О мече и серебре (ЛП) - Белл Дженьюари - Страница 16

— Кто бы не выпил? — Резкий смех вырывается из моего горла. — Последователь, которому принадлежала чаша, и тот, кто был до него, и все остальные, у кого она была до тебя, полагаю. — Я смотрю на нее, пытаясь заставить ее увидеть правду, заглянуть дальше.

Она встряхивает этой длинной рыжей бесячей косой, и я скрежещу зубами.

— Они знали, что она проклята. Очевидно, они бы не стали пить.

В отчаянии я ударяю кулаком по стене туннеля над ее головой, чувство вины пронзает меня, когда она вздрагивает.

— Выпила бы ты, если бы знала, что случится? Что тебе придется освободить меня? Работать с таким, как я?

На секунду кажется, что она может ответить честно, что она может сложить воедино суть дела.

— Конечно нет, — легко лжет она, как тот, кого тренировали Сестры Солы, не задумываясь, без намека на обман. Я вижу это насквозь только потому, что был свидетелем последствий действий другого Серебряного языка, во время последней войны Фейри.

Она вскидывает подбородок, пульс бьется у нее на шее. — Но я выпила, так что вот мы здесь, и меньшее, что мы можем сделать, — уважать друг друга.

— Уважение — наименьшая из моих забот. — Я отталкиваюсь от стены, слишком остро ощущая ее запах, запах ее рыжих волос и ложь в ее зеленых глазах, то, как ее созвездие веснушек напоминает мне о звездах, которых я не видел уже больше десяти лет.

— Остаться в живых — наибольшая из моих, так что если ты можешь хотя бы посвящать меня в то, какого черта мы здесь делаем, я буду так польщена. — Слово сочится сарказмом.

— Мертвых не нужно бояться, — говорю я ей. То, что я всегда знал, и правда, хоть и не тот ответ, который, думаю, она хочет услышать.

— Без дураков, они мертвы. Я больше беспокоюсь о той мерзкой твари, которая, возможно, поселилась среди их трупов, ты, мудак.

Раздражение гложет меня, не впервые с тех пор, как эта неисправимая женщина освободила меня, и уж точно не в последний. — Ты забыла, с кем ты?

— С великим и ужасным Мечом, который настолько велик и ужасен, что отказывается называть мне свое собственное имя, — говорит она насмешливым голосом. — Настолько велик и ужасен, что у него нет даже меча, кроме того, что болтается между ног, и, вероятно, именно он за него и думает⁠—

Мое раздражение взрывается.

— Может, если бы ты тратила столько же времени на размышления о том, почему мы здесь, сколько на мой член, ты бы не раздражала меня своими капризными вопросами.

— Хотел бы ты, чтобы я думала о твоем члене, Меч, — парирует она.

Мои кулаки сжимаются по бокам.

Проблема в том, что я действительно этого хочу. Было бы намного проще, если бы она была податливой и сговорчивой со мной.

Но она не такая, как и я с ней, так что я прогоняю эту мысль и надеюсь никогда больше ее не испытывать.

Глава 11

КИРИ

Его так легко задеть. Честное слово, это слишком весело.

Я говорила, что предпочитаю работать одна, и в основном так и есть, но есть в этом особое удовольствие — дразнить Меча, когда мне становится скучно. Особенно когда он такая легкая мишень.

После моей последней колкости он молчит, и, как и следовало ожидать, она снова была о его мече. Я не могу удержаться от довольной улыбки.

Директ толкает меня в спину, замыкая нашу нелепую троицу.

Вудский свет, который он сотворил, кажется странным: синее пламя, текущее по стенам, горит холодно и неестественно, но я не настолько наивна, чтобы бояться его или бояться похороненных здесь вместе с ними мертвецов.

Однако тревожно то, что у Меча хватило сил так легко сотворить подобное заклинание.

Вудский свет, если я правильно помню, создается чарами Фейри… или же он считается даром богов? Я качаю головой, потому что это не важно. Фейри давно исчезли, а если какие-то из них еще и остались, их уж точно не заботят дела Хески.

Боги — совсем другое дело.

И все же.

Это странно. Необычно.

Как и его раздражающая одержимость Чашей. Я морщу нос и пинаю кусочек синевато-зеленого мха на полу туннеля, все еще злясь на себя за то, что пила из нее.

Поступила бы я иначе, если бы знала?

Я закусываю губу, потому что вот что действительно выбило меня из колеи.

Мне даже в голову не пришло не пить.

Я даже никогда по-настоящему не жалела, что попробовала. Одно лишь воспоминание о глотке посылает по позвоночнику приятную дрожь. Конечно, я была в ярости на себя, когда поняла, что это что-то со мной сделало, но потом я пошла к Ларе Тросс, и теперь со мной Меч, и мы разберемся и найдем решение.

Все будет хорошо. Мое дыхание перехватывает. Впервые настоящее беспокойство сдавливает грудь, мешая вдохнуть.

Все ведь будет хорошо, правда?

Или я лгала самому важному человеку из всех… себе? Пальцы царапают блузку, я пытаюсь ослабить завязки на вороте — мне слишком жарко.

Что, если все будет нехорошо? Я в кургане с.… самцом неизвестного происхождения, который меня ненавидит. Что, если мое время вышло?

Что, если я умру, прямо здесь, в этом освещенном синим светом кургане, с директом и гребаным Мечом в качестве единственных спутников? Даже Грибка со мной нет.

Сожрет ли меня директ, если я рухну замертво прямо здесь?

Резкий смех отскакивает от стен освещенного вудским светом туннеля, и до меня слишком поздно доходит, что это мой.

— Спокойно, — медленно говорит Меч.

Мы оба остановили наше движение вглубь. Мои руки трясутся, и я с ужасом смотрю на них.

— Дыши, женщина.

Его руки на моих плечах. Когда его руки оказались у меня на плечах?

— Дыши, Кири. Я не дам тебе умереть здесь. Я уже говорил тебе: я не нарушаю клятв.

Я не могу. Я не могу дышать. Я мотаю головой, и директ тычется усатой мордой мне в плечо.

— Дыши, Кири. Дыши, — приказывает Меч терпеливо, да, но в его тоне слышится такая непристойная нотка приказного тона, что это раздражает меня ровно настолько, чтобы помочь сдержать нарастающую панику.

— Хорошо, — кивает он, словно это он одним лишь указанием вдыхать сумел меня успокоить.

Я смотрю на череп у него над головой. Буквально. Буквально указание. Хе.

Директ урчит так, что можно подумать, стены сейчас сотрясутся от этой силы. Я хмуро смотрю на Меча, но он уже развернулся — широченные плечи, развязная походка.

Тьфу.

— Раз уж ты так вежливо спросила, — говорит Меч, и я моргаю. Я ничего не спрашивала, ни вежливо, ни как-либо иначе. — Я оставил кое-какие… вещи здесь. Знал, что они мне понадобятся, когда я наконец покину Коттлсайд.

А. Он отвечает на мой вопрос.

— Оставил? — пытаюсь я усмехнуться, но выходит пронзительно и дрожаще. Я кашляю. — Это я тебя освободила. Ты не просто выпорхнул оттуда.

Легкое напряжение в его плечах подсказывает мне, что мой комментарий его раздражает, и я не жду, что он ответит… но он отвечает.

— Да. Ты освободила меня до того, как… я не ожидал, что меня освободят.

Мои глаза расширяются, и я оглядываюсь на директа, который замыкает шествие, словно вся эта экспедиция — самое обычное дело в мире.

Может, так оно и есть. Я понятия не имею, чем обычно занимаются директы.

Я делаю мысленную заметку расспросить о директах в следующем городе, который мы посетим.

— Я говорил тебе раньше, я заслужил искупить вину за свое преступление против… твоих сестер.

Он тянет последнее слово, словно оно отвратительно на вкус, но он не может избавиться от этого привкуса.

— Я никогда этого не понимала, — перебиваю я. — Сестры Солы. Сестринство. — Мой рот кривится набок. Я хотела, чтобы он заговорил со мной, а теперь я сама его перебиваю. Типичное дерьмо Серебряного языка. Я пожимаю одним плечом, потому что могу и сказать свою еретическую речь. Сомневаюсь, что эта сука богиня Сола вообще слушает.

Может, мы слишком глубоко в кургане, чтобы она слышала.

— Они никогда не были мне сестрами, — продолжаю я, теперь уже тараторя, внезапная нервозность берет надо мной верх. — Или братьями. Никогда не были семьей. Они заставляли меня смотреть, как… — Мое горло сжимается, но есть что-то в синем вудском свете, что заставляет меня продолжать говорить. Или, может, это просто Меч как благодарный слушатель. Или, может, я просто чувствую, что должна наконец сказать это вслух. — Они заставляли меня смотреть, понимаешь? Когда убили мою семью. Сказали мне: «Смотри, маленькая девочка. Видишь, как они теперь не могут тебе помочь. Только мы можем тебе помочь теперь, Серебряный Язык. Они были бы твоими слугами и рабами, они бы ненавидели тебя, но мы научим тебя контролю».