О мече и серебре (ЛП) - Белл Дженьюари - Страница 24

Плечи Меча опускаются. Он больше не выглядит злым или жестоким. Он хмурится, да, его темные брови сведены, но он… грустный.

Я тоже, мне так паршиво от всего этого, что болит грудь.

Хотя, может, эта боль просто от проклятия.

Я отодвигаю свой бокал с вином подальше, отрезаю кусок сыра от круга передо мной, просто чтобы занять руки. И глаза.

Я не хочу смотреть на Меча.

— Ты такая эгоистка, — выпаливает Лара.

Я киваю, вскидывая обе руки в благодарном удивлении.

— Наконец-то, кто-то со мной согласен…

Но палец, который указывает Лара, направлен не на Меча. Он направлен на меня. Я моргаю, с открытым ртом уставившись на ее руку.

— Неужели ты не видишь? — Она издает раздраженный звук. — Это больше, чем просто ты, Кири Илинус из Солы. Это больше, чем проклятие — посмотри, какие колеса привели в движение боги. Игровая доска расставлена.

Я пытаюсь придать своему лицу максимально невинное выражение, на которое способна.

— Смерть. — Она дергает головой в сторону Меча, который по-прежнему молчит. — Хаос. — На этот раз она жестом указывает на меня. — Магия. — Она указывает на себя. — Это огромная сила от Пантеона, который очень долго находится в состоянии войны, разрывая Хеску на части в процессе.

— Хеска… — я замолкаю, потому что хотела сказать, что с Хеской все в порядке.

С Хеской все не в порядке, и, возможно, она права. Возможно, я обманывала себя, будучи такой же эгоистичной, как Лара утверждает.

Лара поднимает брови, явно ожидая ответа.

— У Хески есть некоторые проблемы, — признаю я.

— Пантеон воюет уже столетие, — тихо говорит Лара. — Ты обходишь эту тему стороной, так как тебя так научили, и ты извлекаешь из этого максимум пользы, потому что такова твоя натура. Ты выжимаешь все из того, что тебе дано. Это твоя величайшая сила и твоя величайшая слабость — но ты должна видеть дальше этого.

Остроумная реплика вертится на кончике моего языка, но я закрываю рот.

Мой Серебряный Язык и так нанес достаточно вреда всем здесь. Включая меня. Включая мою ныне мертвую семью.

— По всей Хеске территории богов находятся в состоянии войны друг с другом, — продолжает Лара, и ее взгляд — как кинжал в моей груди. — А Достон наблюдает с края, смотрит, как мы слабеем, как магия угасает, и ждет момента, чтобы нанести удар, который навсегда раздробит Хеску и наш образ жизни. Это больше, чем просто ты, Кири. И всегда было больше. — Она бросает взгляд на Меча, который не двигает ни мускулом, просто смотрит на меня. Ждет.

— Это было… Ты давно хотела это сказать? — легко спрашиваю я.

— Время было неподходящее, — мрачно признает она, дергая завязки своего бирюзово-кремового корсета. — Но сейчас подходящее.

Тот порыв силы снова входит в комнату. Магия парит на моей коже, такая сильная, что, кажется, вибрирует по всему моему сознанию. Каждый инстинкт кричит бежать, ощущение нарастает до почти невыносимой кульминации.

Я делаю вдох.

Глаза Лары затуманились.

Холодок пробегает по спине. Огонь в очаге гаснет, свечи на столе разгораются выше, искря фиолетовым на фитилях.

Мои пальцы рефлекторно находят кинжалы на бедрах. Я много раз видела ее во власти магии за время нашей странной дружбы, но не такой. Это… иначе.

Накуш здесь.

Меч осторожно кладет руку мне на запястье, и я, повинуясь его безмолвному укору, заставляю себя убрать кинжалы обратно в ножны.

— Слушайте сейчас и слушайте внимательно, — говорит устами Лары голос, но это не ее голос, даже близко. У меня в животе все переворачивается. — Один — лгать, один — убивать, один — видеть. Еще трое присоединятся к вашему отряду обманщиков, и будущее висит на волоске. Один — исцелять, один — защищать, и один — освещать путь. Шестерым — добыть корону. Двоим — провести ритуал, одному — истечь кровью. Судьба уводит четверых в сторону.

Плечи Лары поникают, когда по комнате проносится необъяснимый ветерок, хотя все окна закрыты, а свечи гаснут разом.

— Один умрет, — выталкиваю я. — Отлично. — Я обхватываю голову руками, подавленная. Вот дерьмо. Я не хочу, чтобы кто-то умирал. Не я, не Лара… тьфу. Даже не Меч.

— Еще троих найти, — повторяет Меч. Я выглядываю на него из-за пальцев.

Костяшки пальцев Лары белеют на бокале, она подносит его к губам и осушает до дна.

— Я знаю, с чего начать.

— Меньше двух недель, — добавляет Меч, выдыхая.

— Что ж, — протягиваю я, встряхивая руками. — Посмотрим, сможем ли мы сыграть еще один захватывающий раунд разгадывания пророчеств, — говорю я с притворной веселостью. — Я — та, кто лжет. Ты — тот, кто убивает, Меч. Лара, ты видишь. Значит… нам нужен один, кто исцеляет, один, кто защищает, и один, кто освещает путь. — Я загибаю пальцы. — Последний звучит как-то слабовато, но кто я такая, чтобы спорить с богом?

— Ты делаешь это постоянно, — сухо замечает Меч.

— Это другое, — говорю я ему. — Это та, которой меня заставили присягнуть. Это входит в территорию.

— Нужно выступать на рассвете. — Тон Лары деловит, не терпящий глупостей. — А сейчас надо спать. Я буду готова на заре.

— Готова к чему? Кого ты имеешь в виду? — Я хмурюсь в замешательстве.

— Он будет здесь с минуты на… — губы Лары расплываются в улыбке, когда из прихожей раздается стук в дверь. — Минуту, — заканчивает она.

— О-о-о. — Я шевелю бровями и притворно вздрагиваю, хотя это не так трудно после того, как гребаный бог магии, по сути, вселился в Лару.

Не каждый день такое увидишь.

Она закатывает на меня глаза, затем грациозно выходит в переднюю комнату, где проводит большую часть своих дел.

Мы с Мечом обмениваемся взглядами, когда она открывает дверь. Магия все еще резвится в комнате, ее дом полон ею.

— Лара Тросс? — осторожно спрашивает низкий баритон. — Мне приказали найти вас.

— Морроу Фоссен, — говорит Лара, и я слышу улыбку в ее голосе. — Вы пришли как раз вовремя.

Она открывает дверь шире, и в переднюю комнату входит мужчина-медведь. Он возвышается над ней, не такой большой, как Меч, но шире в кости, похож на уличного бойца, с бочкообразной грудью и массивный, без грациозного, изящного сложения Меча.

Достаточно красив, впрочем, светло-рыжие кудри венчают простодушное лицо, густая рыжая борода закрывает челюсть. Морроу Фоссен оглядывает комнату широкими голубыми глазами, и я могу думать только о том, что из него получилась бы отличная жертва для карманника. Мои пальцы подергиваются.

— Что значит «как раз вовремя»? — Он выглядит отчаянно сбитым с толку происходящим.

Он отлично впишется в мою компанию.

Он оглядывает переднюю комнату, взгляд задерживается на Пантеоне статуэток, которые Лара выставляет для своих клиентов, прежде чем останавливается там, где мы с Мечом стоим в проходе в главный дом.

— Дай угадаю, — медленно говорю я. — Поклялся Лойяду?

Рыцарь — потому что не нужно быть провидицей, чтобы понять, кто этот мужчина — кивает.

— Я не знал, что у вас будут гости, — говорит он Ларе этим глубоким голосом, озадаченный. Она дает ему широкий проход, закрывая за ним входную дверь, и замок встает на место со зловещим щелчком.

— Вы пришли узнать свою судьбу, посланный Лойядом, — говорит она ему своим милым, обычным голосом.

Он моргает, удивленный ее словами.

— У меня такое чувство, — говорю я ему, морща нос. — То, что она делает, сверхъестественно, и это даже не самое худшее. Если бы вы пришли на пару минут раньше, вы бы обосрались от страха. Я чуть не обосралась.

Лара сверлит меня взглядом, но когда я смотрю на Меча, ожидая его обычного серьезного хмурого взгляда или, может, гримасы для разнообразия, он ухмыляется, его плечи трясутся от беззвучного смеха.

Меня это бьет под дых.

Он смеется со мной.

Незнакомое тепло разливается во мне, и я улыбаюсь ему в ответ мгновение… пока не вспоминаю, что мы друг друга недолюбливаем.

— Почему мне кажется, что я угодил в какую-то внутреннюю шутку, которой не понимаю? — спрашивает Морроу, вздыхая так, будто смирился с этим.