О мече и серебре (ЛП) - Белл Дженьюари - Страница 50

Я ожидаю увидеть похоть, ожидаю увидеть в нем ту же потребность, которую он выжимает из меня.

Я не ожидаю увидеть печаль, такую глубокую и древнюю, что она накрывает меня, как ледяная волна.

Его губы снова прижимаются к моим, нежно. Я закрываю глаза и позволяю ему увести меня туда, куда я хочу.

Я задыхаюсь, сжимаясь вокруг него, мои глаза широко распахиваются, кончая сильно.

— Так красиво, — бормочет он. — Так совершенна, моя Кири.

Я прижимаюсь щекой к его груди, возвращаясь в себя.

— Какого черта здесь происходит? — кричит разгневанный мужской голос. Слышится звук потасовки, и Меч целует мою ключицу, мою щеку, приводя мои юбки в порядок.

— Нам нужно спешить. — Мое предостережение испорчено мягкой улыбкой на моем лице.

— Мне нравится этот взгляд, — мурлычет Меч.

— Это хорошо, учитывая, что ты его вызвал. — Я отталкиваюсь от стены, слегка кружится голова, и направляюсь к остальным ступеням. — Лара хорошо поработала с чарами, — бормочу я себе под нос, оглядываясь.

Дубовая гостиная не совсем такая, как я помню. Во-первых, здесь есть несколько бочек с клеймом Дарио, что не то место, где они должны были быть, но придется обойтись. Я пожимаю плечом, быстро двигаясь по комнате, звуки здесь приглушены и странны, будто воздух тяжелый.

— Чары все еще сильны. — Мышцы Меча напряжены, и я облизываю губы, не в силах удержаться.

— Жаль, что у нас нет больше времени, иначе я бы заставила умолять тебя. — Я провожу пальцами по стенам, ища точку доступа. — Ты можешь снять остальное?

Меня раздражает, что я до сих пор не знаю всего, что он умеет.

— Я не могу касаться чар вокруг Короны Солы, — говорит он.

Звуки драки раздаются ближе, и я кусаю нижнюю губу.

— Может, тебе стоит вознести молитву своему богу, чтобы дал нам больше времени, — в шутку говорю я Мечу.

— Может, — уклончиво отвечает он.

Я щурюсь на него, но затем мои пальцы находят сучок в панели.

— Откройся мне, Кири, присягнувшая Соле, — шепчу я, вкладывая в каждое слово огромную силу. Я качаюсь на ногах, энергия, потраченная на то, чтобы убедить гребанный замок открыться, оставляет меня обессиленной.

Ничего не происходит.

— Блядь, — ругаюсь я.

Затем дверь распахивается, и я хлопаю в ладоши, потирая их.

Кейдия появляется, слегка растрепанная, но ухмыляющаяся, как ласка со змеей.

— Не могу сказать, что мне это понравилось, — ворчит она. — Конечно, я сделала, как ты просила, и сделала хорошо.

— Меч, ты знаешь, что делать, да? — Я смотрю на него, и он кивает, его ноздри раздуваются.

— Я прикрываю твою спину. — Он вытаскивает свой огромный меч с черной гардой из-за спины, где спрятал его между лопатками под специально сшитым пиджаком.

— И мой перед. Ты выглядишь так аппетитно, — говорю я ему, неприлично подмигивая. — Мне нравится твой меч. — Я шевелю бровями, на случай, если он не понял.

Он фыркает, смеясь, качая головой.

— Хватит флиртовать. Пошли, — ворчливо говорит Кейдия. — Я не уговаривала мертвую древесину из Леса Нивор пропустить меня только для того, чтобы смотреть, как вы двое себя позорите.

— Я никогда не позорюсь, — говорю я ей правду, но она не ошибается.

Я шмыгаю в тайный проход, странное притяжение в центре заставляет меня обернуться туда, где Меч стоит в комнате, его оружие наготове, чтобы защищать нас.

Время должно быть рассчитано идеально.

Обнаружение того, что Кейдия сохранила свою дриадную магию, было настоящим ключом ко всему этому плану, но я стараюсь не поздравлять себя слишком рано. Для этого осталось слишком много частей.

— Боги, здесь хуже, чем я помню, — бормочу я, и Кейдия издает безмолвный звук согласия позади меня.

Приторный вкус застоявшейся магии пронизывает мои чувства, и я кашляю, мои легкие раздражены, словно проклятие каким-то образом реагирует на это.

— Готова? — тихо спрашиваю я Кейдию, потому что, клянусь богам, если это пойдет не так, как я планировала, я не знаю, что буду делать.

Ну, это не так.

Я умру, если это пойдет не так, как я планировала.

И я не доставлю Хракану удовольствия забрать меня, прежде чем я сделаю все, что в моих силах, чтобы обратить вспять все зол Солы.

Наконец, мы добираемся до сокровищницы Бриллиантового Короля, освещенной десятками дымящихся факелов, свет сверкает на драгоценностях и золоте, ослепляя мои глаза после темноты лестницы вниз.

Вот она. Мои глаза сразу же находят ее, тонкий серебряный обруч с переливающимися опалами.

Я вздыхаю с облегчением, устраивая представление, снимая ее с каменного лба статуи и водружая на свою голову. Рядом на бархатной подушке лежит кольцо, тусклая, потускневшая вещица с одним маленьким черным ониксом посередине. Я тоже хватаю его и прячу в потайной карман юбки, поглаживая корону на голове.

— Бьюсь об заклад, оно отлично смотрится с моим платьем, — говорю я громко. Возможно, даже слишком громко, но переигрывать всегда было моей специальностью.

— Какая хорошая маленькая дриада, — говорит знакомый голос. — Сразу прибежала ко мне, как будто мне нужна была помощь, чтобы знать, что ты сделаешь, ты, рыжая сука.

Неважно, что я ожидала столкнуться с ним сегодня вечером. Неважно, что я сказала Кейдии сделать именно это.

Моя кровь все равно стынет.

— Это такое лишенное воображения оскорбление, Аларик, — говорю я ему, пот выступает на лбу, несмотря на прохладное прикосновение металла к моему лбу.

Аларик стоит передо мной, белокурый и красивый, немного старше, чем я помню, но от этого только более привлекательный, шрам на горле, которого не было в прошлый раз, когда я его видела.

В основном потому, что это была зияющая рана. Я кривлюсь.

— Ну, это хорошо зажило, — говорю я ему, моя рука все еще на диадеме в моих кудрях.

Сосредоточься. Сосредоточься.

Звон стали о сталь раздается наверху, и пыль сыплется с потолка, когда что-то тяжелое врезается в пол.

— Похоже, твой любовник находит новых друзей, — говорит Аларик, его ледяные голубые глаза прикованы к короне на моей голове, не замечая пустого места, которое занимало кольцо.

Мои ладони потеют. Это именно то, чего я хотела.

И все же — это кажется реальным.

— Он никогда не был любителем поболтать, — очень серьезно говорю я ему. — Он гораздо больше интересуется обращением со своим мечом.

Уголок рта Аларика приподнимается в улыбке.

— Жаль, что ты никогда не была в этом хороша.

Мои глаза расширяются от шока.

— Это ложь. Я эксперт по обращению с мечами.

— Была бы, — звенит Кейдия. Я позволяю своему взгляду скользнуть к ней, на моем лице боль и недоумение. Три бочки стоят позади нее.

Не смотри на них.

— Зачем? — спрашиваю я ее. — Зачем ты… — я замолкаю, позволяя вопросу повиснуть в воздухе.

— Деньги. — Она пожимает плечом своим обычным легким жестом. — То, что заплатишь ты, казалось вероятным, но Аларик, платящий мне за то, чтобы я тебя сдала… это гарантия. К тому же, у него больше денег.

Аларик ухмыляется ей.

— Она умна, — говорит он мне, как будто я не знаю.

Самодовольная маленькая сучка. Я киплю.

Его улыбка расширяется, обнажая его красивые зубы.

— Я знал, что ты вернешься, — говорит он, приближаясь, проводя пальцами по статуе, с которой я только что украла корону, такой чертовски уверенный в себе. — Я знал это, и как только я увидел тебя, я понял, что ты не сможешь удержаться, чтобы не спуститься сюда. Конечно, твоя маленькая дриада, прибежавшая ко мне наябедничать, помогла. Дальше оставалось только добраться сюда раньше тебя.

— Мне нравится получать плату золотом, — говорит ему Кейдия, явно наслаждаясь собой.

Я шумно выдыхаю, в животе все переворачивается от нервов. Темные лозы трескают раствор между камнями в углах, и я стараюсь не замечать, как они медленно, медленно скользят по полу, как змеи.

— Отдай мне корону, — говорит Аларик.