Во благо рода 2 (СИ) - Коткин Андрей - Страница 15

— Сашка, тебя что, больше уже не интересует Васькин артефакт? Редкостная диковина ведь, — подключился уже практически к моим уговорам и Макар Перепелица.

— Почему? Интересует. Только скажите сначала цену, которую с меня за это потребуете, — все же выбрал я для себя вариант возможного ответа. И ни на йоту не ошибся в своих предположениях.

— Видишь ли… — замялся Васька, кажется, мучительно подыскивая подходящие слова, — … дело в том, что я сегодня в нашем клубе в вист проигрался…. А ты, вроде, на днях предлагал мне деньги за то, чтобы я разрешил тебе посмотреть на подаренный мне моим родителем артефакт…. Ни в жизнь бы на это не согласился, но карточный долг — долг чести….

— Ну, да, три рубля предлагал, — не выдержав, прервал я это невнятное мычание. Интересует?

— Да…. То есть, нет…. Не совсем, — продолжил в своем репертуаре этот недоделанный купеческий сынуля, после чего, выдохнув, закончил уже более-менее внятно: — мне намного большая сумма нужна! — И, поняв, что пока его можно понять как-то не так, уточнил: — восемьсот рублей казначейскими билетами, в долг, на три месяца.

— Восемьсо-о-от! — Донеслось сдавленное, изумленное со стороны кровати Андрюхи Скворцова. — Слушай, Перевощиков, ты там, случайно, не императорские скипетр с державой предлагаешь подержать за такие деньги?

— Мы не с тобой, Скворцов, сейчас разговариваем! — Моментально окрысился Васька в ответ.

А я, мысленно благодаря Андрюху за столь своевременную моральную поддержку, тоже немедленно пошел в отказ.

— Не-е, за денек на простое любопытствование выкладывать такие деньжищи я уж точно не соглашусь.

— А сколько дней бы ты хотел держать у себя столь ценный артефакт? — Что характерно, о самом отказе от заимствования даже и речи не зашло! Как и о снижении запрашиваемой суммы.

— Так просто же все! — Вновь влез в разговор Скворцов, — сколько дней ты держишь у себя выданную тебе сумму, столько дней и артефакт остается у Сашки. В качестве залога. И бумагу отдельную по этому поводу нужно будет подписать. Не вернешь всю сумму в срок, артефакт навсегда останется у Сашки.

— Сказано тебе, Скворцов, не лезть! — Уже чуть ли не в голос закричал мой потенциальный заемщик. — Это дело между нами, с Огневым! Мое Пространственное Хранилище не восемьсот рубликов, да бумажными ассигнациями, а в целых четырнадцать тысяч рублей золотом отцу в самой Персии обошлось. Работа одного из учеников самого Зарата-Керешты, архимагистра трех направлений магии, между прочим. Здесь, у нас, это сокровище вообще цены не имеет, поскольку нет у нас специалистов по этому направлению магии. Вообще, во всей империи нет.

И все-таки именно на этих, предложенных Скворцовым условиях, я и выдал Ваське Перевощикову взаймы затребованную тем сумму.…Нет, не восемьсот рублей, в смысле, не деньгами. Я же с собой из дома как раз на этой неделе только привез в гимназию первые полтора фунта экстракта живосила из нашего нового урожая. — Решил испытать свою давнюю задумку, чтобы распродать, или, возможно, обменять ценный алхимический ингредиент с какими-нибудь другими учениками, не связываясь вообще с Вязниковой. В связи с увеличением в доме количества магов, урожай магической растительности в эту осень у нас получился даже чересчур уж замечательный, бабушка, прикинув, четыре фунта готового экстракта пообещала практически железно. А тут выпал такой замечательный шанс, считай, без всяких хлопот (и без привлечения Вязниковой!), пристроить хотя бы часть выращенного.

— Это что вообще? — Возмутился в первый момент Перевощиков, когда я ему вместо стопки купюр вдруг жестянку с каким-то порошком перед носом выложил.

— Экстракт садового живосила. Все равно, что обычные деньги, только лучше. Дефицит жуткий. На него в прейскуранте алхимических лавок Вязниковых указана фиксированная закупочная цена в четырнадцать золотых за унцию, и алхимики без всяких разговоров, буквально на корню скупают все, что только им из этой категории предлагается. Не веришь — можешь, к примеру, у нашей баронессы поинтересоваться.…А наличных денег у меня сейчас на руках на такую сумму все равно нет.

Не поверил. Ушел обиженный. Вернулся спустя минут двадцать уже в гораздо более оптимистичном настроении. Видать проконсультировался. У Вязниковой или еще у кого.

— Давай этот свой экстракт, я согласен. — Благо я к тому времени уже успел все подсчитать, и отвесить из общего объема именно тот вес, который восьми сотням рублей в казначейских билетах и соответствовал.

И уже после того, как оказались в двух экземплярах подписаны все бумаги, согласно которым артефакт Пространственного Хранилища оставлен мне Василием Ермолаевичем Перевощиковым в качестве залога за восемьсот рублей, взятых им в долг на срок в три месяца, Васька, ехидно так оскалившись, вдруг уведомил меня, что с изучением магических печатей его артефакта у меня все равно ничего толком не выйдет. А кровная привязка и завязанная на ней магическая защита от копирования! Если бы не уже состоявшаяся реализация десятка унций экстракта, прошедшей помимо нашей конопатой баронессы, я бы очень этому известию расстроился.…В принципе, и сейчас тоже расстроился, чего уж скрывать. Но все же у меня утешение было. А еще имелась небольшая призрачная надежда, эту защиту от копирования каким-нибудь способом все же обойти. Ну, дилетант же я совсем еще по части артефакторики, шишек не набил, как следует. Знал бы, что на самом деле, эта защита со злоумышленником может сотворить, ни в жизнь бы к этим самым печатям лезть не отважился.

И все-таки, как ни радовался я, что смог с продажей части своего экстракта обойтись без всякой помощи со стороны нашей баронессы, совсем уж без пересечения с Вязниковой по этому вопросу для меня не обошлось. Уже на следующий же день, когда я, сытый и в какой-то мере отяжелевший после нашей столовой, возвращался в направлении учебного класса, меня отловила Арина Митрохина.

— Огнев! — Ехидным, мелодичным голоском почти пропела она, — погоди, не спеши ты так. У Аделаиды Викторовны имеется к тебе небольшой разговор.

— Что ж, веди, Ариадна, — со вздохом отозвался я, поняв, что отвертеться от этого приглашения аристократки у меня никак не получится. — Будем надеяться, что на том конце твоей указующей нити меня поджидает хотя бы не Минотавр.

Параллельно всей этой высперенной мифологической чепухе, навешиваемой мной на уши Вязниковской посланницы, я немедленно постарался призвать к себе своего знакомого ментального духа. И не то летние тренировки с моей бабушкой сказались, не то сам дух по достоинству оценил ману, получаемую им при подсоединении к моему ментальному телу, но соединиться со средним ментальным духом у меня получилось очень быстро! Буквально минуты не прошло. Словно ожидал где-то там, у себя. В полной готовности. А еще спустя сотню шагов мы пришли к месту моей предполагаемой моральной экзекуции.

— Это как же мне следует понимать, Огнев, — схода открыла по мне огонь из главного калибра рыжая, но уже не такая уж и конопатая баронесса (сам удивился, когда вполне чистую, белоснежную кожу на ее лице вдруг рассмотрел). — Так выходит, что стоило только у нашего рода появиться небольшим проблемам, и ты сразу же разрываешь с нами все отношения?

— С чего вы так решили, Аделаида Викторовна! — Старательно и очень картинно возмутился я. — Да я, если хотите знать, Ваську Перевощикова с полученным от меня экстрактом первым делом адресовал к вам. Да вон, хоть у Перепелицы, хоть у Андрюхи Скворцова поинтересуйтесь. Неужели, Перевощиков к вам не подходил?

Блин! В этом своем театральном усердии, я лишь на секундочку забылся, взглянул нашей менталистке в глаза. И сразу же ощутил невесомое касание-присоску к своей ментальной оболочке. Ну, ничего, в летних тренировках с бабушкой я уже не только отработал фиксацию ментального контакта и последующего пассивного сопротивления, но и какое-никакое ответное воздействие при помощи старательно продуцируемых отрицательных эмоций тоже.…Только вот какую эмоцию тут уместнее использовать? О! Грусть! А дух ментала этот мой посыл, отправленный по установившемуся между нами, с Вязниковой, каналу еще и дополнительно усилил, так что из глаз не ожидавшей такой посылки баронессы вдруг градом посыпались слезы: