Глава 4

Только что убитые голуби

Когда кухарка не видит, посудомойки приходят на кухонный двор на свидание с парнями из конюшни. Парни приносят служанкам ленты. Они ласкают девушек, и те смеются. Парни задирают девушкам юбки, и те визжат.

Феррус лежит в конуре Пустобреха и ждет, когда хозяин его позовет. Чем позднее хозяин выходит утром, тем пьянее он был прошлой ночью. Хозяин спит в Скотленд-Ярде. Но Феррус спит здесь, на стороне Кокпита. Он не знает почему, но так всегда было заведено, всегда, даже до того, как здесь поселилась госпожа Крамл.

Служанки и парни с конюшни чирикают, как птицы. Джентльмены сражались друг с другом за рекой. Один убит. Лорд ранен и при смерти. Может, король отрубит другим голову. Говорят, это герцог во всем виноват: не тот герцог, милорд, старый жирный солдат, который иногда ночует в Кокпите. Другой герцог.

«Убивайте, убивайте, убивайте, – думает Феррус. – Да пусть они все перебьют друг друга».

Дуэль меня потрясла. Прямо на моих глазах одного человека убили, а второго ранили, возможно смертельно. Без помощи Вонсвелла и его сотоварищей я и сам вряд ли бы унес ноги. Хотя за свою жизнь я уже повидал слишком много насильственных смертей, однако по-прежнему не мог к этому привыкнуть. В конце концов, я ведь по профессии клерк, а не солдат.

После дуэли я плохо спал и пил слишком много вина в надежде притупить чувства и затуманить память. Еще меня беспокоило подозрение, что дело на этом не закончилось и меня ожидают неприятные последствия. У Бекингема и его слуг прибавилось причин невзлюбить меня еще больше. Дженкинс мертв, Шрусбери ранен. Бекингем и еще трое остальных участников дуэли скрывались. Но это не помешает герцогу продолжать свои козни и бороться с недругами.

В субботу днем господин Уильямсон вызвал меня в свой кабинет в Скотленд-Ярде. Он сообщил мне, что, несмотря на рану, милорда Шрусбери должны перевезти из его дома в Челси, где он находился после дуэли, в Арундел-хаус.

– Довольно рискованное предприятие, – сказал Уильямсон. – Опасаюсь, что от переезда рана может снова открыться. Полагаю, путь в основном будет лежать по реке, и молюсь, чтобы погода благоприятствовала. Люди Шрусбери, должно быть, считают, что среди родных он будет в большей безопасности. Говарды своих не бросают. Ну и конечно, все они паписты.

Арундел-хаус находился между Стрэндом и рекой, совсем рядом с моим собственным жильем в Савое. Это был еще один ветхий дом, чьи золотые дни давно миновали. Многие из дворцов у реки были перестроены или проданы. И не было сомнения, что рано или поздно, скорее рано, Арундел-хаус ждала та же участь. До меня дошли слухи, что Говарды предложили часть своего сада Королевскому обществу для возведения там его штаб-квартиры. Возможно, это только начало.

– Говорят, рана у милорда быстро заживает, – продолжал Уильямсон. – Поэтому, Марвуд, вы пойдете туда завтра после обеда, как только он устроится на новом месте. Вас будут ждать. Вы передадите его светлости письмо от лорда Арлингтона: всего лишь несколько слов, пожелание скорейшего выздоровления. Знак внимания.