Таксист из Forbes. Тетралогия (СИ) - Тарасов Ник - Страница 80

Меня отпустило. Окончательно и бесповоротно. Я увидел то, что искал – этот мужик не просто болтал, он брал вес на себя. Зеленая нить решимости в его ауре стала толщиной с канат.

– Ну, тогда я спокоен, – я развернулся к калитке. – Мой номер у него есть, если что срочное.

– Погоди, – окликнул меня Петр.

Я оглянулся. Он стоял, сунув руки в карманы жилетки, и рассматривал меня с прищуром.

– Странный ты таксист, Геннадий. Обычно вашему брату лишь бы высадить и заказ закрыть.

Я усмехнулся. В морозном воздухе пар вырвался изо рта облачком.

– Знаю, – ответил я. – Жизнь такая. Странная.

Мы пожали друг другу руки и я сел в машину. В окне дома мелькнули два силуэта – Миша и Димка. Живые, в тепле. Синяк заживет. Главное, что перелом в судьбе, кажется, начал срастаться правильно.

Когда я выезжал из «Донков», меня накрыло снова. Дофамин ударил в голову, чистый и звонкий, как морозный воздух. Я не просто подвез клиента. Я только что своими руками перевел стрелку на путях чьей‑то жизни, отправив состав подальше от пропасти.

И это чувство стоило дороже любых денег.

Я почувствовал себя… нужным. Не функцией, не кошельком, а человеком.

Желудок предательски заурчал, напоминая о пропущенном ужине.

– Едем, едем, – сказал я вслух, врубая передачу. – Суп ждёт.

Глава 12

Я заглушил двигатель у своего подъезда, но выходить не спешил.

Тишина была обманчивой. Внутри, под капотом моего черепа, всё ещё гудел трансформатор. Руки лежали на руле, вцепившись в оплетку, и я с удивлением заметил, как они мелко подрагивают. Это был не паркинсон и не мороз. Обычный откат. Биохимия Гены Петрова, не привыкшая к таким эмоциональным американским горкам, бунтовала. Адреналин отступил, оставив после себя выжженную пустошь и трясущиеся конечности.

Пять минут. Мне нужно пять минут, чтобы перезагрузить систему.

«Интерфейс» сбоил. После интенсивного сеанса терапии с Мишей, где я вычерпал себя почти до дна, настраивая пацана на нужную волну, мой внутренний приемник забарахлил.

Вместо чётких цветов перед глазами плясали какие‑то мутные пятна, похожие на помехи старого телевизора. Периферийным зрением я ловил фантомные сигналы: вот вспыхнуло чьё‑то раздражение со второго этажа, следом – глухая тоска откуда‑то слева. Они наслаивались друг на друга, фонили, создавая в голове невыносимый гул. Я попытался поставить ментальный блок, но вышло криво, словно пытался заткнуть пробоину в корабле пальцем.

В висках заворочалась тупая и вязкая боль. Она ползла от затылка к глазницам, медленно наливаясь свинцом. Обезболивающее тут бессильно. Это не спазм сосудов, это перегрев процессора.

Я выдохнул и заставил себя разжать пальцы. Медленно, по одному, отлепил их от руля.

– Домой, Петров, – сказал я вслух, чтобы услышать свой голос. – Смена окончена.

Подъём к себе на этаж дался с трудом, ноги казались ватными. Барон сонно тявкнул из сто третьей квартиры. Сил на вечернюю прогулку у меня не оставалось.

Квартира встретила темнотой. Я скинул куртку, разулся и направился прямиком в ванную.

Вода. Мне нужна была вода.

Я настроил душ. Не горячий, чтобы не спровоцировать желудок и давление, а просто тёплый, температуры тела. Встал под струю, упёршись лбом в мокрый кафель.

Вода барабанила по затылку, стекала по плечам, унося в сток не грязь, а тот самый липкий налёт чужих судеб, который я насобирал за день. Чужой страх, надежда и злость – всё это оседало на мне невидимой пылью. Я стоял минут десять, просто позволяя воде делать свою работу, пока в голове наконец не наступила относительная тишина. Гул ушёл, оставив после себя звонкую пустоту.

На кухне подмигивал красным глазом диод мультиварки. Режим «Подогрев» работал исправно.

Я открыл крышку. Куриный суп с мелкой вермишелью. Диетический, прозрачный, скучный до зубовного скрежета. Мой новый гастрономический удел.

Налил тарелку, сел за стол.

Желудок радостно заурчал. Суп казался пищей богов. После ужина заметил, что изжога не подступала – уже победа.

Телефон, лежащий на столе экраном вниз, коротко взвизгнул вибромотором.

Я перевернул аппарат. СМС‑уведомление от оператора: «Этот абонент звонил вам…».

И снова – Валерия.

В этот раз отговорки не было. Да и зачем играть в молчанку? Она клиент, причём из категории VIP, а я строю сервис, пусть и в одно лицо.

Я нажал на вызов. Пошли длинные гудки.

Она ответила на третьем.

– Да? – голос звучал спокойно, даже чуть сухо.

– Добрый вечер, Валерия. Это Геннадий. Прошу прощения, был за рулём, сложный заказ, не мог ответить.

В трубке повисла секундная пауза. Я слышал её дыхание, какой‑то фоновый шум – то ли музыка, то ли телевизор.

– Добрый вечер, Геннадий, – в её тоне появилась лёгкая хрипотца, какая бывает у людей, которые весь день провели в переговорах или за монитором. – Рада, что перезвонили. Я, собственно, по делу. Точнее, не совсем по делу.

Я отставил кружку. Интерфейс через телефонную сеть работал паршиво. Визуальных образов не было, но слух обострился. Я ловил интонации, микропаузы и модуляцию голоса.

Она волновалась? Нет. Скорее, чувствовала неловкость.

– Я слушаю.

– Помните нашу поездку из Домодедово? Вы мне тогда… помогли. Не только чемоданы донести. Скорее, мозги на место поставить.

Я хмыкнул про себя. Да уж, поездка была занимательная.

– Работа такая, – ответил я нейтрально.

– В общем, я не люблю оставаться должной, – она перешла на более деловой ритм. – Хочу пригласить вас на ужин. Закрыть гештальт, так сказать. Отблагодарить по‑человечески. Без счётчика и таксометра.

Я прикрыл глаза. Ужин.

«Интерфейс» всё‑таки пробился сквозь помехи GSM. Я почувствовал волну. Не цвет, а ощущение. Облегчение. Ей было важно это предложить, и ещё важнее – что я не послал её с первых секунд. За этой бронёй железной леди скрывался человек, которому, видимо, не так уж часто удавалось просто сказать «спасибо» без задней мысли.

Макс Викторов внутри меня мгновенно начал просчитывать варианты. Ресторан. Неформальная обстановка. Возможность узнать что‑то полезное? Или просто трата времени?

Но Гена Петров хотел спать.

Однако отказывать было нельзя. Это мосты. А мосты я теперь строю, а не сжигаю.

– Это неожиданно, – произнес я, выдерживая паузу ровно столько, чтобы это выглядело как раздумье, а не как набивание цены. – Но почему бы и нет. Я не против.

– Отлично, – в её голосе скользнула улыбка. Я почти увидел её. – Когда вам удобно?

– Послезавтра?

– Договорились. Послезавтра, в восемь. Ресторан «Воронеж», на Пречистенке. Знаете такой?

Пречистенка. Центр. Мясной ресторан в особняке.

Я едва не засмеялся вслух. Знаю ли я его? Я там стейки ел, когда она ещё, возможно, и не жила в том районе. Это была моя территория. Мой ареал обитания.

– Найду, – ответил я коротко. – До встречи, Валерия.

– До встречи, Геннадий.

Экран погас.

Я отложил телефон и посмотрел на пустую тарелку.

Послезавтра. Восемь вечера. Пречистенка.

Я встал, подошёл к старому, рассохшемуся шкафу в коридоре. Дверка скрипнула, открывая вид на «богатства» Геннадия Дмитриевича Петрова.

Два свитера с катышками. Потёртые джинсы. Спортивный костюм «Адидас» с вытянутыми коленками – парадно‑выходной вариант для поездок на шашлыки в 2015‑м году. Куртка, в которой стыдно даже мусор выносить в приличном районе. И гордо в полиэтиленовом пакете висел костюм. Тот самый, в котором Геннадий Петров женился на Марине.

И всё.

Я смотрел на этот гардероб, и мне стало смешно. Горько и зло, но смешно.

Мне нечего надеть.

В прямом, буквальном и унизительном смысле слова. Идти в «Воронеж» в свитере с катышками – это не просто моветон. Это декларация поражения.

Я закрыл шкаф. Стук дверцы прозвучал как приговор.