Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ) - Тэйлор Эндрю - Страница 242

Я отправил записку господину Чиффинчу, умоляя его за меня поручиться и объясняя, что мне нужно поговорить с королем с глазу на глаз. Через некоторое время Чиффинч вышел и отвел меня в укромную нишу. Хранитель личных покоев короля раскраснелся от вина – в течение дня его лицо постепенно темнело, а к полуночи и вовсе приобретало красно-коричневый оттенок.

– Надеюсь, вы не побеспокоили меня из-за пустяка, Марвуд.

– Дело очень важное. Мне срочно нужно к королю.

– Его величество занят, – ответил Чиффинч. – Да и в любом случае сомневаюсь, что он вас примет. Лучше изложите свое дело мне. Если оно достаточно важное, я скажу королю, когда у него появится возможность встретиться с вами.

– Прошу прощения, сэр, но я должен поговорить с королем лично, – возразил я. – Вопрос очень деликатный.

– Если у вас в голове есть хоть капля ума, вы предоставите судить об этом мне, – парировал Чиффинч, почесывая крупную бородавку на подбородке. – Ну хорошо. Если вопрос и впрямь деликатный, пойдемте ко мне в кабинет. Там вы мне все расскажете с глазу на глаз.

– Сэр, вы наверняка помните, как на прошлой неделе король оказал мне честь и взял меня с собой на лодочную прогулку. Его величество пожелал побеседовать со мной именно в такой обстановке – в лодке только он и я, кругом вода, – поскольку речь шла о тайне, не подлежавшей разглашению. – Тут я несколько погрешил против истины. – И король приказал, чтобы я докладывал лично ему все, что узнаю об этом деле. Его величество выразил свою волю предельно ясно. Я не имею права ослушаться короля.

Тут я рисковал. Я не знал наверняка, до какой степени король доверяет Чиффинчу. Но, к моему облегчению, тот пожал массивными плечами.

– Возможно, сейчас король занят. Но, пожалуй, я могу пропустить вас. Будете ждать, когда у его величества появится свободная минута.

– Вы сообщите королю о моем приходе, сэр?

Чиффинч состроил гримасу:

– Не дерзите, Марвуд. Вам подобная манера не к лицу.

– Простите, сэр, я забочусь о благе короля.

Фыркнув, Чиффинч повел меня к дверям личных покоев его величества. Он что-то шепнул стражнику, и мы вошли внутрь.

Король истратил много денег на обустройство общественных покоев в Уайтхолле, поскольку их великолепие должно было достойно подчеркнуть его могущество. Личные королевские покои были столь же ослепительны, но в них присутствовала небрежная, роскошная экстравагантность: позолоченная французская мебель, яркие ковры, картины, часы и скульптуры отражали вкус и характер владельца.

Чиффинч провел меня в приемную. Он велел мне тихо ждать там, не досаждая высокопоставленным особам. Затем он направился в смежную гостиную. Когда перед ним открыли дверь, я успел мельком заглянуть внутрь. Сцена, которую я на секунду увидел через дверной проем, напомнила мне полотно голландского художника в раме. Комната была залита сиянием свечей, и в их подрагивающем свете стояли и вели светскую беседу разодетые в пух и прах придворные, а за большим столом в окружении группы мужчин и женщин восседал король. Они играли в карты. На столе сверкали горы золотых монет.

Мое внимание привлекла высокая фигура: рядом с королем стоял герцог Бекингем. Вот он наклонился и с улыбкой указал на золото. Дверь закрылась, и картина исчезла.

Людей в приемной было ничуть не меньше, но мужчины и женщины переговаривались шепотом, и глаза у них постоянно бегали. Здесь ждала свита, готовая в любой момент услужить тем, кто обладал более высоким статусом, и собирались просители в надежде, что кто-то из сильных мира сего в соседней комнате удостоит их аудиенции. Я отошел в угол за мраморным камином, молясь, чтобы герцог Бекингем не вышел в приемную и не заметил меня.

Шло время – сначала минуты, потом часы. Одни придворные входили в гостиную, другие покидали ее, но посылать за мной король не спешил. Через некоторое время я нашел себе место на скамье у стены. Каждый раз, когда открывалась дверь, из гостиной доносился звон бокалов и гул голосов, а вместе со звуками в приемную просачивались насыщенные запахи свечного дыма и благовоний. Прислуга сновала туда-сюда с вином и закусками, но тем, кто собрался в приемной, никто подкрепиться не предлагал. Я видел, как из гостиной с мрачным видом вышел герцог Йоркский и решительным шагом пересек приемную. На почтительные поклоны он не отвечал, а меня, казалось, не заметил вовсе.

Наконец вернулся Чиффинч. Его лицо успело приобрести еще более темный оттенок.

– Вы зачем прячетесь в углу, Марвуд? Король примет вас в Красной комнате.

Слуга отвел меня туда. Король сидел за столом, ел куриную ножку и время от времени делал глоток из бокала с вином. Его тяжелое лицо с крупными чертами сегодня выглядело обвисшим, а морщины проступили глубже. От моего поклона король лишь отмахнулся и велел мне открыть окно.

– Жарища, как в печке! – сердито бросил он, затем повернулся к прислуживавшему за столом слуге. – Оставь нас.

Когда тот вышел, король потянулся к блюду с камбалой тюрбо.

– Слушаю вас, Марвуд. Значит, вы съездили с леди Квинси в Кембриджшир. Говорят, она вами довольна. – Резко посуровев, его величество спросил: – А что известно про убийство Эдварда Олдерли? Вы напали на след Кэтрин Ловетт?

– Еще нет, сэр, – солгал я. – Однако произошло много других событий.

– Вот как? – Положив вилку на тарелку, король вытер губы салфеткой. – Рассказывайте.

– Убили еще одного человека, слугу лорда Кларендона по фамилии Горс. Вчера ночью его ударили ножом, а тело бросили в Темзу. Оказалось, прежде чем устроиться на службу в Кларендон-хаус, он работал в доме Олдерли. Между этими двумя убийствами должна быть связь, но пока не знаю какая.

– Возможно, слуга узнал Кэтрин Ловетт и эта женщина приказала убить его, чтобы он ее не выдал.

– Это еще не все, сэр. Вам известно, что леди Квинси привезла из Кембриджшира ребенка? Девочка больна золотухой, и леди Квинси желает, чтобы прикосновение вашего величества исцелило ее. – Кивнув, король оторвал себе кусок курицы с другого блюда. – Насколько я понимаю, когда эта девочка, госпожа Фрэнсис, появилась на свет, леди Кларендон устроила так, чтобы ребенок рос в глуши, в доме ее родственницы. Однако родная мать девочки – леди Квинси.

Король нетерпеливо отмахнулся.

– Да-да. Очень советую вам не говорить об этом никому за пределами этой комнаты.

– Вопрос в том, кто отец госпожи Фрэнсис. – Король вдруг нахмурился, а я, собравшись с духом, продолжил: – И был ли заключен брачный договор между леди Квинси и этим человеком. – Король застыл неподвижно с куском курицы в руке. Он не сводил с меня глаз. – Я полагаю, что этот документ существует и лорд Кларендон хранил его у себя в кабинете в серебряной шкатулке. Она была заперта. Но незадолго до смерти Эдвард Олдерли украл эту шкатулку из кабинета его светлости.

– Каким образом? Лорд Кларендон – человек осторожный, он никого не подпускает к себе близко.

Я поклоном выразил свое согласие.

– Во времена процветания семейства Олдерли Эдвард познакомился с секретарем лорда Кларендона, господином Милкотом.

– Милкотом? Ах да, помню. Он еще воевал. Брат о нем высокого мнения.

Я еще раз поклонился.

– Олдерли возобновил это знакомство. Господин Милкот – человек великодушный. Он одалживал Олдерли деньги и несколько раз даже приглашал его в Кларендон-хаус. Во время одного из таких визитов Олдерли был застигнут в кабинете его светлости, но благодаря убедительной отговорке он отвел от себя подозрение. Все это мне известно наверняка, сир.

– Значит, вы полагаете, что тогда Олдерли и похитил шкатулку. – Король помолчал, потом ухватился за нить, которую я уже нащупал. – Понимаю. Это была не случайная кража. Кто-то сказал Олдерли, что именно искать.

– Да, сир. После убийства Олдерли я нашел шкатулку в его квартире и отдал ее господину Чиффинчу. Однако шкатулка оказалась взломана, а ее содержимое забрали. До меня квартиру обыскивал человек по фамилии Вил, состоящий на службе у герцога Бекингема. – Король закашлялся, но не стал меня перебивать. – Когда я сопровождал леди Квинси в Кембриджшир, Вил и его слуга ехали за нами. Они задумали похитить госпожу Фрэнсис, но мы им помешали. Однако сегодня днем эти двое увезли меня силой и некоторое время держали в подвале где-то в развалинах. Там со мной разговаривал человек – полагаю, что это был сам герцог Бекингем. Он хотел переманить меня на свою сторону, чтобы я стал его информатором. Я притворился, будто согласен – что еще мне оставалось? Но…