О Богах и золоте (ЛП) - Белл Дженьюари - Страница 26

Он наклоняет голову, словно выражает мне уважение.

Дрожь пробегает по мне, покалывая позвоночник и поднимая волосы на затылке.

— Я чувствую правду, — шепчу я. — Я чувствую правду в этом.

Это потрясает меня до глубины души.

Мужчина передо мной, бог — он верит в меня. Несмотря на знание всех моих недостатков, несмотря на то, что он слишком хорошо их осознает — Меч думает, что я сделаю правильный выбор.

Он думает, что мы можем выиграть войну, которую Сола несет нам.

И за это, за эту веру в меня, я, возможно, почти что немного люблю его.

Глава 22

АРЕК

Морроу сидит рядом со мной, пока Лара и Кири тихо разговаривают.

Я чувствовал, как она отстранилась от меня, я знаю, что да.

— Не можешь отвести от нее взгляд, да? — спрашивает Морроу с легкой улыбкой, которая секундой позже превращается в хмурый взгляд. — Как долго ты знал…

Он замолкает, но ему не нужно заканчивать.

Я знаю, о чем он спрашивает.

— Почти все время. — С тех пор как она вытащила меня из тюрьмы. С тех пор как ее дерзость и улыбка перевернули мой мир вверх дном. — Я не хотел, чтобы это было правдой.

Он кивает, отпивая из резной кружки. Шае и некоторые другие Фейри, которые помогали мне по замку, принесли больше еды и напитков в комнату, и мы быстро с этим справились.

— Ты… в порядке? — спрашивает он меня, голубые глаза сужены.

Я замираю, пытаясь найти ответ на этот вопрос.

Вместо этого я хмыкаю, неопределенно дергая головой.

Он не дарит мне милосердия принять это за ответ, вместо этого приподнимая одну бровь.

— Я буду в порядке.

— Ты полон дерьма, — говорит Морроу, хмурясь сильнее, когда заталкивает кусок песочного печенья в рот.

— Она ненавидит меня, или хотела бы ненавидеть, — говорю я ему.

Он морщится, затем жует медленно, наконец проглатывая.

— Ты, ну, знаешь, был романтичным?

Я моргаю.

— Я не из тех мужчин, чтобы обсуждать…

— Я не это имел в виду, — быстро говорит Морроу, выглядя так, будто предпочел бы быть где угодно, только не сидеть сейчас со мной, ведя этот разговор.

Нас двое таких.

— Я имел в виду, ты, ну, знаешь… ухаживал за ней? — Его нос морщится, словно одно предложение этого смущает его.

— Я…

— Я не хочу вмешиваться. — Он сжимает переносицу. — Дерзость с моей стороны спрашивать у бога смерти, пытался ли он ухаживать за своей парой, боги, помогите моей душе. Забудь, что я спрашивал…

— Довольно. — Слово вырывается из меня более угрожающе, чем я намеревался.

Морроу бледнеет, затем заталкивает в рот еще одно песочное печенье, запивая его медовухой из своей кружки.

Он не имел в виду секс.

Морроу, белый рыцарь порядка, действительно хотел спросить, ухаживал ли я за Кири.

— Ты прав, спросив, — наконец отвечаю я. — Прости меня за недопонимание.

Он не отвечает, просто внимательно наблюдает за мной, пока пьет.

Я перевожу взгляд туда, где сидит Кири, далеко через комнату от меня, глубоко погруженная в разговор с Ларой и Кейдией. Дарио смотрит на гобелен на стене, шумно жуя, вероятно, думая о том, сколько можно было бы выручить за эту вещь, если бы он ее украл, ублюдок.

— Я не должен подвергать сомнению что-либо из того, что ты делаешь.

— Ты всегда должен подвергать сомнению своих богов, — говорю я ему властно. — Всегда. Любой бессмертный или смертный у власти, который не может ответить на твои вопросы или не будет отвечать на них честно, не заслуживает твоей веры.

— Мы оба знаем, что подвергать сомнению богов — это не то, чему учат рыцарей Лойяда, — говорит Морроу, свет юмора в его глазах. — И это не обычный вид вопросов, которые бог может получить.

— Это вид вопросов, которые друг может получить? — спрашиваю я, искренне заинтригованный.

Прошло так много времени с тех пор, как я называл кого-то, кроме другого Фейри, другом.

А Фейри не осмеливаются спрашивать меня так, как Морроу.

— Я не ухаживал за ней, — резко говорю я, игнорируя то, как Морроу пытается и не может придумать ответ на мой вопрос. Мне не нужны были друзья столетиями, нет причин хотеть их сейчас. — И ты знаешь, мои люди не считают меня богом. Я им не являюсь. Тот факт, что люди поклоняются мне как богу, ничего не значит. Это просто сила.

Я пожимаю плечом.

Мне никогда не было комфортно со странными обозначениями, которые люди придумали для меня.

В отличие от Солы, которая жаждет поклонения, жаждет его с жестокостью истинной садистки.

В отличие от Дирды, которая хочет, чтобы ее лелеяли и баловали ее верные последователи.

Лойяд и Накуш тоже приняли это, возможно, не так легко или охотно, но ни один из них не удостоил возиться в мире смертных так, как я.

— Женщины любят, когда за ними ухаживают, — прерывает он мои мысли, изучая меня, когда очищает виноградину от веточки. — Они хотят чувствовать себя желанными. Больше, чем просто за их тела, понимаешь. Я могу сказать по тому, как ты на нее смотришь, что это гораздо большее, в любом случае. Пары. — Он произносит слово с ноткой изумления, и меня снова поражает, насколько мне, блядь, повезло иметь Кири.

Я идиот, что не подумал об этом.

Я хмурюсь, почесывая щетину на челюсти.

— Я не уверен, как ухаживать за женщиной, которую я пронзил кинжалом в сердце, а затем превратил в свою жену и пару с помощью магии.

Морроу издает смешок, приподнимая бровь, когда отправляет виноградину в рот, быстро проглатывая.

— Не могу сказать, что у меня есть совет на этот счет, мой друг. — Он хлопает большой рукой по моему плечу и встает. — Но я знаю, что у твоей женщины дорогие вкусы, и что она провела большую часть своей жизни в страхе, боли и одиночестве, скучая по семье, которую убил ее бог. Уверен, ты можешь придумать что-то, что поможет ей почувствовать себя любимой. А фокус в том, чтобы просто продолжать это делать.

Он ухмыляется мне, пока я обдумываю его слова.

Я, конечно, не делал ничего, что можно было бы отдаленно считать ухаживанием.

Я перешел от того, чтобы держать ее на расстоянии вытянутой руки, к тому, чтобы не мочь жить без ее вкуса и принудить ее к жизни рядом со мной.

Я морщусь, вставая и оценивая маленькую рыжеволосую, которую сделал своей. Я знаю ее, вдоль и поперек, и я должен был знать, что попытка ухаживать за ней может быть ответом на напряжение, которое я создал в нашей новой связи.

Что ж, мне придется исправить отсутствие своих усилий немедленно.

Но сначала мне понадобится заручиться некоторой помощью.

Она встряхивает волосами через плечо, глядя на меня вызывающим, огненным зеленым взглядом.

Сделаем так, что помощи будет много. Я смотрю на Дарио, который ерзает у книжного шкафа, выглядя неловко, и решаю, что он — подходящий человек для этой работы.

Глава 23

КИРИ

Меч практически вытащил Дарио из комнаты вместе с собой более двух часов назад, и ни один из них не вернулся.

— Нам нужно подготовить тебя, — говорит Лара. — Ты имеешь представление о том, что влечет за собой сегодняшняя церемония?

— Вот дерьмо, — говорю я, кривясь. Я допиваю медовуху, которая осталась в моей кружке.

Я едва чувствую вкус.

Оказывается, мое новое бессмертное тело практически мгновенно сжигает алкоголь, что означает, что я не могу даже пойти на это празднование подвыпившей, не говоря уже о пьяной.

Какой позор.

— Не думаю, что это часть церемонии, — лукаво говорит Лара.

Морроу усмехается, и я сверкаю глазами на них обоих.

— Легко вам двоим шутить. Никто не заставляет вас соединяться в пары.

— Он заботится о тебе, Кири. — Голос Лары твердый, но в то же время пропитанный эмпатией. Ее тонкие пальцы обвиваются вокруг моих, и от этого болит грудь.

— Я думала, ты знала о… всем. — Я беспорядочно жестикулирую. Трудно глотать, трудно дышать. — Я была так зла на тебя. Я думала, ты послала меня на смерть.